Мое понимание страха и мой заработок

Расскажу, чего я боялась, как проверяла это и увеличивала доход.

Я работаю со страхом, потому что оказалось, что низкий заработок и низкий уровень жизни — это результат моих страхов.

В школе один из одноклассников приставил меня к стенке и сказал: «Ты что, совсем страх потеряла?» Грозился «встретить» меня около подъезда. Я была ребенком читающим. Из книги «Приручение страха» Владимира Леви я узнала, что на вопрос в подворотне «Эй, закурить не найдется?» ответ «Извините, не курю» — не правильный. Правильный ответ — «Братан, ты че, меня не помнишь?» Тема подворотни была актуальна, раз одноклассник агрессивный.

Благодаря «Приручению страха» я почувствовала, что я — не единственный лох, которому страшно. И узнала, что неразрешимые для меня задачи на самом деле решаемы. Стоит лишь вникнуть в правила игры или знать приемы.

Но мои родители, не со зла, сыграли со мой и злую шутку. Про одноклассников они говорили «Будь выше этого. На обращай внимания». В итоге мое «я выше этого, я буду делать вид, что мне не больно» только раззадоривали хулиганов.

И я стала думать, что все люди — нормальные, а я — какой-то медом намазанный кусок для школьных бандитов.

Ну что со мной не так? Ну когда они прекратят? Я пыталась разрешить противоречие «Дай сдачи» и «Не обращай внимания и отстанут». Мне казалось, что как бы я ни защищалась, я делала только хуже.

Еще у меня бывали хронические страхи. Я часто начинала бояться, что что-то с моими родителями случится по дороге с работы. Потом это прошло.

Сейчас бы такому ребенку поставили диагноз «тревожность» и напичкали таблетками. Это было бы все равно, что дать обезболивающее ребенку, которого бьют или у которого живот или грудь болят. Тревожность бы как реакция прошла, а причины, вызывающие тревогу, остались. А продажи таблеток для «бедного ребенка» повысились — ведь «Чего он тревожится каждый раз, (как я пугаю его ремнем — но это психологу знать не обязательно). Может, другие таблетки попробовать, доктор?»

Увы, этот подход работы с симптомом вместо следствия очень распространен в США и на Западе. Там не все так идеально с защитой детей и с психотерапией, как нам рассказывают. Хотя автор книги, который мне помог с тревожностью — американец Скотт Пек. Я в библиотеке наткнулась на его книгу «Непроторенная дорога». Пациент боялся, что случайно собьет собственного сына на машине. Оказалось, что он отрицал свои проблемы — отсутствие близости с женой, проблемы на работе. Стал играть с алкоголем, и это только повысило его страх. В том числе вызвало «непонятный» страх навредить сыну.

В итоге мне помогло осознание, что страх — это симптом другой проблемы. Какой?

Страх — симптом незнания. Я начинаю тревожиться, как сделать работу, не потому, что я тревожная. А потому что сколько не спрашиваю «По каким критериям будут работу оценивать?», внятного ответа не получаю. Теперь я говорю себе: «Это не тревожность. Я растеряна. Мне не хватает информации. Мне не хватает навыков общения, чтобы получить нужную информацию у нужных людей». Проблема не в страхе. Страх — симптом.

Страх — симптом слабой позиции. Мне в США не позволяли съехать с квартиры, где была агрессивная соседка, с которой у меня не получалось договориться об обязанностях уборки кухни и ванной. Последствия 16 месяцев с ней я разгребаю до сих пор, спустя 7 лет — боли в желудке, недоверие к себе. Когда я объявила ей, что будем решать конфликты через администрацию, она, чтобы не попортить свою репутацию, настучала на меня, что я бедная не могу приспособиться к жизни в новой стране. А она заботливая и переживает за соседку, у которой, как она подозревает, депрессия. Ей поверили. Мне нет. Я не сразу поняла, почему администратор общежития заботливым тоном спрашивает меня «Вам сложно выходить из своего, угла, да? Вас посещают мысли о самоубийстве, да?» Я сказала ему, что он не туда ведет. Что я просыпаюсь из-за визга моей соседки «Проснись, убей паука» и что боюсь проходить мимо нее из-за ее «Я же просила сделать, как я сказала! Ты говоришь, что у тебя свои пожелания по уборке есть, только чтобы не исполнять моих просьб!» Администратор обещал поговорить с начальством, но так этого не сделал. Я чувствовала, что никому не смогу доказать, что мне не безопасно жить с соседкой, которая орет, что есть мочи. Было понятно, что стоит мне искать выход, меня же начнут обвинять. Я была в слабой позиции. Мне верили только люди, которые хорошо знали меня. Хронический страх был симптомом, что я прогадала с выбором вуза, где «заботятся о ментальном здоровье студентов», делая вид, что вокруг них все добрые, а они какие-то ненормальные, раз не видят этого.

Страх — симптом зависимости. «Если я не сдам экзамен, это будет катастрофа.» Значит, у меня нет плана Б на случай провала. «Я не выдержу еще одного дня с сумашедшей соседкой». Я завишу от ее поведения, я слабее и мне надо увеличивать дистанцию. «Если не сделаю эту работу, у меня не будет денег», — я завишу от этой работы. Кстати, получается, обида — симптом зависимости?

Страх — симптом прошлой травмы. Страх меня охраняет. Но он часто субъективен. Он создавался на личном опыте. Я не боюсь того, чего бояться стоило. Например, научная руководительница в Штатах встретила меня с неплохо скрываемым безразличием. Это меня озадачило, но не напугало. А более здравого человека напугало бы. Испугаться безразличию стоило — на ее оценках строилась моя карьера. А еще я боялась кучу всего, чего бояться стоило меньше. У меня был опыт домогательств, и я из страха пропускала очень хороших мужчин, которые делали решительный шаг, но не давили. А я боялась давления — по прошлому опыту. Как сделать страх более объективным — наверное, та еще задачка. Моя задача — учиться слушать себя. «Это правда», «это может быть травма, но надо перепроверить».

Страх — симптом героизма. Если я делаю то, что мне страшно — значит, я двигаюсь вперед и я — герой. Мне кажется, в чем-то я переняла игру: «Смотрите, на что я ради вас пошла». Я не поела, а сидела и пялилась в монитор, где открыта научная работа. Я не разорвала отношения с человеком, который мне неприятен.

Страх — симптом невыполнимых ожиданий. Когда мне говорили, что я должна понравиться учителям, я уже знала, что это бред, но не могла назвать, что с этим не так. А дело в том, что как ни старайся, насильно мил не будешь.

Страх — симптом плохого самочувствия. Я работаю над тем, чтобы организовать свое питание, не боясь, что денег не хватит. Я пытаюсь двигаться помимо пеших прогулок. Заметила, что если я сытая или сильная от физической нагрузки, я спокойная.

Страх — симптом того, что нет здорового переключения. Мне в детстве запрещали иметь домашних животных. Но они — отличный способ подарить и принять любовь. А любовь и страх несовместимы, если верить Робину Шарма. Либо любовь, либо страх. Я просто не знала, что помимо сладкого есть вариант «потискать кота» или «обнять дерево».

Страх — симптом одиночества. «Вот я умру, и никто меня не спасет».

Психолог говорит, что одна из моих ипостасей — старая бабка. Я не только ворчу, но и страдаю ипохондрией. «Тут кольнуло — к чему бы это?» При этом реальные проблемы не лечу — как уважающий себя ипохондрик.

Страх — симптом боли. Наверное, раненый зверек боится хищников больше, чем здоровый. Если я живу в хронической боли, но говорю себе «У меня все хорошо», то у меня начнут выползать «неизвестно откуда» страхи. «А вдруг соседи ругаются?», «А вдруг…?» Я много раз видела себя в роли клиентов Скота Пека. Поэтому книга мне и помогла.

Страх — симптом бессмыслицы. Хочется получить искреннее «Я тебя люблю. Ты мне дорога. У тебя все получится. Если что, обращайся.» А если этого нет — то какой смысл? Я слушала психолога Альберта Сафина и заметила, как важно взрослому человеку находить смысл в бессмыслице. Самой поддерживать себя. Я стала писать списки вроде «Моя жизнь имеет смысл, даже если все сочтут злого ко мне человека любящим, потому что… (например, их оценка никак не характеризует меня). Идея «смысл в этом есть» уменьшает страх «а вдруг все будет не так, как я считаю справедливым».

Страх — симптом манипуляции. Невыносимо слышать: «Мы гордимся тобой, знай, мы на твоей стороне». Один человек — а говорит «мы». Как бы между строк то, что он обсудил мою проблему с кем-то. А чуть что — «Ой, не придирайся, выражение такое «мы»». Ты не просила поддержку и не просила тобой гордится, но за тебя уже определили, что тебе крайне важно услышать поддержку в таком формате. А возразишь, так скажут «Я помочь хотела, а ты не замечаешь и не ценишь. Зачем только трачу свою доброту на тебя?». Ты недовольна, но считаешь, что и другой человек в чем-то прав. А твой «спаситель» уже увидел в твоей ситуации ток шоу, где борются две стороны, и заявил, что будет болеть за тебя. И чувствуешь бессилие, потому что поделился с человеком, который все переиначил. И придется отворачиваться от того, как тебе будут преподносить твою ситуацию. Страх — потому что тебя искусно использовали до сплетен и повышения своей самооценки, но выдали это как поддержку — и не придерешься. Конфетка снаружи, говно внутри.

Или другой пример. На общем празднике был человек, с которым я не хотела видеться. Мне стало дурно от ее присутствия, и я сообщила организаторше, что уезжаю домой. За день до праздника я напомнила организаторше, что приеду только ради нее, и мне невыносимо общаться с той женщиной. Когда же я сказала «Извини, мне дурно, я уезжаю», организаторша сделала удивленный голос и сказала «Я знаю, у тебя тяжело с деньгами. Оставайся, я тебе куплю билет на поезд на следующий день, пусть те деньги потеряем, хорошо?» Манипуляции — когда начинаешь сомневаться в своей адекватности. «Может, я и правда не сказала ей, что не буду видеться с той женщиной? Может, у организаторши и правда провал в памяти? Но не может быть! Я же вчера сказала. Я же 20 лет об этом говорю, а вчера напомнила.» Представьте, вам кажется, что под кроватью шорохи. Смотрите — никого. Так с ума можно сойти: «У меня что, галлюцинации?»

Мне кажется, манипуляции вызывают самый тяжелый хронический страх. Мне часто психологи рекомендовали фильм «Газовый свет». Можно с ума сойти, когда тебе неприятно, а тебе рассказывают, что ты все выдумываешь. Можно умереть со страха, если слышишь шорохи, думаешь, что послышалось, но опять слышишь шорохи. Мышь под кроватью может быть очень умной.

Я лично знаю манипуляторов, которые пичкают жертв таблетками от тревожности. Не буду личное говорить, но хороший пример — фильм «Мой король».

Но что если страх — это следствие жестокого обращения, и психологам стоит смотреть на окружение человека, прежде чем диагностировать у него тревожность?

Страх — симптом «глухоты». Я уходила в Интернет на сайты анекдотов, чтобы снять напряжение от дедлайнов. Но каково же было мое удивление, когда в психотерапии я узнала, что есть круг чувств. Что вместо «Вот бесит это» можно назвать чувство «Я раздражена». И это супер! «Бесит» — звучит как факт. А «Я раздражена» звучит как «это вызывает во мне такую-то реакцию». А еще, если я себя не слышу, но куда-то живу, это как быть водителем машины, где все приборы перестали работать. Я не знаю ни скорость, ни остаток бензина, ни то, включила ли я поворотник. Страшно, когда не слышишь себя!

Страх — симптом жестких рамок. Как в детстве: «Сиди здесь и не дергайся». И маленькая девочка спрашивает: «А если я в туалет захочу? (тоже сидеть тут и терпеть, хоть весь день придется, иначе отругаете, что в туалет отошла?)

Страх — симптом самообмана. «И так сойдет». Но страшно все равно. Когда просто лень переделывать, а ставки высоки. И правильно боюсь. «Да все нормально там будет». Когда лень искать запасные варианты. И правильно боюсь — я ж как без страховки на скалу взбираюсь.

В общем, я поняла, что страх — симптом обмана, манипуляции, лени, уязвимости, боли, тоски-одиночества, зависимости, игнорирования себя, слабой позиции или незнания.

Страх и заработок

Я боялась, что за дополнительную работу меня могут оштрафовать. И постоянно лишала себя дополнительного дохода.

Я боялась, что если изменю специальность, всех подведу и никто не захочет видеть меня настоящую.

Я боялась, что мои слабые навыки не накормят меня.

Я боялась пошевельнуться. Моя программа «Сиди не дергайся, а то страшное произойдет» работала и в деньгах.

Я боялась фатальных ошибок. За подростковую шалость я получила «Ты что, это ж клеймо на всю жизнь». Но на следующий год уже никто моей оплошности не помнил. Я стала бояться фатальных ошибок в деньгах. «Вдруг выматаюсь на этой работе и это будет тупик?»

Вывод

Я благодарна моему психологу за нашу работу со страхом. Также благодаря тому, что родители и одноклассники называли меня боязливой и трусливой, исследование страха в себе я начала еще а школе.

В результате моей работы я пришла к выводу, что страх — это всегда симптом, а не причина.

Поэтому я против того, чтобы лечить страх таблетками. Я видела, как люди доходят до ужасных расстройств из-за таблеток от тревожности. Потому что реальность становится страшнее (насилие имеет свойство эскалировать), а их стремление перестать бояться становится все сильнее.

«Прежде чем считать себя идиотом, убедитесь, что вы не окружены идиотами.» Я редко вспоминаю это, когда беру курс на «Как перестать бояться?» Но от меня зависит обстановка вокруг меня — не тронут ли меня манипуляторы, а будут ли манипуляторы вокруг меня.

Может, стоит использовать метод «5 почему», чтобы добраться до причины страха? Пока я этот метод редко использую. Постараюсь держать вас в курсе.