Как я съездил на Байконур и увидел запуск «Союза»

В апреле 2025 года я наконец решил, что хватит это терпеть, и осуществил одну из своих старых мечт — съездил на Байконур посмотреть на запуск пилотируемого корабля «Союз МС-27». Написать об этом руки дошли только сейчас. Наверное, даже к лучшему: первый восторг немного улегся, фотографии разобраны, а впечатление от самого места никуда не делось.

К истории космонавтики я давно отношусь не как к набору красивых картинок с Гагариным. Мне всегда было интересно, как все это строили, как принимали решения и как люди вообще умудрялись делать такую технику в эпоху, когда слово «облако» означало в основном погоду. Поэтому на Байконур я ехал не только смотреть старт. Хотелось увидеть место, где эта история происходила физически: бетон, рельсы, монтажные корпуса, стартовые столы и то, что от них осталось.

В итоге Байконур оказался сразу тремя вещами. Это все еще действующий космодром. Это огромный музей советской инженерной истории. И местами — натуральные руины будущего, которое когда-то казалось неизбежным.

Сподвигло меня на поездку неожиданное открытие: попасть на Байконур оказалось намного проще, чем я много лет почему-то думал. В России работает несколько туристических компаний, которые возят группы на пилотируемые пуски. По деньгам варианты есть самые разные; я выбрал один из самых бюджетных.

Для гражданина России схема выглядит почти неприлично просто: подписываешь договор, отправляешь документы, платишь — и дальше пропусками занимается организатор. Бюрократия на режимном объекте, конечно, никуда не исчезает. Просто в этом случае ей страдает кто-то другой.

Был вариант лететь чартером напрямую из Москвы на Байконур. Удобно, но стоило это так, будто в билет уже включили небольшой кусок ракеты. Поэтому я полетел «Аэрофлотом» до Астаны, оттуда казахстанским лоукостером до города с самым романтичным названием на свете — Кызылорда.

В Кызылорде я, кажется, впервые по-настоящему понял, что такое сильный ветер. Меня натурально пыталось сдуть. Дальше организаторы посадили нас в автобус, и еще примерно три часа мы ехали до Байконура. Поездка неожиданно получилась медитативной: вокруг почти одна степь, связь периодически исчезает совсем, а значит, через какое-то время остается только смотреть в окно. Оказалось, это не худший способ провести несколько часов.

В город мы приехали уже к вечеру. Тут нужно сделать короткое юридическое отступление, потому что статус Байконура прекрасно отражает всю его историю. Я специально попробовал разобраться в соглашениях России и Казахстана и быстро понял, что без юридического образования там можно провести еще один отпуск.

Если сильно упростить, город находится на территории Казахстана, но комплекс Байконур арендует Россия. В отношениях с Российской Федерацией город имеет особый статус, близкий к городу федерального значения; здесь работают российские органы власти и службы. Аренда комплекса продлена до 2050 года. На бумаге это выглядит сложно. В жизни выглядит еще интереснее.

Сам город напомнил мне небольшой российский город, который где-то по дороге из девяностых в наше время решил немного задержаться. Только без обязательных для жанра бандитов у ларька и при этом довольно чистый и спокойный. Здесь российская полиция и МЧС, но нет привычного московского ощущения, что «Озон», Wildberries и кофейня должны быть в радиусе ста метров от любой точки пространства.

В центре есть несколько ресторанов, явно рассчитанных в том числе на туристов и командировочных. Сам город небольшой — население порядка нескольких десятков тысяч человек. Центральную часть можно спокойно обойти пешком, и гулять там приятно: много советской архитектуры, памятников и космических названий. В любом другом месте улица Королёва рядом с памятником Гагарину выглядела бы попыткой срочно придумать городской бренд. Здесь это просто адрес.

Ближе к вечеру нас повезли уже на территорию самого космодрома. На въезде все как положено: КПП, документы, пропуска. И вот здесь впервые становится понятно, что город Байконур и космодром Байконур — вещи совершенно разных масштабов.

Немного о размерах. Байконур начали строить в 1955 году как 5-й Научно-исследовательский испытательный полигон Министерства обороны СССР. Главной задачей тогда были испытания межконтинентальной ракеты Р-7. До Гагарина оставалось еще шесть лет, до первого спутника — два.

Само название «Байконур» тоже родилось из советской любви к секретности. Полигон построили возле железнодорожной станции Тюратам, а название взяли у другого населенного пункта, находившегося в сотнях километров. Пусть потенциальный противник немного повозит карандашом по карте.

Площадь комплекса — около 6700 квадратных километров. То есть это не один стартовый стол за забором, а огромная территория с десятками площадок, дорог, монтажных корпусов, жилых зон и инфраструктуры. Поэтому фраза «сейчас заедем на соседнюю площадку» легко означает сорок минут в автобусе.

Жили мы на площадке № 95, исторически связанной с инфраструктурой Центра Хруничева и «Протонов». В обычное время местная гостиница используется сотрудниками и специалистами, которые приезжают на космодром.

Комфорт был примерно на две звезды, если смотреть на жизнь с оптимизмом. Но мы сюда и не за гостиничным сервисом приехали. Когда человек летит несколько тысяч километров, чтобы увидеть, как огромную конструкцию с сотнями тонн топлива поджигают и отправляют в космос, качество полотенец в номере внезапно уходит далеко вниз списка приоритетов.

Следующий день начался с завтрака. Кормили нас в столовой так, будто организаторы опасались, что во время переезда между площадками туристы начнут терять массу. Я обычно осиливал примерно треть. Еда простая, вкусная и сытная — в таком путешествии больше ничего и не нужно. Сотрудники столовой при этом были очень вежливые и дружелюбные. Это вообще потом оказалось постоянным впечатлением от людей на Байконуре.

После завтрака мы поехали на традиционное мероприятие — вывоз ракеты из монтажно-испытательного комплекса. «Союз-2.1а» с кораблем «Союз МС-27» везут горизонтально по железной дороге, а уже на стартовой позиции поднимают вертикально.

Сам вывоз выглядит немного сюрреалистично. Раннее утро, степь, толпа людей с телефонами и камерами — и издалека медленно появляется ракета, которую тащит обычный тепловоз. Никакой голливудской музыки. Никаких прожекторов. Просто техника едет на работу.

Ждали мы довольно долго, и я успел основательно замерзнуть. Климат здесь резко континентальный: днем солнце вполне убедительно изображает весну, а ранним утром степь быстро объясняет, что ветровка была оптимистичным решением.

Сама вертикализация ракеты после подготовки заняла буквально несколько минут. На фотографиях стартовый комплекс кажется большим. Вживую масштаб начинает доходить только тогда, когда рядом появляются люди и превращаются в точки.

Потом начали пускать гостей ближе. Сначала, естественно, тех, кто в протокольной пищевой цепочке находится выше обычного туриста. Потом дошла очередь и до нас.

Удивительная вещь в «Союзе» — узнаваемость. Перед тобой современная ракета, но ее общая компоновка родом из 1950-х: центральный блок, четыре боковых ускорителя, характерный силуэт. Инженерная система, которая пережила десятилетия модернизаций, смену страны и несколько поколений электроники. Иногда консерватизм — это просто другое название для решения, которое продолжает работать.

Площадка № 41. После этого мы поехали на площадку № 41. Здесь настроение меняется очень быстро.

24 октября 1960 года во время подготовки первого пуска межконтинентальной ракеты Р-16 произошла одна из крупнейших катастроф в истории ракетной техники. Из-за преждевременного запуска двигателя второй ступени начался пожар. Погибли десятки людей, в том числе главнокомандующий РВСН маршал Митрофан Неделин. Точное число погибших в разных источниках отличается, а сама катастрофа много лет была засекречена.

Через три года, снова 24 октября, на Байконуре произошла еще одна авария с человеческими жертвами. Поэтому эта дата стала днем памяти ракетчиков: 24 октября на космодроме традиционно не проводят пуски.

Это полезное напоминание о том, что история космонавтики состоит не только из улыбающегося Гагарина и торжественных хроник. За каждой работающей системой стоят люди, а цена ошибок в ракетной технике иногда буквально измеряется жизнями.

Старт «Зенита». Следующей остановкой стал стартовый комплекс ракеты «Зенит» на площадке № 45. «Зенит» создавался в СССР как современная автоматизированная ракета среднего класса, а позже стал основой международного проекта Sea Launch. Последний пуск с байконурской площадки состоялся в 2017 году.

Здесь уже гораздо сильнее чувствуется, что Байконур живет слоями. Один комплекс работает, другой законсервирован, третий используется наполовину, четвертый постепенно превращается в музей. В нескольких километрах друг от друга могут находиться объекты из совершенно разных эпох отечественной космонавтики.

После очередного плотного завтрака мы поехали на площадку № 2 — туда, где находится музей истории космодрома и знаменитые домики Королёва и Гагарина.

По дороге постоянно попадались заброшенные здания и жилые зоны, когда-то построенные для сотрудников космодрома. Выглядит это печально. Масштаб советской инфраструктуры огромен, а людей и задач для всего этого сегодня заметно меньше. Байконур местами напоминает гигантский завод, на котором из десятков цехов продолжают работать несколько. Только завод растянут на тысячи квадратных километров и выпускал не подшипники, а ракеты.

Дом Королёва очень простой: маленькие комнаты, деревянные стены, обычная мебель. Но важно помнить контекст. Это не дача главного конструктора, а жилье во время командировок на секретный полигон посреди казахской степи конца 1950-х. По местным меркам отдельный дом был почти президентским люксом.

Рядом стоит домик, где Гагарин провел ночь перед стартом 12 апреля 1961 года. Мне такие места нравятся больше памятников. Бронзовый Королёв уже превращается в античного героя. А здесь снова появляется человек, которому нужно было спать, есть, уставать и утром идти разбираться с очередной проблемой.

Перед музеем стоит огромный «Буран». Я сначала был уверен, что это динамический испытательный экземпляр, но позже полез проверять. На самом деле здесь находится ОК-МЛ1 — полноразмерный массогабаритный макет орбитального корабля. Его использовали для наземных примерок и отработки операций с инфраструктурой.

Даже если знать, что перед тобой не летавший корабль, впечатление сильное. На фотографиях «Буран» выглядит примерно как самолет. Рядом понимаешь, что это действительно самолет размером с небольшой пассажирский лайнер, который собирались регулярно выводить на орбиту.

Площадка № 1 — Гагаринский старт. Потом мы поехали туда, куда лично я хотел попасть едва ли не больше всего, — на площадку № 1, «Гагаринский старт».

Именно отсюда 4 октября 1957 года запустили первый искусственный спутник Земли. Именно отсюда 12 апреля 1961 года полетел Гагарин. Здесь начиналась космическая эра в том виде, в котором мы ее обычно представляем.

Я не большой любитель выражения «место силы»: им уже успели назвать примерно все, от Алтая до кофейни возле метро. Но здесь оно почему-то работает. Ты стоишь возле старого бетона и металлоконструкций и понимаешь, что именно отсюда впервые ушли в космос сначала спутник, а потом человек.

До 2019 года площадка продолжала работать. Последней отсюда стартовала ракета «Союз-ФГ» с кораблем «Союз МС-15». Потом старт собирались модернизировать под «Союз-2», но планы менялись. Когда мы приехали, сотрудники и экскурсоводы рассказывали разные версии будущего площадки: от «вот-вот восстановят» до «будет музей». В этом есть какая-то очень байконурская неопределенность.

Наверное, здесь сильнее всего чувствуется странный конфликт места. С одной стороны, здорово, что исторический старт сохраняют. С другой — грустно видеть, как площадка, с которой человечество делало свои первые шаги в космос, постепенно превращается прежде всего в фон для туристических фотографий.

Обратно ехали долго. На Байконуре это норма: переезд между объектами легко занимает 30–40 минут, иногда больше. Часть дорог выглядит так, будто последний капитальный ремонт застал еще советский Госплан. Автобус заодно дает довольно подробное представление о состоянии собственной подвески.

Местные объясняли это просто: основные российские инвестиции в новую инфраструктуру сейчас идут на Восточный, а Байконур поддерживает в первую очередь то, что нужно для действующих программ. Не берусь проверять бюджет по разговорам в автобусе, но визуально разница между рабочими и заброшенными площадками заметна отлично.

На следующий день нас повезли к стартовым сооружениям «Протона». После них стартовые конструкции «Союза» начинают казаться почти камерными.

«Протон» — тяжелая ракета, и наземная инфраструктура у нее соответствующая: огромные бетонные сооружения, металлические фермы, газоходы. Рядом особенно ясно понимаешь, что стартовый комплекс — это отдельная сложнейшая машина. Ракета просто самая заметная его часть.

После «Протона» нас отвезли в центр управления, создававшийся для программы «Энергия — Буран». Он сохранился настолько хорошо, что периодически ждешь, что откроется дверь, войдет инженер 1988 года с папкой документов и спросит, почему экскурсия мешает ему работать.

А затем началась самая сильная для меня часть поездки — сооружения программы «Энергия — Буран».

Огромные ангары и монтажные корпуса посреди степи выглядят как руины древней высокоразвитой цивилизации. Только вместо пирамид эта цивилизация строила сверхтяжелые ракеты и многоразовые космические корабли.

Программа потребовала колоссальной инфраструктуры: сборочные корпуса, стартовые сооружения, транспортные системы, стенды, аэродром. В 1988 году «Буран» совершил свой единственный космический полет полностью в автоматическом режиме и успешно вернулся на Байконур. А потом закончилась страна, которая все это строила.

Самая горькая деталь — судьба летавшего «Бурана» 1.01. После закрытия программы он хранился в монтажно-испытательном корпусе на площадке № 112. В 2002 году крыша здания обрушилась. Корабль был уничтожен, погибли восемь рабочих.

Можно сколько угодно спорить, была ли программа экономически разумной и нужен ли СССР собственный аналог Shuttle. Но когда стоишь рядом с этой инфраструктурой, споры немного отходят на второй план. Ты видишь количество уже вложенного человеческого труда. Тысячи инженеров годами решали реальные задачи, строили стенды и системы, а потом огромная часть результата просто стала никому не нужна.

И от этого здесь грустнее, чем было бы после эффектного технического провала. «Буран» ведь не взорвался на первом старте. Он как раз слетал успешно.

Дальше нас повезли к наземному измерительному комплексу. Самые заметные его элементы — огромные параболические антенны. Такие комплексы использовались для приема телеметрии и сопровождения космических аппаратов. Запустить ракету мало: нужно еще понимать, куда она летит и что с ней происходит.

Вечером состоялась встреча с космонавтом Антоном Шкаплеровым. И она неожиданно оказалась очень живой. На Байконур в основном приезжают люди, которым космонавтика действительно интересна, поэтому вопросы довольно быстро ушли дальше стандартного набора «как вы там спите?» и «как вы там моетесь?». Спрашивали про технику, работу на станции, подготовку и нештатные ситуации. Получился нормальный разговор людей, которым интересна одна тема, а не обязательное выступление знаменитости перед туристами.

В последний день мы встали очень рано. Точнее, слово «встали» немного преувеличивает количество сна: около двух часов ночи поехали на традиционные проводы экипажа.

Перед стартом космонавты выходят из гостиницы и идут к автобусу под музыку. Ритуалу много лет, и выглядит он одновременно официально, странно и очень по-байконурски. За несколько дней успеваешь настолько привыкнуть ко всем этим традициям, что перестаешь задавать вопросы. Конечно людей перед полетом в космос нужно проводить ночью под музыку. А как иначе?

Главный практический совет здесь простой: одевайтесь тепло. Я был в ветровке, кофте и шапке и все равно замерз очень сильно. В два часа ночи посреди открытой степи романтика космонавтики быстро превращается в инженерную задачу сохранения тепла в организме.

Потом мы отправились к площадке № 254. Здесь экипаж проходит последние предстартовые процедуры, надевает скафандры, а командир корабля докладывает Государственной комиссии о готовности к полету. Традиция военная по происхождению и выглядит соответствующе.

Непосредственно рядом с космонавтами, разумеется, находились официальные лица и особо важные гости. Мы наблюдали происходящее примерно из-за пятиметрового забора. Более наглядное выражение нашего положения в протокольной иерархии придумать было бы трудно.

Но экипаж все равно было видно. Сергей Рыжиков, Алексей Зубрицкий и астронавт NASA Джонни Ким пока стоят на обычной земле в Казахстане. Потом двери автобуса закрываются, и через несколько часов эти люди уже окажутся на орбите.

Старт. Наконец нас привезли к площадке № 31. Наблюдательная зона находится примерно в двух километрах от старта. Места много — спокойно помещаются тысячи зрителей. С такого расстояния ракета уже не кажется огромной, зато виден весь стартовый комплекс.

8 апреля 2025 года в 08:47:15 по московскому времени «Союз-2.1а» с кораблем «Союз МС-27» стартовал с Байконура.

Фотографии это передают плохо. Видео тоже.

Главное — звук.

Сначала видишь вспышку и движение ракеты, а через некоторое время звук добирается до тебя. Он не просто громкий: его чувствуешь телом. Даже с двух километров совершенно очевидно, что где-то впереди за секунды сгорает очень много топлива и очень много инженерной работы превращается в ускорение.

Ракета довольно быстро набирает высоту, и через несколько минут ее уже почти не видно. И вот тогда я поймал себя на мысли, ради которой, наверное, и стоило сюда ехать.

Еще несколько часов назад я видел этих людей возле автобуса. Они стояли на земле в нескольких десятках метров от меня. А теперь летят на Международную космическую станцию. «Союз МС-27» пристыковался к МКС примерно через три часа после старта.

Разумом прекрасно понимаешь механику происходящего: тяга, ступени, орбитальная скорость, баллистика, схема сближения. Никакого чуда здесь нет. Только физика и очень много инженерной работы.

Но эмоционально все равно выглядит совершенно ненормально.

Вот человек был здесь. А теперь он в космосе.

На следующий день я поехал обратно в Москву.

После Байконура осталось очень смешанное впечатление. Это действующий космодром, с которого до сих пор летают ракеты и люди. Одновременно это гигантский музей советской инженерной истории. А местами — памятник тому, насколько быстро самые амбициозные технические проекты могут превратиться в заброшенные ангары посреди степи.

Наверное, именно поэтому я рад, что поехал сейчас.

Можно посмотреть запись запуска в 4К, найти фотографии любого стартового комплекса и виртуально погулять по Байконуру. Но экран не передаст размер стартового стола «Протона», холод апрельской степи, тишину заброшенных площадок и звук «Союза», который приходит к тебе через несколько секунд после того, как ракета уже начала уходить вверх.

И уж точно не передаст ощущение, когда стоишь на площадке № 1, смотришь на старый бетон и понимаешь: когда-то именно с этого места люди впервые всерьез начали выбираться с Земли.

Источники:

• Роскосмос — Космодром Байконур — история космодрома, площадь, основные стартовые комплексы и инфраструктура.
• Администрация города Байконур — договор об аренде комплекса — юридический статус Байконура и срок аренды комплекса Россией до 2050 года.
• Роскосмос — запуск «Союза МС-27» — пуск 8 апреля 2025 года, время старта, состав экипажа и параметры миссии.
• Центр подготовки космонавтов — вывоз «Союза МС-27» на старт — вывоз ракеты 5 апреля 2025 года и установка на площадке № 31.
• ЦЭНКИ — 24 октября: день, когда не стартуют ракеты — катастрофа Р-16 1960 года и традиция не проводить пуски 24 октября.
• Роскосмос — «Вторая жизнь Гагаринского старта» — история площадки № 1, от первого спутника и Гагарина до последнего пилотируемого пуска в 2019 году.
• ЦЭНКИ — объекты космодрома Байконур — хороший общий справочник по площадкам № 2, 23, 45, 112, 200, 250А и 254, музею, «Бурану», «Протону», «Зениту», комплексу «Энергия — Буран» и измерительным антеннам.