Этот текст написан в Сообществе, в нем сохранены авторский стиль и орфография
Мы, взрослые, построили мир, где ребенку проще и удобнее сидеть перед экраном, чем находиться на улице. Занятия в школах организованы таким образом, что ребенок вынужден сидеть. Речь идет о системном кризисе, а системный кризис можно решить только на уровне закона. За недостатком движения стоят не лень ребенка и не плохие привычки родителей, это системная проблема среды. Мы создали общественное и городское пространство, которое вынуждает детей сидеть. Точно так же депрессия и тревожность не возникают на пустом месте — они напрямую связаны с биохимией организма и физической пассивностью. Что позволяет мне утверждать подобное? Различные исследования, проведенные ФГБНУ «Институтом развития, здоровья и адаптации ребенка» и в рамках Европейской инициативы ВОЗ по эпиднадзору за детским ожирением (COSI) отражают печальную картину. Многие показатели уже озвучивались, но я сосредоточусь на примере 15-летних девушек. Среди 15-летних девушек норму движения — 60 минут в день — выполняет только каждая десятая. Это чрезвычайная ситуация. Среди мальчиков показатель ненамного лучше — 17–20%. Уже к поступлению в первый класс почти треть детей имеют лишний вес. Мы проигрываем эту борьбу еще до того, как дети начинают ходить в школу.
Девять из десяти 15-летних девушек страдают хронической гиподинамией, а это означает слабый иммунитет, нарушение осанки, проблемы со сном и психическое истощение еще до достижения совершеннолетия.
В организованном спорте — речь идет о спортивных клубах, тренировках, активных кружках — уровень участия на самом деле довольно высокий. По данным спортивного регистра, в таких занятиях участвуют 60–64% всех школьников. Но почему нас это не спасает? В этом и заключается главный парадокс: если более половины 15-летних девочек ходят на тренировки, то почему достаточно двигаются только 10%? Тренировка — это всего лишь один или полтора часа в день, два-три раза в неделю.
То есть ребенок два-три раза в неделю ходит на футбол или танцы, а в остальные дни без тренировок сидит за партой, в машине или в смартфоне. В итоге его средняя недельная физическая активность намного ниже здоровой нормы. У подростков с возрастом исчезает и так называемая спонтанная активность в свободное время. На улице играют сидя, в школу ездят на автобусе или машине, а подростки, бросившие тренировки, не заменяют их никакой другой физической активностью.
Посмотрим на биологическое воздействие движения. Мы не говорим о психическом здоровье через призму физической активности, но говорить об этом нужно именно так. Движение — это топливо не только для мышц, но и для развития мозга. Дофамин и эндорфины — естественные вещества против стресса. Ребенок, который не двигается, биологически беззащитен перед тревожностью и депрессией. Плюс когнитивные способности. Движение улучшает кровоснабжение префронтальной коры головного мозга, а значит, активный ребенок лучше учится.
Мы можем тратить миллионы рублей на лечение психических проблем детей, на психиатров и лекарства, при этом игнорируя самое дешевое, доступное и естественное средство — ежедневную физическую активность, которая регулирует химию мозга без побочных эффектов.
Возраст 7–10 лет — это золотой период для моторного развития, когда формируются пожизненные двигательные привычки и ощущение собственного тела. Позже сделать это в разы труднее. Ежедневные занятия физкультурой в начальных классах стала бы нашим лучшим оружием против социального неравенства. Она гарантировала бы, что даже дети из менее обеспеченных семей или удаленных регионов получали бы профессиональное физическое воспитание, обретая привычки на всю жизнь. Малоподвижность означает колоссальные расходы для социальной системы и здравоохранения. Речь идет о диабете и сердечно-сосудистых заболеваниях. При этом профилактика в школе и детском саду способствует улучшению здоровья и трудоспособности населения.
