Обида как способ сохранять связь: почему ее трудно отпустить

Обида может сохранять внутреннюю связь с человеком, который причинил боль. Общение продолжается или давно прекратилось, но внутри всё ещё идёт спор. Хочется доказать, добиться раскаяния. Но ожидание ответа способно защищать от более болезненного переживания. Пока другой должен ответить, отношения ещё не закончились.

На условных примерах рассмотрим, какую бессознательную функцию может приобретать устойчивая обида. Это не объяснение любой обиды и не отрицание причинённого вреда.

Обида возникает, когда другой ранит, отвергает или не даёт ожидаемого отклика. Вместе с болью могут сохраняться отношения, в которых один остаётся обделённым, а другой тем, кто должен наконец дать недополученное.

В психоанализе внутренним объектом называют значимого другого во внутреннем мире. С ним связаны чувства, бессознательные ожидания и определённое переживание себя. Поэтому сохраняется не просто образ отца или бывшего партнёра, но и собственное положение рядом с ним [1].

Допустим, взрослый сын давно не обсуждает с отцом свою жизнь. Внешне он самостоятелен, однако каждое достижение мысленно предъявляет отцу. При неудаче слышит его пренебрежительное «я же говорил». Сын продолжает добиваться одобрения и одновременно злится, что оно ему нужно.

В этой обиде отец остаётся отвергающим, а сын тем, чью ценность ещё предстоит признать. Каждый внутренний спор обещает изменить их отношения. Однако, снова доказывая свою состоятельность, человек вновь оказывается перед тем же внутренним судьёй. Он уже может жить иначе, но ощущение собственной ценности по-прежнему зависит от отцовского приговора.

Отказ от спора переживается как поражение. Словно, перестав доказывать, сын согласится с пренебрежением отца. Обида сохраняет знакомое положение, выйти из которого кажется опаснее, чем остаться в нём.

Признать «мне по-прежнему нужна твоя любовь» бывает унизительно. Особенно если за нуждой уже следовали насмешка, отказ или безразличие. В требовании «ты обязан возместить причинённое» зависимость ощущается иначе. Теперь другой оказывается должником, которого можно обвинять, а собственная потребность скрывается за правом требовать.

Обида может одновременно удерживать связь с другим и выражать нападение на него. Обвиняя того, кто ему необходим, человек может чувствовать себя менее беспомощным. Можно мысленно уличать обидчика, представлять его раскаяние, отказывать в прощении.

Этот защитный процесс может оставаться бессознательным. Человек чувствует боль, но не замечает, как обвинение защищает от стыда собственной нужды. Психоаналитик Салли Уинтроб связывает устойчивую обиду с утратой идеального представления о другом и отрицанием зависимости от него [2].

Здесь раскрывается амбивалентность, сосуществование любви и ненависти к одному человеку. Потребность приблизиться сталкивается с желанием наказать. Если собственная злость переживается как угроза потерять любовь, легче оставаться обиженным, чем признать оба чувства. Своя враждебность ощущается только как вынужденный ответ на чужую жестокость.

В обиде «я не хочу иметь с тобой ничего общего» соседствует с непрерывным обращением к другому. Злость удерживает его в мыслях, а потребность в нём сохраняется в ожидании ответа.

За требованием признать отдельный поступок может стоять бессознательная фантазия исправить всю историю отношений. Сын ждёт, чтобы отец стал любящим родителем, рядом с которым не приходилось бы доказывать право на уважение.

Поэтому искреннее извинение способно вызвать и облегчение, и новую боль. Извинение не может дать задним числом тот опыт любви и принятия, которого не хватило в детстве. Человек слышит признание ошибки, но обнаруживает, что по-прежнему нуждается в гораздо большем. Он может вновь искать недостаток в ответе, не понимая, почему никакое объяснение не завершает обиду.

Джон Стайнер описывал ситуацию, в которой отказ от обиды переживался как утрата идеального объекта и всемогущества [3]. За внешней борьбой с разочаровавшим человеком сохранялась связь с идеальным другим. Реальный человек должен был однажды стать таким, каким необходим.

Всемогущество здесь означает бессознательную веру, что своей настойчивостью, страданием или безупречными доказательствами можно переделать другого и отменить пережитое отвержение. Пока спор продолжается, возможность этого превращения остаётся открытой. Обида защищает надежду от встречи с ограничениями другого и собственной невозможностью изменить прошлое.

Отпустить такую обиду означает столкнуться с тем, что другой может так и не дать ожидаемого признания. Никакие доказательства не гарантируют его появления. Тогда может обнаружиться внутренняя пустота. Тот, кому годами предназначались внутренние речи, перестаёт быть их постоянным адресатом.

Работа горя в психоаналитическом понимании связана с признанием утраты и изменением внутреннего отношения к потерянному [4]. Отец может быть жив, но приходится оплакивать отношения с ним, на которые человек надеялся, а также то, чего в них так и не получил.

Меняется и представление о себе. Если я больше не тот, кто однажды докажет отцу свою ценность, кем я становлюсь? Как жить без обещанного торжества, которое должно было отменить прежнюю боль?

Для горевания важно постепенно выдерживать противоречивую правду. Можно нуждаться в человеке, злиться на него и видеть, чего он действительно не дал. Можно признать собственное желание наказать его, не отменяя несправедливости его поступков. Постепенно становится возможно переживать любовь, разочарование и злость к одному человеку, сохраняя понимание и его значения и причинённой им боли.

Признание своей злости не означает взять на себя ответственность за чужую жестокость. Собственные чувства уже не нуждаются в постоянном оправдании перед обидчиком. Память о вреде остаётся, но для её сохранения уже не требуется непрерывно страдать.

Ослабление обиды не обязывает прощать или возобновлять общение. Другой может оставаться человеком, с которым безопаснее держать дистанцию. Однако решения всё меньше подчинены попытке заставить его стать другим. Появляется возможность выбирать отношения, в которых участие доступно сейчас, даже если прежний адресат его так и не дал.

В общении с аналитиком внутренние отношения могут воспроизводиться в переносе. Специалисту бессознательно отводится определённое место. Должен ли он безошибочно понимать, возмещать давнюю несправедливость, доказывать, что не отвергнет?

Допустим, человек почувствовал, что аналитик его понял. На короткое время возникли тепло и облегчение, но затем появилось раздражение. Захотелось доказать, что специалист всё равно не понял главного. Важно понять, что изменилось в этот момент: обнаружилось ли непонимание аналитика или само переживание полученной помощи стало тревожным.

В ходе обсуждения может обнаружиться, что облегчение переживается как капитуляция. «Если мне стало лучше, значит, я больше не могу требовать». Принять помощь означает признать и свою нужду, и то, что другой способен дать нечто ценное. Это может вызывать стыд зависимости или страх остаться без защиты перед новым разочарованием.

Тогда обида помогает вернуть прежнее положение. Аналитик снова недостаточно хорош, человек снова вправе обвинять и ждать. Связь сохраняется, но нужда в другом становится менее заметной за требованием доказать, что он достоин доверия. Признать одновременно «я сержусь на вас» и «мне важно, что вы можете дать» оказывается труднее, чем оставаться только разочарованным.

Поспешная интерпретация «вы не хотите расставаться с обидой» может повторить прежнее обесценивание. Исследуют и ошибки аналитика и ожидание идеального понимания и тревогу при получении помощи.

По мере работы становятся доступнее чувства, прежде связанные в обиде. Можно переживать злость, не уничтожая значение отношений, принимать заботу другого, не отказываясь от права возражать и горевать о том, чего другой дать не смог. Внутренняя связь перестраивается. Другой сохраняет значение, но уже не обязан своим раскаянием разрешить человеку жить.

Литература и источники

1. Огден Т. Х. Новое прочтение истоков теории объектных отношений.

2. Уинтроб С. Связи между устойчивой обидой, жалобой и различными формами чувства права на получение.

3. Стайнер Дж. Конфликт между гореванием и меланхолией.

4. Фрейд З. Печаль и меланхолия.