325 сцеживаний за месяц: как я выхаживала сына, родившегося на 33-й неделе

Мы с мужем несколько лет были уверены: однажды у нас родится ещё один ребёнок, и мы назовём его Фёдором.

Это была моя четвёртая беременность. Мне казалось, что я знаю, как она будет протекать: токсикоз, усталость, постепенное снижение темпа жизни и спокойное ожидание родов. Но всё пошло иначе.

С самого начала беременность отличалась от предыдущих. Токсикоз был слабее, чем обычно. Вес увеличивался быстрее. Живот был небольшим, и со стороны моя беременность почти не считывалась. Но сильнее всего настораживало другое — непривычное эмоциональное состояние, которое я не могла объяснить.

Я ждала декрета как периода, когда смогу отдохнуть. Но отдых не начался.

На 33-й неделе беременности я пришла на обычный приём в женскую консультацию.

Дома остался мой старший сын. Уходя, я сказала ему: — Я быстро, минут на двадцать.

Через несколько минут стало понятно, что ситуация требует срочного вмешательства. Меня экстренно госпитализировали прямо из консультации.

Скорая приехала почти сразу. В приёмном отделении меня уже ждали врачи.

Позже стало известно, что у меня начали отказывать почки и развилась тяжёлая преэклампсия.

Меня перевели в реанимацию, затем в операционную. Решение о родоразрешении принималось быстро: нужно было спасать меня и ребёнка. Мне сделали экстренное кесарево.

Так на сроке 33 недели родился мой сын Фёдор. Рост — 45 см. Вес — 1800 г. Самостоятельного дыхания не было. Сосательного рефлекса тоже.

Я провела трое суток в реанимации. Фёдор — пятнадцать.

Из них двенадцать дней он находился на искусственной вентиляции лёгких. В этот период моя задача была простой: восстановиться после операции и как можно быстрее попасть к ребёнку.

Через несколько часов после кесарева сечения я начала двигаться в кровати. На вторые сутки — пыталась вставать. На третьи — дошла с поддержкой медсестёр до детской реанимации.

Когда я впервые увидела сына, он находился в кувезе, подключённый к аппаратам.

Я заранее решила, что не буду плакать. Не из-за отсутствия эмоций, а чтобы сохранить возможность действовать дальше.

Боже, как же это было сложно!

Дыхание сливалось, а слёзы предательски подкатывал к горлу. Я стояла и глотков слёзы, потому что зная себя понимала — если я дам волю и расслаблюсь, то не соберу себя совсем.

Поэтому я сосредоточилась на простых действиях: смотреть, запоминать, дышать ровно, не терять контроль.

С первых дней после родов моей основной задачей стало сцеживание молока.

Будильник срабатывал каждые 2,5 часа — днём и ночью. Процесс не прерывался ни на один день.

За 36 дней получилось 325 сцеживаний.

Позже я посчитала это отдельно.

Со временем нагрузка дала о себе знать: начали болеть руки, молокоотсос сломался, пришлось заменить его на электрический.

В тот момент сцеживание воспринималось как единственная возможность участвовать в жизни ребёнка.

Я не могла взять его на руки. Не могла кормить напрямую. Не могла быть рядом постоянно. Но могла передавать молоко.

Через шесть дней после родов меня выписали из роддома.

Я вернулась домой без ребёнка. Дома меня ждали дети, для которых происходящее было трудно объяснимо: ребёнок родился, но его нет рядом.

Каждое утро я ехала в больницу к 7:15, вечером возвращалась домой.

Режим повторялся ежедневно: сцеживание, дорога, реанимация, сцеживание.

В этот период я сократила общение до минимума.

Основной задачей стало прохождение каждого конкретного дня.

Я ставила себе небольшие цели:

• доехать до больницы
• увидеть сына
• дождаться улучшения состояния
• пройти следующий этап лечения

Дальше — следующий день.

Примерно через месяц я заметила, что начала обращать внимание на обычные вещи — деревья, небо, свет.

Это стало первым сигналом, что состояние постепенно стабилизируется.

Фёдор провёл в стационаре 36 дней.

После этого мы вернулись домой.

Первый год жизни был периодом наблюдений и восстановления.

Со временем состояние стабилизировалось.

Сейчас ему восемь лет.

Если не знать историю, невозможно догадаться, что он родился на 33-й неделе беременности.