В стихии неизбежности: моя рецензия на спектакль «Далекая Радуга» Андрея Гончарова в МХТ имени Чехова

«Далёкая Радуга» по повести Аркадия и Бориса Стругацких. МХТ имени Чехова, Малая сцена. Режиссёр — Андрей Гончаров.

Представьте, что вы пришли в драматический театр. Представили? А теперь представьте, что вы в открытом море, на борту круизного лайнера. Представили? А теперь объедините оба представления. Получилось? Тогда поздравляю: мы в открытом космосе. За бортом — тёмная пустота.

Уже немного не по себе? Пока рано. Мы на планете Радуга, в начале XXIII века. Здесь живут люди, работают учёные, идут эксперименты, дети занимаются своими делами — словом, жизнь устроена и вполне привычна. Именно таким временем и местом действия обозначен мир спектакля. (МХТ имени Чехова)

Сначала идут звонки, сообщения, разговоры. Появляется Камилл. Он говорит о Волне и сообщает о себе нечто ещё более странное: появляется после того, как она проходит.

Жизнь между тем продолжается. На Радуге приземляется космический корабль. Командир экипажа и его помощник приходят в кабинет директора. Директор и командир оказываются старыми друзьями, и уже в их разговоре снова появляется Камилл — теперь как персонаж недавнего воспоминания. Директор рассказывает, как был на пляже и вдруг увидел Камилла на камне. Тот говорил о волнах, как случалось с ним и прежде, почти пророчески.

Первая часть «Далёкой Радуги» вообще устроена непривычно для драматического спектакля. Она очень спокойная, по ритму скорее напоминает кино. Информация уже поступает, люди её слышат, разговаривают о ней, продолжают встречи и дела, а само понимание происходящего ещё как будто находится где-то впереди.

Ирина Петровская-Мишина именно эту особенность первой части воспринимает скорее как её трудность: незнакомому с повестью зрителю приходится «продираться сквозь видеофонные беседы героев», одновременно разбираясь в устройстве происходящего. (Театр Мира)

Но есть ещё один слой спектакля, который особенно интересен именно в этом ритме, — видеоряд.

Он мало похож на обычную прямую съёмку. На экране возникают другие ракурсы, изображения персонажей накладываются друг на друга, смещаются, запаздывают относительно сценического действия. Петровская-Мишина также отмечает, что экран используется и для видеосвязи, и для трансляций, и для воспоминаний героев; видеохудожник спектакля — Игорь Домашкевич. (Театр Мира)

Но при просмотре возникает несколько иное ощущение: словно это не просто экран, на который выводят необходимое видео, а медиастена самой станции, бортовой журнал, который ведёт система управления.

Причём, это не запись с одной камеры. Система как будто собирает собственную версию происходящего: меняет ракурс, совмещает изображения, сохраняет временные сдвиги. Человек существует на сцене — и одновременно уже оказывается внутри другой версии того же события, зафиксированной станцией.

Само пространство поддерживает это ощущение. Низкий потолок, геометрические проёмы, светлые поверхности, замкнутость — театр начинает напоминать внутренность большого корабля или станции. И тогда наш первоначальный образ лайнера уже не кажется такой уж вольной фантазией. Только за бортом здесь действительно не море.

А потом меняется свет

Те же стены, те же проёмы, та же конструкция оказываются в другом состоянии. Волна не предъявлена зрителю как отдельный объект, который можно увидеть перед собой. Человек не видит Волну со стороны — он оказывается внутри изменившегося пространства, которому больше не может диктовать условия.

И вот здесь можно вернуться к тому, как была устроена первая часть.
Сначала человек получает информацию. Потом событие начинает происходить. Осознание не возникает одновременно с сообщением о нём.

И реакция тоже оказывается не единственной и не окончательной: за первой реакцией может последовать следующая — уже после того, как человек понял больше, чем понимал несколько минут назад.

Это движение идёт почти теми же волнами, которыми к людям приближается происходящее вокруг них.

Во второй части спектакля постепенно становится заметнее уже привычная театральная манера Гончарова. На первый план выходят человек перед человеком, реплика, выбор, необходимость что-то сделать с уже осознанным знанием. Первая часть словно удерживала событие на расстоянии — в звонках, сообщениях, экранах, в постепенно изменяющемся пространстве. Теперь оно оказывается внутри отношений между людьми.

И только здесь можно попробовать назвать тот режиссёрский принцип, который «Далёкая Радуга» позволяет увидеть особенно ясно.

Гончаров режиссирует не только внутреннее состояние. Его интересует переход из одного внутреннего состояния в другое — тот промежуток, когда происходящее уже началось, а человек ещё не успел до конца стать его участником.

Реальность меняется быстрее, чем человек успевает измениться вместе с ней.

Возможно, именно поэтому первая часть и воспринимается настолько необычно: драматическое событие уже развивается, а человеческая реакция ещё только формируется. Гончаров не сокращает это расстояние ради темпа. Он оставляет его существовать.

И в «Далёкой Радуге» для этого найден почти идеальный сценический образ: система продолжает фиксировать происходящее, экран сохраняет его версии, пространство уже меняется — а человеку ещё требуется время, чтобы понять, где именно он теперь находится.

После «Далёкой Радуги» хочется оставить ещё одно наблюдение — пока как гипотезу.

Андрей Гончаров интересно работает с масштабом

«Далёкая Радуга» существует на Малой сцене и в камерной форме, но через эту форму режиссёр увеличивает масштаб высказывания, выводя частное человеческое существование к гораздо большим вопросам. Похожее движение мы уже видели в «Осени» и ещё можем проверить на «Чреве».

А в «Гамлете» происходит почти обратное: огромный культурный текст, королевская трагедия, история государства — и внутри всего этого режиссёр обнаруживает очень малое, почти элементарное человеческое желание: быть любимым, услышанным, нужным близкому человеку.

То есть движение может идти в обе стороны: через малое — к большим мыслям; через большое — к малому человеческому желанию.

Пока оставим эту линию открытой. Похоже, за ней стоит ещё одна важная особенность театра Андрея Гончарова, которую имеет смысл проверять дальше.

«Далёкая Радуга»
по повести Аркадия и Бориса Стругацких
МХТ имени А. П. Чехова, Малая сцена
Премьера — 24 марта 2023 года
Режиссёр — Андрей Гончаров
Автор инсценировки — Надежда Толубеева
Художник — Сергей Илларионов
Художник по свету — Игорь Фомин
Видеохудожник — Игорь Домашкевич
Саунд-дизайн — Александра Микаелян, Дарья Дрямина
Продолжительность — 1 час 40 минут. (МХТ им. А. П. Чехова)