Дом для супергероев: будни детского хосписа в Екатеринбурге

Мы с Еленой Сапего, заведующей детским хосписом, наблюдаем как курьер в ярко-желтой куртке проезжает мимо ворот, разворачивается, смотрит в телефон, еще раз проезжает мимо и, наконец, заходит. Видимо, парня смутил адрес.
Вредную еду заказал Димка, в 17 лет никто не откажется от бургера и картошки фри. У нас под ногами вьются два кота, между прочим, сотрудники: Тихон и Дуся. Забираю еще теплый пакет, надо отнести в комнату Диме.
Областной центр паллиативной медицинской помощи детям «Детский хоспис» в Екатеринбурге, отделение Областной детской клинической больницы — один из лучших детских хосписов в стране.
Есть и второе, народное, название: «Дом под зонтом».
«Сокращенно все говорят про нас „детский хоспис“. И слово „хоспис“ пугает, в понимании многих это про смерть, боль и мучение. Мы же хотим сказать, что хоспис — это про жизнь, — объясняет Сапего. — И мы решили внутри команды придумать свое название. Зонт — как символ защиты от ветра, дождя, лишних взглядов. А под ним наш уютный и теплый дом».
Димка
– Давай на сегодня последний? — голос девчачий, строгий.
– Даже не зна-а-аю, — протягивает Димка, его можно узнать по ироничной интонации.
Кто-то из девчонок везет Диму за капучино. Сталкиваемся в коридоре, договариваемся на встречу в тихом месте — говорить Диме тяжело.
Мама Димы из Брянской области, отец из Перми, познакомились в Москве и по распределению уехали в город Фокино Приморского края. Там, на Дальнем Востоке, где Японское море, сопки, киты, Дима и родился. Через 14 лет пришлось переезжать в Хабаровск. Семья стала больше: появился младший брат Тимофей. Следующий переезд вслед за отцом — в город Лесной Свердловской области, это чуть больше 200 км от Екатеринбурга.
Дмитрий сменил три школы, каждый раз адаптация давалась все сложнее. Друзья оставались в других городах. Сейчас, как и многие подростки, Дима больше общается в интернете, там и приятели, и увлечения.
А вообще Дима любит кофе с молоком, бабушкины драники, фастфуд и бегать.
Когда семья только приехала в Лесной, Дима пробежал «Кросс нации» и занял второе место. Со спортом у него все было в порядке, собирался сдавать нормативы ГТО, чтобы получить дополнительные баллы при поступлении в вуз. Выбирал между двумя институтами в Санкт-Петербурге. Хотел, чтобы будущая профессия была связана с компьютерами.
Во время одного из упражнений на уроке физкультуры, в мае 2025 года, Дима потерял сознание. За неделю до случившегося на медосмотре мальчик жаловался врачу, что у него странно «горит» плечо. Доктор решил, что это несерьезно, посоветовал мазь.
Маме Оксане позвонили из школы в 10 утра, школьный медик решила, что у Димы сломана ключица. Приехав, Оксана увидела сына лежащим на полу. «Ему вкололи обезболивающее. Возможно, это усугубило ситуацию: мышцы расслабились. Это уже позже скажут в больнице».
Первая скорая приехала без носилок. Пришлось ждать другую машину. Было потеряно время. Примерно в 12 часов дня Дима попал в больницу. Уже во время транспортировки говорил, что ему трудно дышать: как выяснилось, тогда работал только верхний отдел легких. Руки не слушались. Травматолог, определив, что Дима не его пациент, тут же отправил мальчика на КТ. Там доктора увидели кровоизлияние в спинной мозг. Диму забрали в реанимацию, примерно в 18 часов приехала медицина катастроф из Екатеринбурга. В полночь парня доставили в административный центр, операцию сделали только на следующий день.
Что же случилось? Во время подтягивания на турнике у юноши порвался сосуд. Как оказалось, у Димы были врожденные патологические изменения кровеносных сосудов спинного мозга. В результате случился спинальный инсульт.
С мая по июль Дима лежал в реанимации, потом они с мамой поехали на реабилитацию в Клинический институт мозга в Свердловской области. Дима зависел от искусственной вентиляции легких, ИВЛ, поэтому возможностей для реабилитации было мало.
Чуть позже, в Москве, на благотворительные деньги Диме установят стимулятор диафрагмального нерва MARK IV. Парень, наконец, сможет дышать почти самостоятельно.
«Мне в первое время было трудно поверить, что такое произошло и что я не двигаюсь. Как так? Дальше я принял ситуацию. Терпение и труд — и я восстановлюсь. Даже если это произойдет через год-два, я в это искренне верю», — Дима говорит с паузами, героически не показывая, что уже устал.




Прогресс у Димы есть. С того момента как юноша заболел, он мог немного двигать шеей. Сейчас подключились плечи и лопатки. Дима стал чувствовать прикосновения.
«Голова работает, значит, буду учиться и поступать в институт. В моем положении сейчас тяжело сказать, какой факультет и направление выберу. В семье ответственных трудоголиков родился безответственный лентяй — это я о себе. В школе мне было скучно, хотя лучше ходить на уроки, чем так сидеть», — заключает Дима.
Дима огненно-рыжий, весь в бабушку, еще недавно носил длинные волосы, как у рок-музыканта. Говорит, что и про гитару подумывал. В любимых группах — от японских Babymetal до сибирских «Конец солнечных дней». А супергерой, конечно, Человек-паук.
«Сначала он обычный подросток со своими проблемами. Потом ему приходится совмещать две жизни. Не-е, я себя с ним не ассоциирую. Я сам, можно сказать, сейчас особенный, — рассуждает Дима. — Мне скоро 18, фу-у-ух, страшно. Не хочу быть взрослым. Быть взрослым намного хуже, чем быть ребенком».
Разговор затягивается на несколько часов, с занятий по арт-терапии приходит Димина мама. Когда мы обсуждаем Дальний Восток, китов, выпускающих фонтаны над поверхностью моря, сопки и совершенно иной воздух — жизнь в другом часовом поясе, Оксана даже пытается улыбаться. Дается ей это сложно, за многие месяцы болезни сына разучилась. Плачет. Димка успокаивает ее как может.
Солнце успевает согреть лежащую на диване кошку, пробежаться по Димке и его огненным волосам, нарисовать полосы на полу и исчезнуть.
Парень заметно устал. Мы переглядываемся с мамой и заканчиваем разговор.
Договариваемся с Димой обсудить аниме и музыку завтра. Оксана разворачивает коляску и увозит сына по длинному коридору.
Несколько минут я сижу в тишине. От бессилия закрыв лицо руками.
Дело государства и благотворителей
Елена показывает хоспис. Каждое помещение продумано, начиная с холла, где посетителей встречает не охранник, а администратор.
Во всем мире паллиативная помощь — это совместный проект государства и меценатов. Государство дает медицинское оборудование, расходные материалы, финансирует зарплату, предоставляет здание. Но паллиативная помощь — это не только медицина, это еще и психологическая, социальная, духовная поддержка, создание домашней атмосферы: цветы и мягкая мебель в комнатах, шторы и красивые покрывала, подушки для позиционирования в виде симпатичных животных и многое другое — не больничное. И все это дают благотворители и волонтеры.


В хосписе два корпуса: стационарное отделение и выездная служба. Они соединены теплым переходом. В восемь утра проходит общая линейка, на которой все собираются вместе: выездная служба, сотрудники стационара, медицинские и немедицинские работники. С одной стороны, две немного разные структуры, но с другой — одни дети и семьи, одни и те же цели и задачи.
В стационаре два этажа и пять постов. Здание строилось как типовое под детский сад, поэтому есть особенности: нет одного длинного коридора, пространство поделено на «группы». И это неплохо: рядом всего четыре комнаты и пост, получается такой микромир. Этажи связаны лифтом, то есть каждый может передвигаться как хочет, не проблема выйти на прогулку.


«Есть пост, где лежат дети без родителей — это называется социальная передышка. Можно временно оставить ребенка и поехать, например, в отпуск или заняться своими делами, — рассказывает Елена Юрьевна. — В среднем хоспис дает родителям 21 день, но все обговаривается индивидуально. Бывает, дети находятся у нас дольше».
Самый популярный период для «передышки» — лето и новогодние праздники. Есть периоды, когда хоспис берет детей из дома-интерната.
Мы идем по лабиринту из комнат. Гостиная — для встреч и мастер-классов. Тут ординаторская — «Врачи молодые, хорошие». Здесь пост, где лежат дети с респираторной поддержкой, поэтому много медицинского оборудования. Но при этом красивое постельное белье, игрушки, телевизор показывает мультики — «Мы по максимуму стараемся, чтобы было как дома». На каждом посту удобные душевые, куда проезжает каталка. Купаются дети, в том числе и с аппаратом ИВЛ. Сенсорная комната, кабинет гидротерапии, спортзал.



Кухня для родителей, где есть все оборудование: от мультиварки до кофемашины. «Я очень люблю, когда идешь мимо и улавливаешь запах домашней еды».
Кухня для сотрудников. Кухня для волонтера шеф-повара одного из известных в городе ресторанов. На его мастер-классах можно как учиться, так и просто дегустировать.

Комната психологической разгрузки. Молельная комната.
Останавливаемся у комнаты памяти.

Помещение без окна выбрано неслучайно, чтобы можно было зайти, закрыть дверь и не отвлекаться ни на что. Тишину нарушает только маленький фонтанчик.
«В других хосписах, где мы были, ушедших детей символизируют кораблики, звездочки. Мы думали, что раз мы — «Дом под зонтом», то можно выбрать капельку, — продолжает Елена Юрьевна. — По статистике, детей, нуждающихся в паллиативной помощи, в Свердловской области больше тысячи. Примерно 70–75 человек умирает в год, из них примерно 10 детей уходит в хосписе. От идеи с каплями мы отказались».
На стене комнаты изобразили летящих птиц.

Когда уходит ребенок, утром на линейке психолог проводит ритуал прощания. Каждый желающий говорит что-то о ребенке, можно написать записку. Листочки хранятся в вазах. В альбомах с фотографиями есть имена, но не найти дат. «Это говорит о том, что детей нет, но они с нами».
Раз в год, в сентябре, хоспис проводит День памяти.
На выходе из комнаты, над головой, — лучи солнца: так художник сказал, что жизнь продолжается.
«Это о другом»
Отделение выездной патронажной паллиативной медицинской помощи появилось в 2012 году, оно одно из первых в стране, организованное при государственном учреждении. Сначала это была небольшая команда: два врача, медицинские сестры, психолог и социальный работник. Отделение находилось на базе Областной детской клинической больницы. Потихоньку начали собирать регистр, выезжать к пациентам.
Сейчас в Свердловской области работают уже шесть отделений выездной патронажной помощи. У хосписа четыре бригады: три врача и один фельдшер. Есть медсестры, психолог, анестезиологи-реаниматологи, невролог.
В 2017 году в регистре состояло 212 детей, в 2026 — 1132 ребенка.
«Мы работаем с детьми из Екатеринбурга и городов, расположенных в 50-километровой зоне: Верхняя Пышма, Сысерть и другие. К каждому врачу прикреплен свой район, это от 80 до 100 пациентов. Родители знают, кто их специалист и что доктор всегда на связи с ними, — рассказывает Марина Бурдова, заведующий Отделением выездной патронажной паллиативной медицинской помощи детям. — К каждому ребенку мы приезжаем примерно 8–9 раз в год. Все индивидуально: кому-то мы нужны раз в три месяца, а кому-то гораздо чаще. В течение дня у бригады примерно 4–5 выездов».
На месте решается много вопросов. Иногда после осмотра доктор долго беседует с родителями. Если с бригадой едет соцработник, то обсуждает задачи, связанные с медико-социальной экспертизой, обеспечением ребенка необходимым. Медсестры контролируют качество ухода, работу респираторного оборудования.
«У нас хорошая преемственность между хосписом и выездной службой. Все специалисты участвуют в линейках, обходах. Перед выпиской из стационара к ребенку обязательно приходит познакомиться доктор выездной службы», — говорит Марина. — Когда умирает ребенок, часто родители говорят нам: «Спасибо». Любой врач хочет слышать: «Спасибо, что спасли, что вылечили». А у нас совершенно другое. Это о другом».

История Жени и Алины
Женя открывает дверь, и на площадку выбегает рыжая кругломордая собака Лилу. Ловим ее все вместе: врачи выездной службы и приехавшие из Москвы специалисты.
Женя называет себя «мама в бесконечном декрете». В 2010 году, когда ей было 22 года, у нее родилась дочь Алина. Из-за врачебной ошибки — а это доказано судом и экспертизой — у девочки инвалидность. Алина не разговаривает, не ходит, не может самостоятельно есть.
В историю Жени и Алины сначала не верит никто. Она полна трагических ошибок и материнского мужества. Женя даже написала о себе и дочери очерк, вышел он в сборнике рассказов «История ни одной женщины». И сейчас пишет книгу и ведет блог.
Нормальная беременность, отличные прогнозы, а затем роды на 44 неделе, экстренное кесарево сечение, ребенок в реанимации, многие месяцы в больницах. Только спустя несколько лет судмедэкспертиза в Санкт-Петербурге покажет: при родах у девочки были сломаны два шейных позвонка.
«Морально было очень тяжело. Я постоянно видела здоровых детей, ровесников Алины, я смотрела на них и начала сходить с ума. Задавала себе вопросы, почему у меня такой ребенок, почему именно у меня, — вспоминает Женя. — Мне говорили, что дочь проживет до года, при хорошем уходе — до трех лет. Предлагали написать отказ от ребенка».
Женя с Алиной на руках из больницы сбежала. Муж в армии, декретные маленькие, как жить с таким ребенком — неизвестно. Обратилась за помощью в СМИ. И её поддержали: помогли закупить оборудование, питание, лекарства.
Выездная служба давно знакома с Алиной, врач приезжает раз в месяц. Летом Женя с мужем решились (а это действительно серьезное и сложное решение для родителей особенного ребенка) и оставили Алину на несколько недель в хосписе. Уехали с младшим сыном в отпуск.
В этом году Алине исполнилось 16 лет.
В пижаме со звездочками она сидит на коленях у мамы. Это одно из любимых занятий девочки. А еще она любит мультик про Машу и медведя, кататься на коляске по квартире, когда ей читают и держат за руку, дачу и слушать музыку.




Врач долго говорит с Женей, обсуждают оборудование, трахеостому, которая установлена у Алины, правильное питание.
О жизни семьи с особенным ребенком Женя много рассказывает в своем блоге. Говорит, что хотела бы открыть детский сад и группу поддержки для родителей.
И со временем вопросы к миру и себе изменились. Теперь Женя спрашивает не «почему», а «для чего?».

Что дал «Курс добра»
«Курс добра» стал крупнейшим сбором фонда «Вера» за 2025 год: он принес 273 049 244 рубля. Помощь получили 19 государственных и благотворительных хосписов, некоммерческих организаций, оказывающих паллиативную помощь, в 14 регионах страны.
Часть этих средств — 4,3 млн рублей — передано детскому хоспису «Дом под зонтом» в Екатеринбурге. 1,5 млн рублей ушли на годовой запас фильтров для аппаратов ИВЛ для 21 ребенка и специальные пульсоксиметры для 20 детей.
Около миллиона рублей потратили на лечебное питание для 73 детей. Закупленного запаса хватит больше, чем на четыре месяца. 1,8 млн рублей пошли на медицинские расходные материалы, которые стационар будет использовать три месяца.
Сбор на проект фонда «Вера» завершен
Благотворительная организация с 2006 года поддерживает семьи, где есть дети и взрослые с неизлечимыми заболеваниями, и объединяет хосписы и НКО по всей стране, чтобы никто не остался один на один с болезнью. В «Курсе добра» фонд собирал деньги на помощь тяжелобольным людям дома. Семьи получат жизненно важное оборудование, лекарства и средства ухода, а также поддержку специалистов.
За два месяца:
📍148 368 человек поучаствовали в сборе
📍136,5 млн рублей собрали
📍273 млн рублей фонд получит после удвоения от проекта Т-Банка.
Это проект Т-Банка в поддержку НКО. В нем участвуют надежные фонды с прозрачной отчетностью. Они ведут сбор на важные цели, которые спасут и улучшат жизни тысяч россиян, и в формате реалити рассказывают о своих успехах и работе. Компания удвоит каждое пожертвование фондам-участникам, сделанное через Т-Банк или T-Pay, без какого-либо лимита.




















