Как из-за любви к вокалисту любимой группы я открыла два бизнеса и потеряла 2,5 млн рублей

Подростком я влюбилась во фронтмена готической группы.

Ничего необычного — такое часто бывает. Но годы шли, а чувства к недосягаемому кумиру только усиливались и постепенно превратились в одержимость. Я фантазировала, как вырасту, мы познакомимся и я «куплю» его внимание и любовь. Так и произошло.

В какой-то момент он решил открыть книжную лавку, а затем студию танца. Все на мои деньги. Я с самого начала понимала, что, скорее всего, буду в убытке, но это меня не остановило: я была готова на все ради своей страсти. В итоге предсказуемо прогорела.

Всего я потратила на бизнесы, туры группы за мой счет и разные хотелки готического принца примерно 2,5 млн рублей.

История, которую я дальше расскажу, мягко говоря, специфическая. А если прямо — откровенно трешовая. Она вряд ли могла случиться с цельным, психически здоровым и проработанным человеком. Но я такой и не была. И не рассчитываю выглядеть в этом тексте приятно или комплиментарно.

Я родилась в 1993 году — поздним и очень желанным ребенком. Маме тогда было 39, папе — 45. Потом они пытались завести еще детей, но не получилось, и я осталась единственной. При этом особого тепла ко мне не было: любовь нужно было заслуживать, оправдывая их ожидания.

Мама была гиперопекающей. Я не ходила ни в садик, ни на кружки, у родителей не было друзей с детьми моего возраста. До пяти лет я общалась только с ними.

В 1998 году, когда мне было пять, мы переехали в Лондон из-за работы отца. По местным законам дети в этом возрасте уже идут в школу — и меня отправили туда с нулевым языком и нулевой социализацией. Язык я выучила быстро, сейчас говорю на уровне носителя и считаю себя билингвой.

А вот с социализацией было сложнее. Я впервые столкнулась с другими детьми — и меня жестко буллили. Я попросила перевести меня в русскую школу при посольстве, но и там ситуация не изменилась.

Когда мне было двенадцать, от нас ушла мама — уехала в Москву. Мне до сих пор кажется, что дело было не только в ее отношениях с отцом, но и во мне. В детстве я старалась соответствовать ее ожиданиям, а потом начала проявлять собственную личность. Тогда я была на нее сильно обижена — и эта обида до конца не прошла.

Не получив достаточно любви от родителей, я пыталась добрать ее у других. «Покупала» внимание подруг конфетами и всякими мелочами. Позже — любовь своих первых парней.

В 2008 году я впервые увидела и услышала его — это было как магия или гипноз. Его голос завораживал, как дудочка гамельнского крысолова  . За ним я была готова хоть в небо подняться, хоть в пропасть упасть. Честно говоря, эта магия действует на меня до сих пор — стоит включить запись. Даже после всего, что я пережила рядом с этим человеком. Его звали Михаэль. В миру — Михаил.

Свое музыкальное направление Михаэль и его коллега по группе Сергей называли «дарквейвом»  . Все это дополнял загадочный образ Михаэля — киборга с гримом и костюмами, длинными роскошными волосами и красивым еврейским носом.

Я залипла — настолько, что перед экзаменами «молилась»: «Михаэль, помоги мне!» В шутку, конечно. Я погрузилась в фантазии, в которых жила с любимым артистом и вела с ним разговоры.

В 2009 году я устроила истерику, чтобы мама отвезла меня в Россию — мне нужно было попасть на концерт. Там я впервые увидела Михаэля вживую.

Итак, я вернулась в Россию и стала частью фан-клуба. Дарила Михаэлю и всем участникам коллектива небольшие подарки, организовывала сборы на подарки побольше, каталась за группой по городам в турах. Для этого параллельно с учебой приходилось работать. Папа из Лондона помогал мне, но не заваливал деньгами, как многие знакомые думали.

Иногда даже удавалось перекинуться парой слов с «божеством». Но все же на контакт вне платной автограф-сессии охотнее шли Сергей и сессионный музыкант Петр, а Михаэль чаще всего мог что-то буркнуть и убежать в гримерку с кислым лицом.

Так что, несмотря на активность, примелькаться не вышло. Тогда родился гениальный план: я устрою для Михаэля тур по Европе — выступления в его любимой Германии. Для этого мне нужно было накопить 300 000 ₽. Я стала работать еще больше.

На момент тура я сама была в Германии в рамках практики и проехалась с любимыми музыкантами по немецким городам.

В туре мы сблизились. После него я стала кататься из Москвы в Петербург практически на каждые выходные. Останавливалась в Питере на съемной квартире у Михаэля. Сначала я спала на надувном матрасе на кухне, потом организовала себе постоянное спальное место на шкафу. Над этим потом потешались хейтеры Михаэля.

Ни о каком совместном сне и физической близости речи не шло — все потому, что якобы наши чувства были такие «высокие» и в них не было места для низменных физических проявлений.

Я сразу предложила оплату коммуналки со своей стороны. Еще покупала еду, привезла подарки, выгуливала «божество» в рестораны, исполняла другие желания. Например, караулила билеты в Мариинку на определенную балерину на «Авито» по заоблачной цене, а любимый куксил мордочку: «16-й ряд — далековато!»

Увлечение Михаэля балетом позже привело к открытию танцевальной студии, но сперва случилась книжная лавка. Дело было так.

Шел 2016 год. Я оканчивала учебу в Москве, курсировала меж двух столиц, а «любимый» дальше «прощупывал» меня — сколько еще денег можно выдоить.

Разговор заводил хитро, как в сказке «лисичка со скалочкой»: сам на лавочку, хвостик под лавочку, курочку под печку. Мол, тут открывается новое арт-пространство — может, нам тоже чего-нибудь там самим мутить? Книжный магазин, например.

Мне самой это все было неинтересно. Я знала иностранные языки, пользовалась этим, работая на дядю, в бизнесе ничего не понимала. К тому же еще училась.

Но я согласилась, когда узнала, что тетя Тамара уже дала 300 000 ₽. Тетя Тамара — женщина, которой на тот момент было лет 46, и она регулярно дарила группе по «соточке»  ​в коробке бельгийского шоколада. И эта «соточка» целиком шла в карман Михаэлю.

Я в измененном состоянии. Глаза наливаются кровью, бью копытом: Михаэля уводят. Раз тетя Тамара дала деньги, значит, все остальное сделаю я. Тогда я открыла ИП и оформила все на себя.

Помещение было около 50 м², аренда — 25 000 ₽ в месяц. Ее оплачивал Михаэль. Но где-то раз в три месяца у него не было на это денег — тогда за аренду платила я. В помещении внутри все было облуплено и ободрано. Как мне сказали, деньги тети Тамары ушли на ремонт. Возможно, осталась резервная часть для оплаты аренды на следующие месяцы, возможно, что-то Михаэль забрал себе для личных нужд. Ремонтом Михаэль занимался без моего участия — с помощью фанаток.

Интерьер собрали из того, что было под рукой: где-то нашли барную стойку, купили самую дешевую кофемашину за 1 000 ₽, барный стул притащили с помойки, мебель сколотили из строительных палет. Все покрасили в черно-красный. Вишенка на торте — тусклый свет, совершенно непригодный для чтения. А ведь идея была: человек приходит, покупает книгу, берет кофе с булочкой и читает прямо здесь.

Михаэль креативил по своему вкусу. С переезда в Петербург он оформлял так каждую комнату, где жил: красные стены, черная мебель, тусклый свет. Ему просто не приходило в голову, что, открывая бизнес, важно учитывать не только свои предпочтения, но и вкусы аудитории.

Также Михаэль мечтал о том, что дело будет «семейным»: он будет владеть и управлять, а я — стоять за прилавком. А как такой расклад будет сочетаться с моей учебой и работой — не подумал. Но чтобы он не расстраивался, я пообещала, что поиск продавцов и их зарплаты я возьму на себя.

Продавцов я нанимала на детском, непрофессиональном уровне. Закинула объявление в паблик вроде «DIY-взаимопомощь»  . Это другая культура, далекая от дарк-сцены, — Михаэля там никто не знал.

На собеседование пришли случайные молодые ребята: две девочки и один мальчик. Я сразу честно объяснила расклад: у нас стартап, много платить не можем. Предложила самим назвать минимальную ставку за смену и выбрать график. Мальчик тактично слился, девочки остались. Договорились на 1 000 ₽ в день — и открылись.

Мы продавали книги. Их нужно было где-то добывать, и поначалу я подошла к этому с особым вниманием. Тщательно шерстила барахолки Лондона в поисках чего-то интересного, с любовью выбирала красивые иллюстрированные издания и просто хорошие книги: сказки, британскую классику, фантастику и фэнтези, что-то «вампирское», чтобы поддержать тематику.

Примерно тогда же вышел «Гарри Поттер и проклятое дитя». Я купила небольшой тираж и привезла его с собой. Так делала трижды: каждый раз брала книги примерно на эквивалент 10 000 ₽ и доплачивала в аэропорту за багаж. Потом поняла, что никому это не нужно, и забила.

Михаэль же сгребал все подряд с «Авито» и объявлений вроде «отдам даром». Там был откровенный шлак: помятые детективы Дарьи Донцовой в мягких обложках, низкосортная потоковая фантастика, любовные романы с чердака бабушкиной дачи. Даже девочка-фанатка, которая потом сменила одну из наших первых продавщиц, кринжевала от такого ассортимента. Хотя слова «кринж» тогда еще не было — был испанский стыд.

Отдельным экспонатом была коробка с барахлом, которое Михаэль не донес до помойки: любой предмет можно было забрать за 100 ₽. Я старалась туда лишний раз не заглядывать, чтобы не испытывать испанский стыд.

За дополнительную плату продавцы и одна фанатка пекли дома булочки. Но в обычные дни спроса на это почти не было — булочки и кофе брали в основном во время мероприятий.

Они случались нечасто, но такая опция была — за небольшую плату у нас можно было провести, например, квартирник. Однажды квартирник там делал мой будущий муж — забавное совпадение. Тогда мы еще не были знакомы, и меня в тот момент не было в городе.

Гораздо чаще квартирников проходили групповые «психотерапевтические» сессии от Михаэля для фанаток. Билет стоил 1 500 ₽. Приходили в основном совсем молодые девочки — делиться своими проблемами и слушать в ответ сомнительные «мудрости» кумира. Из-за этих сессий у нас потом возникли проблемы.

Отдельной категорией товаров в магазине были книги самого Михаэля. Не хочу ничего наговаривать — даже на него, — поэтому жанр точно назвать сложно. Пожалуй, это были романы в жанре постапокалипсиса, 18+.

Так как Михаэль — личность одиозная, с большим антифан-клубом, кто-то из них написал на нас заявление. В один прекрасный день мне, как официальной владелице бизнеса, позвонил следователь и пригласил на беседу. Я тогда даже не была в городе, попросила отсрочку на неделю и пообещала все уладить.

В полицию мы пошли вдвоем с Сергеем. Мы сказали, что все «взрослые» книги промаркированы, — на этом вопросы к нам закончились.

Похожие проблемы возникли с известным активистом, борцом за традиционные ценности Тимуром Булатовым — кто-то из антифан-клуба обратил его внимание на магазин.

Я умею мягко общаться, если нужно — успокаивать людей. Так же спокойно поговорила с Тимуром. Книги есть, да, но они промаркированы. А «групповые психотерапевтические сессии» — это, по сути, обычные ламповые посиделки. Просто платные, потому что все-таки артист.

Тимур хотел пообщаться с музыкантами лично. Я сказала, что это закрытые люди, в обычной жизни почти не выходят из дома, и предложила приходить на мероприятия — но без гарантий, что они будут готовы к общению.

В итоге Тимур никуда не пришел — его устроили мои ответы, и он потерял к нам интерес.

Время шло, а в магазинчик почти никто не заходил. Девочки-продавцы сидели и скучали. Выручка почти каждый день была меньше 1 000 ₽ — то есть меньше их зарплаты за смену. В ноль расходы на зарплаты и доходы сводили те самые квартирники и «психологические посиделки». Но оставалась аренда — поэтому бизнес все равно был убыточным.

Никаких идей по изменению формата, дизайна, ассортимента, новым мероприятиям или рекламе от Михаэля не было. Он где-то вычитал, что бизнес начинает приносить прибыль через год, и просто терпеливо ждал, когда этот год пройдет.

Наши личные отношения тоже сильно испортились. Я окончила университет в Москве, переехала в Петербург и поступила здесь в магистратуру. Мы жили в одной квартире, и я оплачивала уже не только ее, но и частично аренду магазина, зарплату продавцов, продукты и все остальное. Если не было работы, после учебы я шла в магазинчик и сидела там с девочками до закрытия — лишь бы подольше не возвращаться домой.

Концом праздника стало возвращение в Петербург Сергея — плюс еще один рот, потому что мы стали жить вместе. Я ощущала огромную финансовую нагрузку, с которой переставала справляться.

Весной 2017 года группа поехала в тур, и Михаэль заболел. Он истерил, что никакого тура не будет, он все бросает и возвращается домой. Я спросила про деньги: мы договаривались, что следующие месяцы аренды покроем из доходов от тура. В ответ — новая истерика: я его не уважаю, ни во что не ставлю, для меня он как собачка, мопсик. И он согласен быть «мопсиком», но за 100 000 ₽ в месяц минимум. Я тогда, честно, прифигела и ответила, что я студентка и у меня нет возможности зарабатывать такие деньги — ни на «мопсика», ни на себя, ни на убыточный магазин.

В итоге тур они как-то докатали: за следующий месяц аренды заплатил Михаэль, потом снова я. А потом я сказала, что мы закрываемся, — и в этом решении осталась непреклонна.

Сейчас сложно точно посчитать все убытки, но это было больше 400 000 ₽. Сюда вошли неокупившаяся аренда и книги из Лондона плюс мелкие расходы — доплата за багаж, те же булочки и прочее.

Тогда, во время тура, я еще психанула, потому что параллельно с книжной лавкой меня сильно напрягал наш второй «бизнес» — студия танцев.

Рассказ про этот гениальный «прожект» будет короче: просуществовал он всего три месяца, и без драм.

Михаэль, как я уже рассказывала, в какой-то момент увлекся балетом и пошел в танцевальную студию. Там он познакомился с преподавателем Германом, которого называл «господин репетитор». Михаэль убедил его открыть свою студию. Оформил Герман все на себя, но платила снова я. Предполагалось, что преподавать будут они вдвоем — Герман и Михаэль.

Мы сняли помещение на 100 м² — аренда 80 000 ₽ в месяц. Снимали с июля по сентябрь. Были еще расходы на покраску потолка и станки — точную сумму не вспомню, давайте округлим: на это гениальное начинание ушло больше 300 000 ₽.

А реклама? Привлечение клиентов? Ничего этого не было. Как и в книжном магазине, предполагалось, что люди придут на личность звезды. Не пришли — потому что, очевидно, бизнес так не работает.

Герман знатно перепугался и решил, что мы его кинем на деньги. Я пошла разговаривать с хозяином помещения и в итоге договорилась так, что залог покрыл последний месяц аренды. Хозяин оказался отличным, мировым мужиком.

Герман с облегчением перекрестился, убедившись, что на нем не висит никаких обязательств, — и ушел в закат.

300 000 ₽

я потратила на школу балета

На этом история наших совместных бизнесов закончилась. Наша личная история тоже схлопнулась примерно тогда же после еще одного оплаченного мной европейского тура.

Как-то мы с Сергеем разговаривали на кухне, смеялись. Михаэлю это не понравилось, он сказал, чтобы мы свалили. К его удивлению, именно так мы и сделали. В тот момент мой денежный краник окончательно перекрылся.

Сейчас я замужем — уже второй раз. Мой муж не готический принц, но тоже музыкант: чарующий голос, длинные волосы и красивый нос. Я помогаю ему с организацией концертов, но не работаю: муж меня полностью обеспечивает.