Агата Кристи, Альбер Камю и Карстен Петер Тиде: 3 книги моего мая

Агата Кристи. Весь Пуаро в одном томе.

Когда читаешь всего Пуаро подряд в хронологическом порядке легко заметить, так меняется со временем стиль изложения, приоритеты автора и отчасти даже сам главный герой. В ранних произведениях очень сильно влияние Конан Дойла. Капитан Гастингс — ухудшенная вариация доктора Ватсона — и бывший полицейский Пуаро, неутомимо восхваляющий работу своих маленьких серых клеточек. Автор даже не пытается скрывать это, даже наоборот.:» Все очень просто, мой дорогой Ватсон, — с видом превосходства улыбнулся я. — Скорее всего, она просто позвонила не в ту квартиру!» (рассказ «Загадка дешевой квартиры»). Много позднее в сборнике рассказов «Ранние дела Пуаро» Агата Кристи еще раз обыграет это сходство и даже создаст своего рода пародию на знаменитый рассказ Конан Дойла «Конец Чарльза Огастеса Милвертона». И в самом деле ее «Дама под вуалью» начинается с похожей истории, включая поход честных сыщиков в дом шантажиста, но затем все выворачивается наизнанку.

В большинстве произведений раннего периода для автора наиболее важен закрученный динамичный сюжет, этому отдаются все силы и выдумка, тогда как характеры героев часто едва намечены. Ярким исключением из этого правила стали романы «Убийство Роджера Экройда» и «Убийство в восточном экспрессе».

Иное дело произведения послевоенного периода. Из них за редким исключением исчезает капитан Гастингс, что пошло только на пользу самим произведениям. Его отчасти заменила миссис Оливер, сочинительница детективов и большая любительница яблок (Тут просто необходимо заметить в скобках, что Агата Кристи свойственна ирония и самоирония, напрочь отсутствующая у Конан Дойла, он слишком серьезен). Сюжеты становятся менее динамичными, но отнюдь не менее увлекательными. Пуаро поудобнее усаживается в кресле и неустанно повторяет, что его главная задача думать, а собирать окурки и прочие улики — это дело полиции, которая с ним прекрасно сравняется. И главные: в большинстве этих произведений ярче описаны характеры действующих лиц. А еще в этих романах масса житейских подробностей, примет эпохи, когда они создавались. Поэтому позднего Пуаро я читал с большим удовольствием. И мне трудно выбрать, что понравилось более всего. Пожалуй так: «Пять поросят», «Лощина», «Прилив», «После похорон», «Хикори-дикори», «Кошка среди голубей», «Миссис Макгинти с жизнью рассталась». Впрочем, это не рекомендация. У другого читателя будет иной список.

Carsten Peter Thide. Jesus und Tiberius: zwei Söhne Gottes

Для начала несколько слов об авторе. Карстен Петер Тиде — немецкий историк, теолог, знаток античной литературы и достижений библейской археологии. Его книга «Иисус и Тиберий» — это не только параллельная биография двух современников, но и рассказ о соприкосновении и взаимовлиянии двух миров греко-римского и иудейского. Потому свою книгу автор начинает с объяснения некоторых ключевых понятий эпохи, в которой жили и действовали герои его книги. Например, кем был Сын Божий для римлянина и иудея?

Здесь стоит отметить, что автор исходит из того, что канонические евангелия — исторический документ, благодаря которому об Иисусе мы знаем значительно больше, чем о большинстве его современников. Например, нам неизвестно имя Понтия Пилата, только фамилия и фамильное прозвище. И даже его должность мы из-за ошибочного указания римского историка Тацита чаще всего называем неверно: прокуратор. Во времена Тацита должность наместника Иудеи действительно называлась так, но сам Понтий Пилат, равно как и его предшественники, был префектом.

Автор с удовольствием погружает читателя в детали и подробности того мира, впрочем, в этом погружении нет ничего лишнего. Все рассказанное необходимо для лучшего понимания жизни и устремлений двух сынов божьих. Автор сопоставляет и перепроверяет имеющиеся в его распоряжении источники и читатель получает яркий портрет двух современников, никогда не встречавшихся друг с другом. Но автор подумал и о такой встрече. Если бы Иисус имел римское гражданство, он мог бы, как позднее это сделал апостол Павел, потребовать суда императора. Поскольку император Тиберий имел желание и привычку во многие дела вникать лично, то такая встреча была бы возможно. Далее автор размышляет, о чем они мог ли бы поговорить и может даже в чем-то согласиться друг с другом. Не надо спешить с вопросом: ну что может быть общего у еврейского проповедника из Галилеи и римского императора. Автор очень внимательно отслеживает точки соприкосновения и некоторые из них просто удивительно. По свидетельству историка Светония Тиберию отнюдь не симпатизировавшему, будучи на Родосе император объявил приближенным о желании навестить всех больных в городе. Те поняли это на свой лад и доставили к императору всех больных и даже для его удобства рассортировали их по заболеваниям. Тиберий был немало удивлен этой расторопностью и в первый момент даже не знал, как реагировать на это. Но затем вышел к людям и поговорил с каждым, извиняясь за доставленное неудобство. С одной стороны, перед нами сцена, достойная гоголевского «Ревизора», а с другой… С другой стороны слышится: «Я был болен, и вы навестили меня».

В итоге мы имеем интересную хорошо написанную книгу, по прочтении которой хочется попросить добавки.

Альбер Камю. Посторонний. Чума. Падение

Прочитал один за другим три романа Камю и в очередной раз убедился, что каждую книгу нужно читать вовремя. К этим текстам я уже опоздал. Попадись они мне в руки в совсем молодые годы, была тема для размышлений и, может быть, даже споров с ровесниками. А сейчас, когда вопросы о том, что такое хорошо и что такое плохо, для самого себя уже решены, все проблемы, которыми мучаются герои Камю, оставляют равнодушным. И написано хорошо, и философский размах есть, но что мне до того? На самом деле из трех романов наиболее приглянулся «Посторонний», где с философствованием скромней всего. А наименее — «Падение», роман-монолог, где сплошной философский поток сознания и ничего, кроме этого. Ну а «Чума» скромно пристроилась посерединке: там все-таки герои не только страдают философией, но и действуют. Как-никак чума в городе.