«Сто раз подумайте, прежде чем открыть бизнес»: как я 12 лет развиваю бренд «Никита Грузовик»

Мой бренд «Никита Грузовик» — это шутка, которая зашла слишком далеко.

Мне 35 лет, я окончил Росбиотех  ​по специальности «Стандартизация и сертификация пищевой продукции». В общем, все довольно скучно.

При этом всю жизнь я любил создавать что-то своими руками: пилить, резать, строгать. Сначала я делал пластиковые серьги и продавал их во «Вконтакте». Сейчас у меня полноценный бренд, который выпускает одежду, аксессуары и сумки, — «Никита Грузовик». Точнее, два года назад я его переименовал — теперь он называется «Клуб любителей динозавров».

Спустя годы я понимаю, что бизнес в классическом понимании — совсем не то, для чего я был создан. Но, возможно, моя история станет для кого-то наглядным примером — или хорошим предостережением.

Все началось в 2007 году, когда я учился в университете. Мой знакомый работал в рекламно-производственной конторе на лазерном станке — резал оргстекло, пластик. Сейчас этим никого не удивишь, а тогда это казалось магией.

Не знаю, что именно меня зацепило, но я начал делать на этом же производстве женские сережки в форме кастетов. Создал группу во «Вконтакте» и начал продавать по 150 ₽. Их сразу же раскупали.

Сегодня ни один из подобных каналов уже не сработает, потому что рынок перенасыщен товарами. А двадцать лет назад особо ничего не было. Однажды на руках у меня скопилось 11 000 ₽. Для студента со стипендией в 800 ₽ — космическая сумма.

Постепенно я развивал свой небольшой бизнес, добавлял новые дизайны. Выпускал сережки в виде кристаллов, клевера, мороженки, 3D-очков, молнии.

Однажды ко мне обратились ребята из интернет-журнала «Ловкий тюлень» и попросили сделать украшения для съемки. Я сделал, и они спросили, как меня подписать. Я назвался просто: Никита Грузовик. Никита — это мое имя, а Грузовик — школьное прозвище, уже не помню, откуда оно взялось.

Когда начали появляться деньги, я стал много путешествовать. Тогда это было сравнительно недорого: Гонконг, Вьетнам, Таиланд. В поездках начал покупать вещи на перепродажу — например, наручные часы.

В азиатских странах тогда все было намного интереснее. Я видел какие-то невероятные с точки зрения дизайна вещи — футболки, рюкзаки, часы, — и меня это сильно впечатляло. Что-то привозил в Россию сам, что-то потом заказывал, находил контакты в Китае и Корее.

«Алиэкспресс» тогда еще не был так распространен, и все это быстро раскупалось. Маржинальность была фантастической: я покупал часы за 40 ₽, а продавал за 500—600 ₽. Возил их буквально килограммами.

Параллельно начал ездить на рынок «Садовод», тогда о нем тоже мало кто знал. Покупал у вьетнамцев и китайцев рюкзаки по 150 ₽ и продавал по 1 500 ₽. Забивал машину тюками — и все уходило за неделю.

В какой-то момент я начал стесняться своей работы. Парень, который делает сережки, — это как-то несерьезно. Постепенно я полностью ушел в формат «купил-продал», но тяга что-то создавать своими руками никуда не делась.

Я попросил маму показать, как работать на обычной швейной машинке. Она объяснила, и я сразу сшил свою первую авоську-шопер. Когда понял, что могу самостоятельно что-то сделать, это было настоящее откровение.

Сейчас мне бы хотелось вернуться в то время и испытать те же эмоции. Потому что меня ничто уже так не поражает и не цепляет.

В 2014 году я купил на «Авито» подержанную промышленную швейную машинку для тяжелых материалов. Она стоила около 9 000 ₽ и подходила для работы с кожей и плотной тканью для сумок. Приволок ее домой и сшил свой первый кожаный рюкзак. Тут же продал его за 3 500 ₽.

Потом сделал копию одной из корейских сумок и с небольшими изменениями запустил по ней партию. В процессе разобрался, как запечатывать ткань, пробовал разные решения.

Тогда это не воспринималось как бизнес и заработок. Фоново, конечно, деньги были нужны, но все происходило скорее по приколу. Ты просто показываешь людям классные часы, сумку, футболку, и они покупают. Настоящее безумие.

В октябре того же года я решил, что мне срочно нужно переехать в Таиланд. Даже не помню почему. Импульсивный, спонтанный побег от чего-то. Мне было 24.

Я оставил у мамы в Подмосковье все свои вещи и улетел. С собой взял 3 000—4 000 $. Плана не было.

Оглядываясь назад, я стараюсь ни о чем не сожалеть. Но иногда думаю, сколько возможностей я тогда упустил из-за своей душевной организации. Если бы сейчас встретил такого человека, посоветовал бы ему собраться и действовать более системно.

В Таиланде я пытался найти производство, где можно шить рюкзаки, но оказалось, что вести дела с тайцами непросто. Есть важное региональное разделение: тайцы с юга, с севера и из центральной части. У южан смена сезонов выражена сильнее, сезон дождей ощутимее, поэтому им приходится больше крутиться — они более активные. С жителями центральных регионов работать сложнее: они не торопятся.

Одну партию рюкзаков я все-таки сделал — с моим логотипом в виде Годзиллы. В России их задержала таможня: насчитали внушительные суммы за растаможку. В итоге рюкзаки отправились обратно в Таиланд, и больше их никто никогда не видел.

В Таиланде я прожил около трех месяцев. В декабре 2014 года рубль резко обвалился: курс с 35 ₽ за доллар ушел за 100 ₽. Основной заработок был в России, и стало ясно, что пора возвращаться.

Понимая это, я попросил друга купить для меня две швейные машины по объявлениям на «Авито». Успели взять их до скачка цен.

В конце декабря я вернулся в Россию. У моей мамы трехкомнатная квартира в подмосковном Чехове, одну комнату мы переделали в мастерскую. Я поставил раскроечный стол, три швейные машины, собрал небольшой набор тканей и кожи.

В итоге основной заработок в 2015 году формировался из того, что я сам шил и продавал. У меня было оборудование для работы с тяжелыми материалами, а интерес — исключительно к сумкам и рюкзакам.

Я шил кожаные рюкзаки, иногда кожано-тканевые — на изделие уходило от одного до трех дней. Затем я его фотографировал, выкладывал во «Вконтакте», сам отвозил товар покупателю.

Когда я вернулся из Таиланда, у меня было около 100 000 ₽ долгов. 8 марта 2015 года в клубе «Пауэрхаус» на Таганской проходил маркет, в котором участвовал и я. В основном продавал поясные сумки из блестящей кожи — золотые, серебряные. После этого я закрыл все долги.

Довольно быстро я созрел для открытия собственной мастерской. Бесконечно смотрел видео, где пожилые ремесленники работают в небольших европейских мастерских, — и представлял себя на их месте.

Я начал искать помещение. Было два варианта — НИИДАР  ​на Преображенской площади и «Электрозавод». Второй тогда сильно впечатлял — огромное старое готическое здание.

В итоге снял убитое помещение в 80 м² на «Электрозаводе» с пятиметровыми потолками. Был май, светило солнце, и все это выглядело хотя и пыльным, но очень живым.

Договор оформил на друга, потому что своего ИП у меня тогда не было. Аренда была 43 000 ₽. Я заплатил сразу за первый и последний месяцы и внес обеспечительный платеж — то есть три раза по 43 000 ₽ — плюс купил материалы для ремонта.

Мне было 25 лет, сил и энергии хватало на все. Я ездил из Чехова на «Электрозавод» и весь день занимался ремонтом. В какой-то момент попробовал нанять помощника, но он проработал всего три дня, а потом устал.

Около месяца каждый день я делал ремонт, параллельно готовился к «Ламбада-маркету». Неделю жил в режиме «проснулся, сходил за едой и снова за швейную машинку». За пять дней я сшил около 120—140 поясных сумок и почти все продал на маркете. Тогда они только начинали набирать популярность, особенно блестящие. Каждая стоила около 1 500 ₽.

В июне 2015 года мастерская была готова. С этого начались мои приключения, уже больше похожие на бизнес.

Сразу же я начал шить сумки на заказ. У меня уже было достаточно опыта, чтобы выбрать ткань, нанести на нее принт, добавить фурнитуру. В общем, создать готовый продукт, который не стыдно показать людям.

Я начал привлекать знакомых, чтобы разгрузить себя, особенно на этапе раскроя ткани. Однажды позвал товарища — так у меня появился первый помощник.

Я проводил на работе все время, с утра до вечера. Ездить каждый день из Подмосковья стало неудобно, помощник тоже жил далеко от мастерской. В итоге мы решили жить прямо на «Электрозаводе»: купили две раскладушки, мылись в спортзале рядом.

Заказы поступали, все шло неплохо, но неровно. Иногда приходилось оплачивать аренду с кредитной карты. Жили от маркета до маркета, а потом покрывали расходы одним крупным заходом. Например, на фестивале Faces & Laces в Парке Горького  ​однажды заработали около 800 000 ₽.

800 000 ₽

заработали на маркете Faces & Laces

В 2016 году у нас появился еще один человек — менеджер интернет-магазина. На тот момент заказы принимали через директ в «Инстаграме»*, во «Вконтакте» и по телефону.

Примерно тогда же мы спонтанно решили всей командой поехать в путешествие по Европе на старом фургоне Volkswagen. Просто поставили работу на паузу, отключили прием заказов и уехали. Тогда это казалось нормальным.

В 2017 году у меня появилось ИП, мы запустили сайт. Дальше развитие пошло быстрее: 2016—2018 стали периодом роста. К 2018 в команде уже работало четыре человека, а в какой-то момент нас стало шесть.

Все шло хорошо: было много заказов, мы продолжали развивать швейное направление, шили сумки и рюкзаки, делали проекты и съемки. Меня даже снимали в рекламе виски. Коллабораций было много.

При этом рекламой я практически не занимался, основным каналом продаж был «Инстаграм»*. До сих пор до конца не понимаю, как именно это работало. Наверное, мы просто были заметными: мало кто шил сумки из необычных материалов — светоотражающих, голографических, с блестками. Масс-маркет такого не предлагал.

Команда постепенно расширялась, и в 2019 году я снял еще одно помещение на «Электрозаводе» — около 200 м². Позже мы открыли там же шоурум. Ежемесячные обязательные платежи доходили до 800 000—900 000 ₽, и мне приходилось постоянно об этом думать.

Мы шили свои изделия и начали расширять ассортимент: заказывали на сторонних производствах футболки и толстовки. Все росло планомерно и достаточно бодро. Но потом наступил 2020 год, и ситуация развернулась в обратную сторону.

В ковид все мои сотрудники сели по домам. Я, как ИП, оформил пропуск и мог свободно передвигаться по Москве на машине. Также мне разрешили вернуть одного человека на работу. Около месяца мы со швеей работали в мастерской вдвоем.

Сначала никто не понимал, что происходит. Заказов было даже много, но затем начался спад. Люди поняли, что сидеть придется дольше, чем хотелось бы.

Аренда помещений оставалась, сотрудникам я старался платить хотя бы урезанные зарплаты. Но с учетом всех обязательных расходов через пару месяцев стало понятно, что так продолжаться не может.

Проблема в том, что швейное производство должно постоянно работать. Это не самый маржинальный бизнес, и любые простои сильно бьют по экономике процесса. А во время ковида первым отвалилось B2B-направление  .

В начале лета я решил, что нужно начинать сворачиваться. Мы переехали в более скромное помещение в «Электрозаводе», закрыли шоурум. С частью команды пришлось попрощаться. В итоге к октябрю у меня диагностировали истощение нервной системы.

2021 год тоже прошел на спаде. К концу года остались я и два сотрудника, а также одно помещение — те самые 80 м², с которых все начиналось. По сути, бизнес вернулся к первоначальному формату: одна швея, я и менеджер интернет-магазина.

Мы сосредоточились на производстве исключительно для бренда «Никита Грузовик». Шили сумки и рюкзаки, а также заказывали на сторонних производствах носки, футболки, кепки, панамы, брелоки, свитера и наносили на них свои принты. Иногда брали сторонние заказы, но уже очень редко.

В начале 2022 года мы обратились в агентство интернет-маркетинга, планировали запуск рекламных кампаний через «Инстаграм»* и таргетинг. Но в феврале соцсеть ограничили. Мы просто затаились и продолжили не спеша делать что делали.

Исторически в наших принтах и дизайнах всегда присутствовали динозавры. Эта тема изначально хорошо зашла людям, и на протяжении многих лет я тиражировал и продвигал ее. Постепенно «Никита Грузовик» и динозавры стали ассоциироваться друг с другом.

Однажды мы были на маркете, у нас был стенд со светящимся динозавром, без надписей и логотипов. Мимо проходили какие-то ребята и сказали: ага, это «Никита Грузовик». То есть динозавры стали нашим узнаваемым символом.

При этом я постоянно искал художников, чтобы производить футболки со своими идеями и дизайнами. Написал старому знакомому, графическому дизайнеру, и он согласился помочь.

В 2023 году мы решили переименовать бренд в Dino Lovers Club. По сути, это переход от личного бренда к более структурированной истории. Я отчасти устал от «Никиты Грузовика». Раньше это казалось мне чем-то смешным и абсурдным — Никита Грузовик, динозавры. Сейчас хочется чего-то более выдержанного, стильного и понятного.

Я зарегистрировал торговые марки Dino Lovers Club и «Клуб любителей динозавров». В прошлом году на «Электрозаводе» был пожар, и мы переехали в новое помещение. Так завершилась десятилетняя история там.

Сейчас Dino Lovers Club — это небольшое помещение и три человека, один из которых работает удаленно. Мы почти ничего не производим самостоятельно, хотя у меня остались три швейные машины.

Мы продаем футболки с собственными дизайнами. Большинство принтов — вариации на тему динозавров. Шарфы, бутылки для воды, кепки, панамы и термосы заказываем в Китае, свитера и рюкзаки — в Москве, носки — на производстве в одном из регионов России.

Сейчас все вернулось к интернет-торговле. Шоурума нет — есть онлайн-магазин и маркеты. За 2024 год оборот был 12 млн рублей, в 2025 вырос до 14 млн.

Я также сделал на сайте раздел «сувениры». В 2025 году я трижды был в Японии и каждый раз привозил разные ретровещи: книги про Годзиллу, старые японские игрушки. Мы продаем их в рамках Dino Lovers Club.

Несмотря на то, что мы ужались, это все равно некая ступень развития. Предыдущие годы были более напряженными, сейчас можно позволить себе чуть расслабиться.

Можно сказать в шутку, что это не бизнес, а моя жизнь. Потому что изначально все получилось случайно. Проект всегда рос, так как казалось, что он должен расти. И, наверное, сейчас все пришло к более спокойному и адекватному состоянию. Ощущение, что именно сейчас и начинается мой бизнес. Все, что было до этого, — это дикий фьюжн.

Напоследок хочу сказать: сто раз подумайте, прежде чем заняться бизнесом. Романтизировать это дело не стоит.