Этот текст написан в Сообществе, в нем сохранены авторский стиль и орфография
Джидда, Саудовская Аравия.
Мы прилетели не без приключений.
Сначала —адова очередь на получение виз. Для россиян визы не нужны, если это не Умра или Хадж, но фотографируют тебя на допотопный Canon, снимают отпечатки (украдёшь —будут знать, кому рубить руки) и пишут ручкой цифры в загранпаспорте.
Сидишь ты при этом типа в МФЦ, но воняет прелыми ногами, и очередь не двигается. Тебе дали талон, но это было два часа назад. Что вообще происходит?
— Салам алейкум, —говорю. —Нам долго ждать?
— Алейкум ассалам. Wait, wait, — был ответ.
Чемоданы, конечно же, уже уехали.
— Где наш багаж? — спрашиваю у африканца. Выглядит он так, будто недавно зарезал петуха для ритуала вуду: высокий, плотный, в шапке как у обезьяны Абу и в белой длинной рубашке. Отвечает на арабском.
— Дай наш багаж, — говорю уже суровее. Сейчас!
Вздыхает, пишет справа налево.
— Names?
— Анна и Алина.
— О, ты знаешь, — оживляется он, — Алина —это известный тиктокер в Пакистане!
— Ещё бы нам это помогло.
Через 40 минут поисков багаж найден.
Меняем доллары на риалы. В один обменник большая очередь, в другой — никого. А почему в другой никого? А это банк. Надо иметь карточку этого банка. Действительно, как же без этого?
Перед нами мужчина в полотенце — специальное полотенце для хаджа. Он меняет деньги: сначала для себя. Потом для дочери. Потом для жены. Потом для матери на каталке.
— Почему бы не поменять сразу большую кучу наличных? — не выдерживает африканец впереди меня.
— А как я должен рассчитаться с матерью, дочерью и женой? — удивляется тот.
Конечно, не взять же чек и не посчитать потом спокойно на калькуляторе.
Наконец моя очередь. Арабка, которая должна мне менять деньги, просто встаёт и уходит. Молча, забрав сумочку и контейнер для еды.
— Она ушла, ты видела? Просто сумки взяла и ушла?
— А рубли меняете? — это я уже отстояла другую очередь.
— Что это? (Если что, россияне входят в топ-5 туристов в Саудовскую Аравию.)
Выходим к таксистам. Каждый кричит: «Сёстры, сёстры! Поехали в Мекку! Поехали в Медину!»
Нас хватает один. Зовут АбдульАзиз.
— Сёстры, давайте я отвезу вас. (Кстати, общественного транспорта нет. Тут вам не Дубай.)
— Пойдём, АбдульАзиз, — вздохнули мы.
Абдульазиз не подвёл (и это было уже большое везение). Мы приехали в сетевой отель Ibis, но даже в сетевых отелях розетки — британского типа. В Дубае можно вставить российские вилки, но тут вам не Дубай.
Поэтому обязательно берите с собой адаптер (Саудия — дорогая страна, купить на месте — дороже).
Мы вызвали такси (пользовались Bolt, платить можно наличными, в отличие от Uber, к которому у меня не получалось привязать Alipay (хотя, если на Alipay есть юани, к Uber должно привязываться)) и поехали на Saudi Food Show.
В Джедде нет общественного транспорта. Жара + 45 градусов в сентябре, нет пешеходных дорожек. Если идёшь пешком, то идёшь по праху, пыли и земле, а сверху печёт яростное солнце. Режим работы магазинов — с 3 часов дня до 3 ночи.
В такси кондиционеры морозят так, как я, например, никогда не сталкивалась в том же Гуанчжоу. Мы ходили с непокрытой головой — вроде бы в Джедде так можно. На выставке было много непокрытых участниц, но большинство — из Ирака.
Лет семь назад у женщин появилось больше прав, поэтому они спокойно работают, ездят за рулём, сидят в ресторанах, курят сигареты. Сигареты, кстати, очень дорогие, поэтому большинство юзает снюс.
С собой на выставку у нас был чемодан образцов. Когда я подходила к Superdom, какой-то парнишка вырывает у меня из рук чемодан и начинает его везти на импровизированной тележке (оторвал дверь, привязал верёвку и тащит волоком свою конструкцию). Ну допустим, решила я. Подойдя к нашему стенду, он объясняет жестами, что нужны деньги.
(Кстати, в Саудии почти не говорят по-английски (вот тебе и американский сателлит, лучше выучить пару фраз на арабском).)
Ну допустим, опять соглашаюсь я, и отдаю ему 10 риалов. Он жестами объясняет, что ему нужно 50 риалов (чуть больше тысячи рублей).
— Ты уходить, — злюсь я.
Вообще, в Саудии я не стеснялась показаться злюкой. «Глаза в пол», — говорю сразу, если кто-то активно смотрит. (А пялятся многие, но украдкой.) Говорю по-русски, максимально сурово. Знаю, что русский для иностранцев звучит угрожающе.
Арабы, видимо, тяжело переживают «предательство», как они называют, со стороны США. (Хотя никто никому не должен, что они как маленькие.) Цитируют Мюнхенскую речь (активнее даже, чем в Тегеране), говорят: «Русские своих не бросают».
Ну допустим, делаю вид, что верю я, добавили восточного сахарку.
— Сестра, — подходят ко мне два араба. — Разреши выразить тебе уважение за то, что ты так открыто носишь крест (и декольте, но за это не поблагодарили).
— Меня не побьют? — спрашиваю.
— Не должны, — расстёгивают рубашки, в густой шерсти на груди откапывают кресты. — Мы прячем, потому что кто-то может отреагировать плохо, но от христианской общины Саудии тебе — респект.
Хм, думаю. Видимо, я несколько эпатажно выгляжу.
В день открытия у нас, двух русских женщин, активно брали интервью, и наутро мы проснулись знаменитыми. Точнее, проснулась я от чьего-то взгляда. Пакистанец в люльке мыл окно и пялился.
— Глаза в пол! — рявкнула я.
Он заволновался, люлька накренилась.
— Ладно, take care, — говорю, — нам несчастных случаев на производстве не надо.
На телефоне куча пропущенных. Звонили Мухамеды, звонили Фейсалы. Нас показали на местном телеканале и в интервью на радиошоу Good Morning KSA.
«Вас украдут», — писали мне Мухамеды и Фейсалы. — «И увезут в пустыню. Вам нужна надёжная защита, я выдвигаюсь из Эр-Рияда, ждите, буду вас сопровождать».
— Вы дикие, что ли? — отвечаю. — Зачем воровать людей?
— Анна, вас украдут, — говорит мне африканец на стенде. Качается на длинных ногах, как на шарнирах. — Я смотрел вчера телевизор, и видел вас. Самое безопасное — нам сейчас вызвать частный самолёт и полететь в Могадишо, я покажу вам Сомали.
У африканцев всё же жесткое чувство юмора.
