Планшет преткновения

Я — психолог, работающая на государство. Я, специалист, который знает, как устроена психика и как саморегулировать своё эмоциональное состояние.

Но работа в госструктуре устроена так, что периодически превращает все эти знания в труху.

Устраиваясь на эту на работу, я понимала, что буду «работать в полях». В переводе с номенклатурно-заборного это означало, что моим рабочим местом станет территория больницы, а главными получателями помощи — пациенты в кризисных состояниях, испытывающие страх перед предстоящими операциями и напуганные странными диагнозами. Это достойная, живая работа.

Однако реальность, как это часто водится, быстро внесла свои коррективы. «В полях» оказалось слишком буквально. Своего кабинета нет. Есть кабинет коллег из дружественной организации, где я могу переодеться и оставить сумку. А вот компьютера, чтобы заполнить обязательный отчет и вести учет пациентов, не предусмотрено в принципе. В первый же месяц я освоила навыки партизанского десанта: высчитывала, когда сотрудники отдела уйдут на обеденный перерыв, и быстроногой ланью мчалась к их компьютерам, чтобы быстро внести данные и заполнить отчет.

Спустя месяц такой жизни моё тело постучало плечами по ушам, пытаясь избавиться от накопившегося напряжения. И я поехала на другой конец географии (главный офис, увы, расположен неблизко) просить рабочий планшет.

Мне вручили новенький (на вид) гаджет. Я расписалась в ведомости за получение материальной ценности.

Т.к. планшет был разряжен, по возвращении в больницу, я попыталась его зарядить. Не вышло. Зарядное устройство было мёртво. Материальная ценность оказалась бесполезным материалом.

В ответ на мой праведный гнев сотрудники IT-службы искренне, по-человечески удивились:

— А что, у вас своей зарядки нет?

У меня, конечно, есть. Это же так естественно — приносить на работу из дома свои провода, чайники, ручки, бумагу, а скоро, видимо, и рабочие столы.

Наш мозг так устроен так, что в ответ на хамство и абсурд включает эволюционно запрограммированную реакцию: пульс учащается, сосуды сужаются, гормоны стресса требуют выхода в виде размахивания кулаками. Но я же психолог, я подышала по квадрату и включила свой шнур.

Планшет зарядился, но радоваться было рано. Специальная программа для учёта пациентов и рабочего времени тупо отказалась открываться. А без неё моя работа просто не существует.

На следующий день пришлось вновь ехать в главный офис, опять на другой конец города. Айтишник, повздыхав, выдал мне рабочую зарядку, затем произвёл какие-то шаманские манипуляции и настроил вход в рабочую систему.

Какое счастье, ура!

Я вернулась в больницу, села за планшет, открыла программу… но не тут-то было! Войти-то я смогла, а более — ничего. Планшет банально «не тянул» функционал программы, экран намертво зависал при попытке ввести данные пациента. Или же внутри программы стояли какие-то изощренные настройки, доступные только высшему разуму.

Шёл второй месяц моей работы. Партизанский десант на компьютеры соседей продолжался.

Если терпеть слишком долго, с психикой происходит то же самое, что с полиэтиленовым пакетом, в который положили слишком тяжелый арбуз: она истончается и деформируется. Моя нервная система была на грани. Я ощущала себя наполовину обессиленной от этой тупой бюрократической безысходности, а наполовину — праведно разъяренной. Раненный олень прыгает выше всех.

Когда гормоны гнева выделяются, но не расходуются на реальное действие (например, на физический побег из этого абсурда), они начинают отравлять нас изнутри. Чтобы не отравиться, необходимо принять рвотное средство.

На следующее утро, набрав воздух в легкие, выдохнув и помолившись, я села за компьютер опять-таки соседей. На этот раз не для отчёта о пациентах, а для служебной записки. Я описала всю эпопею с планшетом, проводами, поездками через весь город и невозможностью выполнять свои прямые обязанности без нормальной техники.

Эволюционно в нас заложено 5 программ борьбы с инородным агентом: рвота, кашель, чихание, диарея и температура.

Служебная записка исполнила роль рвотного средства — я выплеснула яд безысходности на электронную «бумагу», требовательно и аргументированно.

Служебная записка ушла по инстанциям. На сегодняшний день ситуация находится в стадии решения. Результат пока не известен, но главное произошло: я освободилась от беспомощности.

Бюрократическая машина может бесконечно выматывать нас неработающими программами, отсутствием компьютеров и странными вопросами айтишников. Но психика — не полиэтиленовая. Когда чувствуете, что «Бобик сдох», а адреналин стучит плечами по ушам, начинайте действовать: пишите служебки и качайте права. Как говорит моя соседка: «Оставляйте информационный след». И помните, спасение утопающих — это всегда акт возвращения контроля в собственные руки.

Удачи!