Я совмещаю три работы, и дело не в деньгах

В этом тексте я не хочу рассказывать об успехе, достатке, дорогих машинах (их и нет, если что), как я мастерски обманываю работодателей и зарабатываю все деньги мира. Эта статья немного о другом, мне хочется понять, зачем мне много работ на самом деле и на что я трачу 8-12 часов в день. Дело, что удивительно, далеко не в деньгах, хотя они и являются приятным бонусом.

Я работаю в айти на разных должностях, большинство из них связаны с разработкой, но я пробовал себя в роли тестировщика, аналитика, devops. Обычно человек выбирает себе одну стезю и в ней развивается, зарабатывая регалии и опыт, но мой случай абсолютно не такой — я не пытаюсь стать идеальным работником на рынке труда, я не хочу набрать себе пул больших бигтехов в резюме, чтобы трудовая книжка работала на меня при очередном трудоустройстве — моя задача находится в обслуживании личностных проблем и, в определённой мере, зависимостей, которые я никак не могу побороть, и эта статья является началом этого пути.

Из-за общей нелюдимости и стеснения мне было проще взаимодействовать с компьютерами, и выстраивание нормальной, адекватной коммуникации мне давалось с трудом, я всегда думал, что я лишний в коллективе и являюсь белой вороной. Из-за этого я направлял свой ум грызть гранит технических наук, писал код, изучал алгоритмы и всё дальше и дальше уходил от социализации в мир грёз и компьютерной техники. Закончив университет, я нашёл работу разработчиком — тогда айти-рынок был другим, было просто устроиться на работу, и разработчик часто выполнял задачи современных тестировщиков и аналитиков — мне приходилось уточнять у стейкхолдеров требования и тестировать собственные программы, что называется, руками. Это дало мне базовые навыки коммуникации, но дальше работы эти навыки, даже сейчас, не пошли, и я всё ещё могу отлично общаться с коллегами в голосовых чатах, но стесняюсь при личных, очных контактах, а на корпоративах сижу один в углу или просто их не посещаю.

Работая на одной работе, я быстро понял, что мне скучно — задачи одинаковые, время идёт очень медленно, новых интересных задач мой проект мне не приносит, и мне хотелось развития. Так я и нашёл вторую работу. Второй проект был для меня отдушиной, и мне давали некую свободу действий — на этой работе был стартапский дух и я мог реализовывать свой творческий потенциал без бюрократических проволочек. Этот проект был моей отдушиной, моим хобби в каком-то смысле. То есть поиск второй работы не был мотивирован желанием заработать деняк, а попыткой уйти в творчество и делать всё так, как мне хочется. Этим я закрыл своё желание в творческой самореализации, то есть мотивация является исключительно психологическим фактором и неспособностью получить в других сферах жизни творческую реализацию.

Дальше была череда проектов разной сложности, но потом я понял — либо мне нужно переходить на позицию лида, брать ответственность за команду и за полный результат на проекте, либо я должен придумать что-то ещё, потому что работа для меня, как для человека крайне скучного и ограниченного, является буквально всей моей жизнью. На работе я и зарабатываю, и самореализовываюсь, и творю, и страдаю. Из этого и родилась идея поменять профессию в рамках айти-сферы, и я стал автотестировщиком. Эта работа была гораздо менее сложной, но она меня привлекала своей новизной, больше я не был создателем проекта, я был лишь его обслуживающей частью, но при этом моя работа была крайне ответственной, если я допускал ошибки, то продукт выходил менее качественным, чем он должен был быть, и это повышало давление на меня. Лид мог попросить меня остаться после работы и всё тщательно проверить, чтобы фича вышла и в срок, и без багов, и я, что удивительно, подсел на это психологическое давление. Мне стало нравиться это ощущение, что я за короткий срок должен максимально сфокусироваться и ответственно сделать какое-то дело, или же мне выскажут, что я плохой сотрудник. Критерии у этого давления простые — маленькое количество времени на проверку, нужда быть крайне внимательным, цена ошибки — моя репутация, а множество ошибок будут стоить мне работы. Но к и этому давления я привык, а после перехода мира на нейронки — эта работа перестала быть чем-то сложным или напряжным. В ней пропало то, что меня привлекало и я быстро охладел к автотестированию.

Следующим шагом стала роль бизнес-аналитика, и здесь я столкнулся с совершенно другим видом давления. Если тестировщик живёт в четком, дуальном мире — баг есть или бага нет, то аналитик существует в постоянной серой зоне между бизнесом и разработкой, и обе стороны абсолютно всегда чем-то недовольны. Бизнес хочет всё и сразу, разработчики хотят чёткое ТЗ ещё вчера, а ты стоишь посередине и пытаешься перевести невнятные хотелки на язык задач. Меня это затянуло именно потому, что здесь нельзя просто сделать и сдать, нужно постоянно держать в голове контекст, договорённости, противоречия в требованиях и то, что стейкхолдер сказал три недели назад на митинге, который никто не записал. Это другой вид зависимости — не от дедлайна и адреналина, как в тестировании, а от ощущения, что ты единственный, кто понимает картину целиком. Или думаешь, что понимаешь, что, в общем-то, одно и то же. Но и только этого давления мне перестало хватать — в какой-то момент я осознал, что у меня есть свободное время, есть желание заниматься чем-то другим и я резко придумал план, как мне ограничить себя еще сильнее и не решать свои личностные проблемы.

Следующим экспериментом стал DevOps, и я до сих пор не уверен — было ли это осознанным выбором или очередным побегом от скуки. DevOps привлёк меня тем, что здесь всё либо работает, либо не работает, и это происходит прямо сейчас, в реальном времени. Никаких серых зон аналитика, никакого "давай обсудим на следующей встрече", если прод упал, ты об этом узнаешь раньше всех, и следующие несколько часов твоя жизнь буквально принадлежит не тебе. Давление здесь самое физическое из всех, что я испытывал — будильник в три ночи, красные дашборды, коллеги в панике в общем чате, и только ты знаешь, где искать проблему. Это не дедлайн тестировщика и не размытая ответственность аналитика, это прямо сейчас, прямо здесь, и цена ошибки измеряется не репутацией, а деньгами компании за каждую минуту простоя. Я подсел на это так же быстро, как и на всё остальное, острое ощущение, что без тебя система рухнет, оказалось ничуть не хуже любого другого наркотика.

Если смотреть на всё это со стороны, то картина складывается довольно очевидная. Каждая новая роль, каждый новый вид давления, каждая дополнительная работа — это не карьерный рост и не любопытство, это способ не оставаться наедине с собой. Пока есть дедлайн, пока горит прод, пока кто-то ждёт от тебя ТЗ, не нужно думать о том, что происходит за пределами рабочего чата. Я построил себе очень удобную психотронную тюрьму и назвал её продуктивностью.

Я не решаю проблему социализации — я её обхожу. Я не учусь быть в отношениях с людьми, я нахожу среду, где общение строго регламентировано задачами и тикетами. Я не разбираюсь с тем, почему мне скучно и пусто, я просто добавляю ещё одну работу, ещё один дедлайн, ещё один повод не поднимать голову от экрана. Это не многозадачность и не амбиции. Это избегание и обслуживание собственных тараканов.

Самое неприятное в этом всём — я функционирую и могу в таком режиме жить. Я справляюсь с задачами, меня ценят на проектах, мне платят деньги. Система работает настолько хорошо, что со стороны это выглядит как успех. Никто не скажет тебе, что ты болен, если ты продуктивен. Никто не предложит помощь человеку, у которого всё в порядке по всем внешним показателям. Ты просто продолжаешь, потому что механизм отлажен и смазан, и единственный, кто знает, что внутри пусто — это ты сам.