«По сравнению с коммуналкой казался дворцом»: 10 историй о том, как давали жилье в СССР

Есть мнение, что получить квартиру в советское время было просто.

Но кому-то приходилось ждать долгие годы, кого-то так и не ставили в очередь, а кто-то получал не только квартиру, но и дачу. Читатели Т⁠—⁠Ж поделились опытом своих семей.

Чтение статьи займет примерно 5 минут — если решите прочитать ее позже, сохраните в закладки, чтобы не потерять.

Как хорошо, что сейчас есть возможность свободно продавать и покупать недвижимость. Как здорово, что есть ипотека и можно жить в нормальном жилье, а не ждать 20 лет в очереди.

В моей семье никто бесплатно квартиры не получал. Мы жили в деревянном бараке, зато в центре города, а бабушка — в однокомнатной хрущевке в самом центре. Мама много лет пыталась обменять квартиры, расклеивала объявления на столбах. В итоге ей удалось выстроить цепочку из шести семей — участников обмена.

Мы смогли обменять нашу и бабушкину квартиры на четырехкомнатную, бывшую коммунальную, в районе дальше от центра, зато в нормальном современном доме с лифтом. Девятиэтажная панелька казалась дворцом после барака. А его много лет обещали снести, но до сих пор стоит, и бывшие соседи там живут в ожидании сноса. Мы с ними общаемся иногда.

При этом родители много лет работали в одних и тех же организациях, «летунами», людьми с алкогольной зависимостью и подобными не были. Но работали не на производстве, а в науке. Всем известно, что у заводов и строительных трестов было намного больше квартир для сотрудников, чем у научно-исследовательских институтов.

Кстати, свекровь работала всю жизнь на заводе, но ей тоже квартиру не дали. А свекор вообще военный, но и ему не дали, хотя, казалось бы, военным вообще легко было получить жилье, хотя бы служебное. Видимо, не в нашем городе.

Квартиры давались не просто так, а за немалый труд.

В моей семье все получилось идеально. Оба дедушки — военные офицеры, летчики, получили хорошие квартиры после нескольких лет в общежитии. Еще бабушке и дедушке бесплатно выдали дачные участки. Земля там была, конечно, не очень, но упорный труд сделал их пригодными для выращивания вкусных овощей и фруктов.

Я был бы рад возвращению системы, где каждый трудящийся человек, вне зависимости от должности, мог получить жилплощадь. Планирую завести большую семью, и придется очень постараться, чтобы обеспечить ее жильем. Все больше беру подработок, чтобы накопить на первоначальный взнос.

Мама записалась в очередь от Совета молодых специалистов на предприятии и организовала отца на годовое участие в строительстве дома. Отцу на этот год пришлось уволиться со своего завода и устроиться на мамин.

Квартиру дали трехкомнатную, потому что детей у них уже было двое. Но дали ее не в доме, который строил отец, а похуже. В нем были все виды магазинов, кулинария и единственное кафе в спальнике на тот момент.

В этом году дом, в котором я прожила с года до 25 лет, снесут, потому что грунт под ним поплыл.

Я долго жил при социализме. Родился в Москве на Арбате, но помню себя только с первой нашей кооперативной квартиры — двушки в хрущобе чуть дальше от центра, чем знаменитые Черемушки. Мои родители, молодые специалисты после вуза, без особого напряга ее купили и выплачивали пай. Поскольку это была хрущоба, квартира стоила недорого, и, если честно, с первым взносом дед с бабкой помогли.

Когда родился младший брат и в двушке стало тесно, спокойно купили в 1972 году трешку, продолжая жить в двушке. Я еще в школе учился, но родители были уже вполне уважаемыми инженерами в научно-исследовательском институте. Но не начальством, оба беспартийные.

Двушка была оформлена на мать, трешка — на отца. Мы спокойно переехали, живя пару месяцев сразу в двух кооперативных квартирах.

Заметьте: квартиры без особого финансового напряга купили сначала молодые специалисты, а потом — простые инженеры. Кстати, за вторую пай выплатили досрочно. Сравните эту ситуацию с нынешней ипотечной кабалой.

Мои родственники — все до единого — получили квартиры от производства. Ни у кого в итоге не было жилищных проблем.

Когда мне исполнилось семь лет, отцу, как молодому перспективному специалисту, выдали четырехкомнатную квартиру в новом кирпичном доме. С такими же новыми дорогами и газонами. В семье нас было четверо: папа, мама, я и бабушка, — и ожидалось пополнение.

Желания сменить работу у папы и в мыслях не было, он хотел расти внутри организации.

Родители работали в строительных организациях. Как раз тогда застраивали город новыми панельками, вот они и получили трехкомнатную квартиру на нас четверых.

Помню, грязи было по колено. Но у меня была отдельная комната. Зимой страшно дуло из каких-то щелей. Квартира была, видимо, не изолирована, поэтому соседские тараканы приходили к нам. Также и клопы. Общей гостиной, правда, не было. Кухня маленькая, хрущевская.

Муж мог заработать на квартиру в молодежном жилом комплексе, он тогда работал, я была студенткой. На троих от его предприятия мы получили только 18-метровую комнату без кухни и балкона, типа общажной. Но муж не захотел по выходным работать еще и на стройке. Поэтому, увы, своей настоящей квартирой обзавестись не удалось.

Бабушка с дедушкой разменяли трешку на двушку и комнату в коммуналке в доме под снос. Мы в этой комнате и жили. Шпалы там подпирали потолки, потому что они обрушались. В частности, на кухне рухнул многосоткилограммовый кусок перекрытия и была дыра на чердак, заколоченная досками. Повезло, что никого не убило. В двух других комнатах жила многодетная семья граждан с алкогольной зависимостью и, кажется, с пятью детьми.

Для молодого инженера-технолога в производстве и ученого-физика это, конечно, был задорный опыт — жить в разваливающемся доме в коммуналке с люмпенами и в одной комнате с маленьким ребенком.

Потом дом снесли, года, кажется, через четыре такой жизни. Нам дали двушку.

Нормальным путем, конечно, получить квартиру в СССР было абсолютно невозможно. Даже несмотря на то, что папа на работе шуршал при профкоме. Но он там только пару машин смог добыть и много путевок на море. Квартиры профком, видимо, не распределял. Повезло еще, что квартиру успели получить, а то многие так и остались жить.

1960—1970 годы. Небольшой, но развивающийся город в Поволжье. Родители — инженеры. Поженились и получили однокомнатную квартиру. Когда родился я, сразу получили двухкомнатную. Когда родилась сестра, им сразу дали трехкомнатную квартиру в новом доме. Все дома — кирпичные пятиэтажки.

Потом уехали на север. Квартира за нами была забронирована. На севере родителям сначала дали однокомнатную квартиру, вскоре — двухкомнатную. Родители не блатные, выходцы из глухих деревень. В столицах, конечно, было посложнее.

Еще много коллег получили через молодежный жилой комплекс просторные квартиры с очень хорошими планировками. Но пришлось поработать в этом комплексе от года до трех, зарплаты там были пониже.

Насчет зарплат: у мамы оклад был 170 ₽, у отца — 230 ₽. Это начало и середина 1970-х. Но была возможность поехать на заработки на север, где зарплаты у родителей в конце 1970-х поднялись до 500—1000 ₽.

Моя мама с двумя дочерьми — трех и пяти лет — оказалась на улице в 1979 году. Ей пришлось идти работать дворником, чтобы получить маленькую комнату в коммуналке. Прожив в ней два года, мы переехали в барак. Там комната была побольше, и обещали, что барак под снос и дадут квартиру.

Нам повезло. Когда мы прожили в бараке три года, его снесли и нам дали двухкомнатную квартиру в пятиэтажной панельной хрущевке. Мы были счастливы. Но маме пришлось и дальше работать дворником, так как обещали забрать квартиру, если она уволится. В 1990-х годах мы приватизировали жилье. Мама и старшая сестра до сих пор там живут.

Из-за этой квартиры наше с сестрой детство прошло под флагом второсортных людей, дворников, неудачников. Жили в нищете и под постоянным давлением в школе со стороны одноклассников и учителей.

Слава богу, что сейчас другие времена!

Бабушка жила в одноэтажном бараке — квадратов десять, включая печку, которой отапливались и на которой готовили. Жила в Сталинграде c двумя детьми, когда вернулась из Саратова из эвакуации. Ее дом — частное домовладение — сгорел после немецкой бомбежки. Еле ноги унесла c двумя маленькими детьми, прячась в овраге реки Царицы.

Дочка ее — моя мама — вышла замуж за подручного сталевара на заводе. A она трудилась экономистом на швейной фабрике. Тут я и родился.

Маму поставили в очередь на жилье в хороший строящийся дом, a отцу предложили комнату в трехкомнатной коммуналке в центре города. Отец решил не ждать маминой очереди — с тещей они были в контрах — и настоял на коммунальной комнате аж 18 м².

Прошло 14 лет, и никакой перспективы улучшить жилищные условия не было видно. Тут случилось чудо. У одного из маминых студентов, а мама на тот момент перешла на работу в технологический техникум, папа оказался «шишкой» в администрации города. Он и посодействовал тому, что буквально в течение месяца мы оказались в двухкомнатной квартире со смежными комнатами, на краю Центрального района Волгограда.

Кирпичный девятиэтажный дом был построен каким-то ведомством для своих сотрудников весьма кривовато. Ho по сравнению c коммуналкой казался дворцом. A мой дядя, то есть мамин брат, так и завис co своей мамой — моей бабушкой — в этом бараке.