Я потратила 117 850 ₽ на опера­цию по удалению межпозво­ночной грыжи у француз­ского бульдога

В потоке «Кабинет ветеринара» мы публикуем истории читателей Т⁠—⁠Ж о лечении питомцев.

Героиня этой статьи заметила, что ее французскому бульдогу больно двигаться, и отвезла его в ветклинику. По результатам МРТ стало ясно, что Рика беспокоит грыжа в шейном отделе позвоночника и ему нужна операция. Алена рассказала, как искала и выбирала ветеринарного нейрохирурга, как пес перенес процедуру и восстанавливался после нее.

У меня французский бульдог по кличке Рик, в декабре 2025 года ему будет восемь лет. Полгода назад я проснулась среди ночи от его резкого крика: он попытался встать с лежанки и заскулил от боли.

Такая ситуация возникла не впервые — подобный приступ уже случался в 2023 году. Однажды утром мы заметили, что Рик не бодрый и веселый, как обычно, а какой-то вялый, заторможенный. Во время прогулки он несколько раз останавливался и садился. К концу того же дня пес начал скулить, когда вставал.

Мы отвезли Рика к ветеринару. Тот попытался осмотреть собаку, чтобы определить источник боли — живот, лапы, спина или что-то еще, — но не смог, потому что пес остро реагировал на любые прикосновения. Тогда врач сделал ему обезболивающий укол и отпустил нас домой. Через сорок минут псу полегчало, будто ничего и не было, боль не возвращалась.

Несмотря на это, мы все равно провели Рику полное обследование, были на консультациях у невролога и хирурга. По результатам МРТ врачи обнаружили протрузии  ​межпозвоночных дисков, клиновидные позвонки, сращение позвонков, дегенерацию краевых пластинок в пояснично-крестцовом отделе. Врачи пришли к заключению, что приступ был связан с дефектом в хвостовой части позвоночника.

Нам рекомендовали беречь спину Рика, не позволять ему пролезать под препятствиями и кроватями. Также сказали, что с таким дефектом операция не показана: место слишком подвижное, возможна только медикаментозная терапия. Рику назначили уколы «Мелоксивета». На прием ветеринара и анализы мы потратили 5 000 ₽, еще 16 000 ₽ ушло на МРТ с наркозом.

Год спустя приступ повторился. Мы с Риком оказались у другого терапевта, который предложил не мучить собаку уколами и назначил робенакоксиб в таблетках и габапентин в капсулах. Кроме медикаментозной терапии нам рекомендовали небольшое ограничение подвижности собаки на период приступа и в течение нескольких дней после.

Третий приступ произошел в апреле 2025 года. Мы начали применять стандартную для нас схему лечения — робенакоксиб и габапентин. Но в этот раз препараты не помогали.

На третий день с начала обострения мы с Риком поехали в ближайшую к дому ветклинику «Ветлайф». Врач определил, что боль и проблемы с походкой не были вызваны уже известными нам проблемами. Причина была в шейном отделе позвоночника — при подъеме головы пес взвизгивал от боли.

Нам прописали более сильное НПВС  ​— инъекции «Мелоксикама» внутримышечно, габапентин и таблетки «Амантадин». Сказали наблюдать за состоянием Рика в течение пяти дней и рекомендовали сделать МРТ, если улучшений не будет. Но через пять дней Рик стал вести себя как ни в чем не бывало, и мы расслабились. Прием ветеринара и лекарства обошлись примерно в 5 000 ₽.

Три месяца спустя приступ повторился. В этот раз Рику стало заметно хуже: после короткой утренней прогулки он возвращался домой сгорбленный и хромающий, по 20 минут лежал на прохладном полу, прежде чем встать. Укол «Мелоксикама» помогал только на непродолжительное время.

Мы обратились в ветеринарный центр ВЦСТ за направлением на МРТ — уже делали там обследование в 2023 году. Так как для процедуры животных вводят в наркоз, Рику потребовалось сдать общий и биохимический анализ крови. Также в связи с возрастом пса — ему на тот момент было семь с половиной лет — понадобилось пройти ЭхоКГ. Анализы сдали в тот же день в клинике «Ветлайф» у дома, а остальное поехали делать в ВЦСТ. Анализы стоили 5 700 ₽, ЭхоКГ — 5 300 ₽, МРТ — 16 770 ₽.

По результатам МРТ выявили грыжу в шейном отделе в сегменте С4-С5 — эта зона отвечает за передние конечности, а также экструзию  ​межпозвоночного диска С4-С5 с компрессией спинного мозга и воспалительным отеком. Ветеринар поставил диагноз «клинически выраженная шейная миелопатия»  .

После МРТ мы сразу же поехали к неврологу в «Ветеринарную клинику доктора Еремина», где уже бывали в 2023 году по предыдущим жалобам. Эта клиника специализируется на хирургии и проводит как плановые, так и экстренные операции на позвоночнике у собак.

Невролог сказал, что Рику необходима операция по удалению грыжи, но, к сожалению, в этой клинике ее сделать не могли. Такие операции проводят только там, где есть круглосуточный стационар, так как при удалении грыжи в сегменте С4-С5 есть риск отека мозга. В той клинике стационара не было. Поэтому врач дал направление в другое место, «Биоконтроль», и порекомендовал оперирующего нейрохирурга. Прием невролога стоил 4 000 ₽.

Времени на промедление не было: когда мы позвонили в «Биоконтроль», выяснили, что оперирующий хирург через три дня уходит в отпуск на три недели. Второй хирург, которого нам рекомендовали в качестве альтернативного врача, уже был в отпуске и собирался вернуться только в конце июля, почти через месяц.

Мы повезли Рика к нейрохирургу на осмотр на следующий день. Врач оценил результаты МРТ, анализов, ЭХО и сказал, что готов прооперировать пса уже завтра или через три недели, после возвращения из отпуска. Мы не были готовы ждать так долго: все это время пришлось бы держать пса на уколах, а потом повторно сдавать анализы и, вероятно, делать МРТ. Поэтому мы выбрали вариант с операцией на следующий день. Никакой доплаты за срочность не было, консультация у хирурга и анестезиолога стоила 9 050 ₽.

Мне понравилось, что врач очень подробно рассказал о том, как будет проходить операция, и обо всех возможных осложнениях, связанных с анестезией: упомянул отек гортани, ларингоспазм  , послеоперационную обструкцию верхних путей  ​и другие. Также нас предупредили о возможности кровотечения — на случай, если понадобится переливание, в клинике был свой банк крови, — повреждения пищевода, трахеи, возвратного гортанного нерва и о риске отека мозга.

Важным плюсом было наличие в клинике необходимого оборудования, нужных нам врачей, стационара. Также туда можно было звонить почти круглосуточно и посещать питомца. Единственный минус — все это очень дорого.

Врач принял решение провести вентральный слот — хирургическую процедуру, которая позволяет устранить давление в шейном отделе позвоночника.

Вмешательство проводят с передним доступом — через разрез на шее, в области трахеи и пищевода. Во время нее хирург осторожно разводит мягкие ткани, временно смещает трахею и крупные сосуды, чтобы получить прямой доступ к поврежденному позвонку. Затем микроскопическими инструментами удаляет часть межпозвонкового диска и фрагменты, сдавливающие спинной мозг. Это снимает давление с проводящих путей нервной системы.

Перед процедурой у Рика взяли анализ крови для определения ее группы. Операция длилась около двух часов и прошла без осложнений: не было кровотечений, повреждений трахеи или пищевода, анестезия действовала стабильно. В послеоперационной палате Рик начал шевелить лапами и реагировать на голос. Уже в первые часы после его выхода из наркоза было ясно: боль отступила.

Пес провел в клинике чуть больше суток — день операции и половину следующего до 15:00. Когда мы позвонили узнать, как у него дела, нам сказали, что нет смысла платить за еще один день стационара, так как пес хорошо себя чувствует, ест, испражняется и готов ехать домой. За операцию, анализ крови и стационар мы заплатили 96 860 ₽.

Нам очень повезло, что все удалось сделать быстро и с таким хорошим результатом. Когда мы привели Рика в ветклинику, он еще мог самостоятельно ходить, у него были хорошие анализы и сохранялась чувствительность, а врач выполнил свою работу на 10 из 10. Неизвестно, как бы развивалась ситуация, затяни мы еще на три недели.

Первые дни походка Рика оставалась шаткой. Особенно заметно подкашивались задние лапы, была асимметрия в движениях, пес мог заваливаться при вставании, как будто терял равновесие. Но его аппетит был стабильным, общее состояние — бодрым. С каждым днем походка выравнивалась, координация улучшалась, движения становились увереннее.

Первые пять дней после операции псу был необходим строгий покой, контроль дыхания и температуры. Ему назначили несколько препаратов: дважды в день мы давали Рику антибиотик «Кладакса», таблетки «Баралгина», габапентин и омепразол для защиты желудка. Лекарства в послеоперационный период обошлись в 2 940 ₽.

Режим кормления собаки не изменился: мы сохранили обычный рацион, но разбили его на малые порции, чтобы не нагружать пищевод. Гулять разрешалось только на шлейке, шагом и не дольше пяти минут — исключительно для мочеиспускания и дефекации. Также необходимо было пять-шесть раз в день делать легкую пассивную гимнастику для лап и мягкий массаж конечностей.

Уже через две недели после операции Рик чувствовал себя хорошо. Он вел себя активно, у него был хороший аппетит, нормальная дефекация и мочеиспускание, поведение полностью вернулось к привычному. Динамика была положительной и обнадеживающей.

Сразу после операции мы купили для Рика клетку и закрывали его в ней, когда уходили из дома, чтобы пес не передвигался без присмотра. Также запирали на время прихода гостей, потому что он реагирует на них эмоционально.

Мы контролировали любую активность Рика вне клетки — следили, чтобы он не прыгал, не наклонялся и не делал резких движений. Клетку пес воспринял спокойно: в детстве у него уже была подобная. Раздражался, только если слышал, что в квартире кто-то есть, а его не выпускают.

Такой «клеточный режим» длился около полутора месяцев, после чего мы одолжили ее друзьям — они использовали ее для своей собаки во время ремонта. Клетку покупали на Ozon за 5 000 ₽.

На операцию и реабилитацию Рика я потратила больше 100 000 ₽. Нервы — бесценны.

Сейчас, спустя несколько месяцев после операции, Рик чувствует себя отлично, шрам на шее зажил, на побритых местах выросла новая шерсть.

Сторонний наблюдатель никогда не догадается, что пес перенес операцию. Но я вижу изменения: после длительного лежания он немного припадает на одну лапу. Походка тоже изменилась: он как будто совсем чуть-чуть прихрамывает.

Также у Рика появилась нестабильность при подпрыгивании — в тех редких случаях, когда мы не успеваем его остановить. Например, если пес встает на задние лапы и пробует поставить передние на человека, а тот отходит, при приземлении передние лапы подгибаются и Рик падает.

Иногда он может упасть, если пытается запрыгнуть на высокий тротуар. А если потянуть его за одну из передних лап, когда пес стоит, он может завалиться. Еще я замечаю, что Рик стал уставать от прогулок, поэтому теперь мы выходим не больше чем на 25—30 минут, а раньше могли гулять по полтора часа.

Мы не ездили на повторный прием, но я думаю, что теперь Рику нужно будет обследоваться раз в год. Пока что наблюдаем за динамикой и надеемся, что приступы больше не повторятся.