Как я работал трудником в Оптиной пустыни

Мой дорогой друг, вот и настал очередной виток, когда мне вновь потребовалось время, чтобы отдалиться от мирской суеты и немного прояснить свой внутренний мир, перелистывая новую жизненную страницу.

На сей раз я выбрал возможность побыть трудником в Оптиной пустыни — одном из оплотов русского православия и месте великой монашеской школы знаменитых Оптинских старцев.

Забегу чуть вперед и скажу, что Дома побывал, но далее — по порядку.

Трудники в монастырях — это люди, выполняющие различные послушания «во славу Божию». Они живут, едят и молятся в условиях, насколько это возможно приближённых к монашеским.

Мне было интересно увидеть этот быт изнутри, проверить себя (а сдюжу ли), пообщаться с людьми и подойти к очередным внутренним откровениям, которые, слава Богу, были мне уготованы.

Достаточно важное отличие трудника от паломника — исполнение послушаний. Если паломника можно сравнить с птицей, собирающей благодатный нектар, то трудник обязательно возделывает землю — порой в переносном, а иногда и в самом прямом смысле.

На самом деле о трудничестве в монастыре заранее почти ничего не узнаешь. По телефону тебе скажут лишь: «Приезжайте. Если будут места — примем, если нет — придётся ехать домой».

И вот едешь ты с внутренним ощущением «как Бог пошлёт». Честно говоря, именно с этим ощущением и проходят все последующие дни.

Живут трудники в отдельных корпусах — по шесть человек в комнате. Нас было около сорока человек, и контингент оказался поразительно пёстрым: бывшие заключённые, люди, борющиеся со своими зависимостями, работяги, молодые ребята, ищущие Бога и самих себя.

И были настоящие красавцы-мужчины, при виде которых удивляешься, что они вообще здесь. Мне довелось познакомиться с двадцатилетними курсантами лётного училища — стояли на службах с образцовой выправкой и пониманием, что именно из таких людей и получаются настоящие офицеры, с которыми все девушки мечтают потанцевать.

И вот в таком мужском коллективе вы движетесь по совместному пути с 05:30 утра — первая утренняя служба, до 22:00 вечера (время вечерней молитвы и отбоя), выполняя обязательные ежедневные послушания по 6 часов в день.

Сегодня Оптина пустынь — это большое монастырское хозяйство, более 200 монахов, 800 гектаров земли, скот, теплицы и необходимость кормить около 400 человек ежедневно. Исходя из этих забот и может складываться ваше послушание.

Каждое утро в девять часов трудников разводят на послушания. Сегодня ты работаешь в теплицах, завтра — на кухне и можешь весь день чистить картошку или рыбу, а послезавтра едешь на полевой стан. Выражение «повезло» будет здесь неуместным, все идут на разводку с мыслью: «как Бог пошлёт».

За неделю мне довелось познакомиться с разными уголками монастырского бытия:

• делал пролёты между грядками;
• собирал крапиву в лесу, которую на следующий день подавали в супе всему монастырю, скажу честно, что из нас троих сборщиков, я за своими размышлениями собрал меньше всех;
• таскать и мыть огромные кастрюли и фляги в трапезной;
• устраивал полевую кухню, душ и туалет на полевом стане.
• целый день выдёргивать гвозди из старых досок.

Именно гвозди неожиданно стали для меня одним из самых тёплых откровений. Это было моё любимое занятие когда-то у дедушки на даче, а дедушка в этом году ушёл из жизни. Мне вдруг стало очень тепло посвятить этому целый день. А потом поймал себя на мысли о распятии Иисуса и о том, как Его ученикам приходилось снимать его тело с креста.

Все послушания учат тебя смирению. В монастыре, как и в любом большом хозяйстве много начальников, сегодня говорят одно, а завтра другое, ты учишься не задавать вопросы и выполнять ту работу, которая тебе уготована, учишься работать в молитве, не осуждать других, потому что каждый работает, как умеет (кто-то может собрать меньше всех крапивы или выдернуть гораздо меньше гвоздей, чем его напарник — мы таких не осуждаем, брат).

Но важно учиться делать все «во Славу Божию» и относиться ко всему, как дома, выполняя работу, по совести, поскольку для многих людей монастырь становится единственным домом.

И практически все работы выполняются вместе с иноками или монахами. Вчера ты мог исповедоваться батюшке, а на следующий день вы работаете вместе на подсобном хозяйстве.

В этом большом хозяйстве ты ощущаешь себя то на колхозе, то в армии, то в тюрьме, то в рехабе, то просто где-то на природе. А вокруг непрерывно звучат молитвы, Священное Писание и памятование о Боге.

Сначала тебе всё это кажется диковинкой, а потом начинаешь узнавать в людях вокруг своих близких, а следом — и самого себя.

Кто-то из трудников живет в монастыре годами, кто-то собирается стать монахом, а для кого-то это место последнего спасения. Монастырь не является исправительным учреждением, но он помогает выстраивать опоры, прививает привычки и дисциплину, без которой бесы скрутят. А еще помогает ощутить пользу от своего труда, помогая человеку ощутить себя нужным, обратное ощущение крайне деструктивно.

Человек сотворен по образу и подобию Божию. Но если более точно, в Библии указано, что человек сотворен именно по образу, а вот подобие мы должны взрастить в себе самостоятельно.

В какой-то момент особенно ясно понимаешь: как бы человек ни падал,
какие бы страсти его ни крутили, во многих всё равно остаётся стремление к свету.тИ иногда именно оно удерживает человека от совсем непоправимых ошибок.

За этим следует и следующее откровение из Евангелия: «Но многие из тех, кто были первыми, станут последними, а последние станут первыми» (Мф. 19:30,), «Господь долготерпит нас, не желая, чтобы кто погиб, но чтобы все пришли к покаянию» (2 Петра 3:9). Пока все братья не справятся со своими страстями, мы не спасемся.

Так и своё трудничество привело к осознанию необходимости всех внутренних братьев привезти к Богу, побеждая те самые многочисленные страсти. Службы заставляют все эту работу проводить очень скрупулезно, выявляя этих червяков.

Ох, какая же это палитра людей.

Есть бравые батюшки с красивыми длинными бородами и прямой осанкой — настоящие мужчины, способные выжать из тебя всё на исповеди. Есть почти отречённые монахи, которые низко надвигают клобуки на глаза и молча передвигаются по монастырю, будто стараясь не видеть ничего, кроме собственных шагов по молитве.

Есть удивительно светлые дедушки и молодые батюшки, способные поговорить с тобой о жизни так, что после короткого разговора внутри становится тише.

Есть юродивые, есть очень сгорбленные монахи, есть видно, кто пропускает каждую исповедь через себя, крайне внимательно замечает твои потаенные грехи, даже такие как переедание, при моем весе в 60 килограмм (шучу конечно, замечают куда более серьезное).

Особенно запомнились схимники — монахи, принявшие великую схиму.
Меня несколько раз благословлял схиархимандрит, и, целуя ему руку,
я поймал себя на мысли, что никогда не встречал настолько мягких и тёплых рук.

Также есть около 20 монахов, которые живут в отдельном скиту и практически не выходят из него, по старинным монашеским правилам мирянам не допускается проход на территорию, чтобы не отвлекать монахов от их серьезного молитвенного подвига за спасение душ наших.

Нас водили на экскурсию в скит, где жили Оптинские старцы, включая Амвросия Оптинского, являющегося первым из 14 старцев.
Там до сих пор стоят иконы, перед которыми они молились, лежат старые псалтыри, мне довелось у них постоять и кажется, что образ нескольких деревянных икон, дай Бог, будет долго мне светить на пути.

Именно эти места описывал Достоевский в «Братьях Карамазовых».
Здесь бывали Гоголь, Жуковский, Тургенев и Лев Толстой, который был в Оптиной, но не смог переступить порог скита, уже после попытки переписать Священное Евангельское Писание.

История Оптиной пустыни поражает, и, я, увы, не тот человек, который бы смог её хоть как-то пересказать, но эта земля хранит в себе историю полнейшего расцвета и молитвенные подвиги старцев, которые основали еще большое количество монастырей вокруг. Полную разруху и грабеж советской власти, а затем восстановление монастыря и всего комплекса храмов в новейшей истории нашей страны. В 1993 году в монастыре на Пасху были убиты трое монахов, к которым я особенно проникся после прочтение книги Красная пасха (очень рекомендую вне зависимости собираетесь ли вы в Оптину пустынь или нет).

Но одно из главного на этой земле ощущается крепчайшая монашеская школа «Оптинский афон», которая передается из уст в уста и из сердца в сердца, по ясному Божьему промыслу.

Одним из самых светлых мест для меня стало монастырское кладбище. Ты будто гуляешь среди перистых облаков, находясь среди мраморных крестов, от которых веет теплотой и любовью.

Особенно сильно меня пронзила могила схиархимандрита Илия,
ушедшего в марте 2025 года на 93-м году жизни. Его могила была буквально усыпана цветами от его духовных чад, одним из которых стал, и я сам, пустив слезу у его креста. У меня в близком кругу есть люди, которых он действительно спас от смерти своей прозорливостью.
Там есть удивительные традиции: мазаться лампадным маслом с могилки старцев, а еще люди оставляют конфеты на могиле, берут несколько себе
и меняются ими друг с другом. В этой детской простоте было столько тепла, что каждый раз уходить оттуда было так неохотно.

Бегал на эти могилки, порой даже между служб, попросить сил выстоять. Утренняя и вечерняя службы идут более трех часов и скажу честно, за это время тебя могут постигнуть высокие откровения и сразу после столкновение с полной беспомощностью, обязательно крутят бесы, а мысли докучают как назойливые мухи. И все это происходит под незабываемое церковные песнопения, которые монахи совершают на особенной духовной высоте и единстве.

Выходишь после службы, а там: вокруг поют птицы, мне довелось пронаблюдать палитру красивейших закатов, роспуск весенних бутонов на теплейшие майские праздники, соцветия внутренних откровений в молитве, которую старался неустанно держать — хотя честно скажу, получалось примерно, как собирать крапиву.

И вот мои семь дней подошли к концу. Я уезжал с четким ощущением, что мне пора. Кто-то из братьев при мне продлевал срок своего пребывания, кто-то уехал раньше запланированного, кого-то попросили на выход из-за несоблюдения монастырских правил (приходилось уживаться с очень разными персоналиями, на бумагу не всех хотелось бы перекладывать).
Пишу это с верой, что у меня еще есть места, где мне предстоит принести пользу, обучение молитве, обязательно дописать стихи, которые там пришли и многое что еще, дай Бог.

Читал жизнеописание одного из монахов, он, к примеру, сжег все свои стихи, песни и фотографии перед уходом в монастырь, я братия и сестры пока к такому не готов, да и не знаю, буду ли готов вообще.

Побывать в Оптиной пустыни обязательно стоит, но в какой роли выбирать вам самим.

Да будет свет у вас на сердце. С миром друзья.

Без злобы дня.

P.s.

Отправил текст на исправление орфографии в искусственный интеллект, и он мне написал: «Добавить одну сцену внутреннего надлома». Благо, что таких более со мной не произошло, тех Иуд, которых я смог в себе найти, дай Бог, надломил и простил, но их еще вести и вести к Всевышнему.