Этот текст написан в Сообществе, в нем сохранены авторский стиль и орфография
«В этот день родился не просто писатель, а зародилась новая эпоха кыргызской истории. С этим именем напрямую крепко связаны вершины кыргызской духовности и свободомыслия… В этот день начался великий век гения», так описывает фигуру творца народный писатель КР и бывший министр культуры Султан Раев. Я, будучи совершенно несведущим о жизни и творчестве этой исторической личности, садился в кресло кинозала с определенными ожиданиями. Складывалось ощущение, что передо мной откроется культура народа Киргизии во всей красе и станет проводником в мир главного героя.
Повествование открывается историей Алмаза Караева, председателя союза писателей Киргизской Советской республики. Это вымышленный персонаж и антагонист, который по сюжету при схожих обстоятельствах должен раскрывать главного героя с положительной стороны. Алмаз не сыскал такой славы, как Айтматов, поэтому завистливо и ревностно относится к его успехам. Именно ему поступает звонок из Берлина с предложением напечатать книгу Айтматова за рубежом, и это порождает эпичный диалог в стиле «Довода» Кристофера Нолана: «Вас хотят видеть в Берлине!» — «Нас хотят видеть в Берлине?», «Это по поводу книги Айтматова» — «Это по поводу книги Айтматова?». Диалоги в первой половине фильма это просто слова режиссера, вложенные в уста актёрам. Тут тебе прямо скажут, что НКВД это плохо, а соседи назовут сына Айтматова «ребенком предателя родины», будто зритель совсем не в состоянии этого понять. Печать книги становится большой возможностью для главного героя, ведь подделав документы, Караев не допустил выхода книги в СССР. Труд Айтматова был для него безумно ценным, так как затрагивал его отношения с репрессированным отцом. Основа картины именно в сюжете, где Караев и Айтматов едут в поезде за границу.
Зрителю демонстрируют самого Айтматова с мыльным гримом, который то ли мешает ему говорить и эмоционировать, то ли таков был замысел режиссера, чтобы показать главного героя безэмоциональным, уставшим советским интеллигентом. Первый длинный диалог обнажает новые недочеты: восьмерки смонтированы весьма нетривиально, кадры скачут, длятся пару секунд, что не дает мне как зрителю спокойно следить за диалогом. А фокус всегда направлен на народного артиста Кыргызстана Болота Тентимышова, который исполняет главную роль. И честно, это довольно странное решение, ведь скудную мимику и грим видно в разы лучше. Так же явно чувствуются ограничения в массовке, локации в фильме часто кажутся слишком безлюдными.
Фильм часто использует художественный прием флешбэка, что вполне логично и банально для раскрытия личности писателя, но для меня это часто ломает ощущение цельности картины. Нужно было показать и историю ссыльного отца, и подвиг матери, в обстоятельствах которых складывалась личность писателя. Но среди всей этой сумятицы, странных монтажных склеек и навязчивого пафоса единственным по-настоящему живым персонажем остаётся мать Айтматова. Она прощала мужа за измены, ждала его из ссылки и воспитывала детей на грани выживания. Впоследствии мы видим и флешбэки жизни Алмаза Караева, что делает картину трудной для просмотра.
Так же в конце фильма мы видим видения Айтматова, где демонстрируется его переосмысление эпоса «Манас», в частности идет речь о манкуртизме. Манкуртизм это понятие, которое Чингиз Айтматов ввел в романе «И дольше века длится день» для обозначения добровольного или насильственного беспамятства, утраты человеком своих корней, истории, культуры и моральных ориентиров. При визуализации этого образа режиссер опять объясняет все закадровым голосом, будто образный язык древних легенд и предыдущие два часа недостаточно раскрывают замысел фильма.
А главная идея фильма помнить предков, свою культуру и дом. В этой связи поступает много вопросов к художественным решениям: почему некоторая музыка в фильме подчистую списана у западных композиторов, почему практически нигде не раскрывается национальный колорит. Насколько мне удалось понять, Чингиз Айтматов был удивительным человеком, который вмещал в широкую душу и преданность коммунистическим идеалам, и любовь, почтение, следование исконным традициям народа. В фильме же мы видим зачастую пустые советские декорации, странный дубляж и борьбу писателя с гнетущей властью Советского союза за собственные произведения.
Именно этой борьбе по сути и посвящен фильм, причем не за собственную идентичность в литературе, так как я при просмотре не особо понял, в чем была проблема, а именно за желание быть опубликованным. Это смещает вектор внимания с борьбы за свои идеи в творчестве на желание писателя просто быть прочитанным.
И это выглядит особенно обидно на фоне реальной истории. В действительности цензура запретила первоначальное название романа («Обруч»), заставила переименовать его в нейтральный «Буранный полустанок» и вырезала целую главу («Белое облако Чингисхана»). В фильме же единственным моментом, где раскрывается хоть что-то из его творчества, остается то видение о манкуртизме, которое в жизни реального писателя только станет основой борьбы за идентичность.
Есть в фильме и моменты, которые меня порадовали. Режиссер заявляет главного героя не абсолютно положительным персонажем, а герой Алмаза Караева и вовсе единственный, кто проходит хоть какие-то метаморфозы в сценарии. Есть тут и образный язык: ручка отсылает к писательству, поезд отсылает к фигуре отца. Самый парадоксальный момент в пиковом эпизоде: Караев спрашивает Айтматова: «Зачем же ты поехал сюда, в Берлин, если отказался от предложения?». Это правда вызвало ухмылку, ведь это абсолютно резонный вопрос к сценарию. Прошло несколько дней в фильме, где герои едут, и в жизни экранного Айтматова ничего не меняется, буквально ничего. Режиссер пытался это изменить очередным видением, явлением ушедшего отца, но это не работает как событие. Это не конкретное действие, которое что-то могло изменить, это костыль, иначе вся основа фильма, поездка заграницу, не имеет никакого смысла. Тут же явно демонстрируется очередная манипуляция, когда главный герой сначала разговаривает с отцом, а потом сам становится ребенком, и режиссер сообщает зрителю, что нужно грустить.
Основная проблема фильма, на мой взгляд, в том, что историю о великом деятеле искусства попытались завернуть в блокбастер. Музыка, монтажные склейки, стиль съемки, грим, всё отдаляет от человеческого. Такой язык кино хорошо работает в фильмах по типу «Трансформеров», так как подчеркивает именно эпичность и масштабность происходящего, а не конкретную личность. Ведь личность раскрыть трудно, тем более многогранную и глубокую, а борьбу с властью гораздо проще. Картина явно нужное и важное явление для кинематографа страны, которая явно посеет или уже посеяла множество дискуссий и споров. Она поможет лишний раз вспомнить о своей культуре, о личности писателя и о том, как об этом стоит говорить языком кино.
