«Никого в жизни так не боюсь, как своего отца»: как в 23 года справиться с тревожностью
Я мучаюсь тревожностью уже много лет. Я бы даже сказала, с детства.
Лет с 15 она становилась все тяжелее. Сейчас мне 23 года, и приступы случаются чуть ли не каждый день. Я никогда никому об этом не говорила, считаю, близкие мне не поверят и скажут, что это модное молодежное желание пожалеть себя. Или что раньше такого не было, а сейчас напридумывали себе болезней.
Моя тревожность выражается в очень сильной боли в грудной клетке, больше похожей на жжение. Также появляется тошнота, я теряю аппетит, закрываюсь, устаю и просто исчезаю из поля зрения. Ночью мучаюсь бессонницей, даже не могу слушать музыку. Боюсь лечь спать без телефона, видео отвлекают меня от мыслей.
Я совершенно не могу строить отношения. Я никогда ни с кем не встречалась, а парни, с которыми я сближалась, со временем начинали вызывать эти симптомы. Я убирала телефон, избегала и игнорировала их, пока они не теряли интерес. Но несколько раз это не срабатывало: парень, который мне нравился и с которым дружили много лет, влюбился в меня. А я просто испугалась. Когда он звонил, у меня дрожали руки, меня тошнило. Я с этим не справилась и бросила его в игнор. Думаю, я причинила ему боль, но мне физически плохо, я сильно себя виню за это.
То же самое было и с прошлым моим другом, мы были знакомы чуть ли не с самого рождения, потому что наши мамы подруги. В 19 лет он признался, что давно влюблен, меня это напугало, и я испортила отношения между нами. Уже несколько лет он мне снится, но мы больше не общаемся. Сейчас мне снова понравился мальчик, который давно со мной знаком, но мне опять стало плохо и пропал аппетит.
Вкратце расскажу о своей жизни: я родилась в деревне, жили мы неплохо. Родители были ветеринарами, папа — главным врачом. У нас строился большой дом, была иномарка, все всегда ставили нашу семью в пример. Но за стенами происходило страшное: отец полностью контролировал маму, он заставлял ее делать всю работу — от уборки до топки бани, он даже сам никогда не рубил дрова. Мама обязана была готовить три раза в день и всегда разное, на ужин нельзя было приготовить суп, потому что на ночь это не еда, а просто вода. Обязательно нужно было ложиться тогда же, когда и он, — в 10 вечера.
Когда мама нарушала правила, зачастую он ее сильно бил: были гематомы, разбитый нос, синяк на глазу, однажды я даже видела, как он ножом хотел полоснуть ей по горлу. На следующий день все жили как будто ничего не было, но я никого в жизни так не боюсь, как своего отца.
Он снится мне и моим братьям в кошмарах и всегда убивает нас. И мы просыпаемся в панике.
В 15 лет я переехала в Москву в общагу, но постоянно переживала за маму. Снилось, как он убивает ее или меня, а самое страшное — в том доме оставались мои младшие брат и сестра. Три года назад мы смогли перевезти маму в город, теперь она начала жить спокойно. В браке она прожила 30 лет и родила пять детей. Замуж вышла в 16, потому что родители сказали: так надо.
Когда я жила далеко от дома и постоянно переживала, тревожность начала проявляться сильнее. Сейчас она просто выбивает меня из жизни. Я странно себя веду и боюсь, что это не только скажется на моих отношениях, но и друзья и родные перестанут меня понимать и сочтут плохой потому, что я делаю парням больно: общаюсь, а потом исчезаю. Я понятия не имею, что мне делать, но никому не могу ничего сказать — они мне не поверят.
В моей жизни было еще куча плохого. Например, с нами жила бабушка, она воспитывала нас, и мы ее любили. Она — мать отца и часто разнимала родителей. Когда мне было 13, я видела, как она мучилась от болезни. Она умерла у меня буквально на глазах, я видела ее последний вздох. Еще я не помню свое детство: только моменты, когда папа бил маму. Недавно младший брат спросил меня, помню ли, как обнимала и успокаивала его, когда родители дрались, я сказала, что совсем не помню такого.
Мария Игнатьева
психоаналитический психотерапевт, директор клиентской поддержки сервиса «Ясно»
Почему у ребенка появляется тревожность
Мне очень хочется поддержать вас. В письме вы дважды говорите, что рассказывать некому, поскольку вам никто не поверит. И этим объясняете происхождение всего остального. Но вам верю я и любой специалист, к которому вы обратитесь.
То, что вы описываете, вполне объяснимо. Вы росли в атмосфере противоречий и насилия. Сразу же подчеркну, что домашнее насилие неприемлемо ни в какой мере и не может быть оправдано. Ребенок в подобных обстоятельствах усваивает запрет на проявление чувства и впоследствии считает его объективным свойством мира, а не приобретенным правилом, которое можно пересмотреть. Вашу уверенность, что близкие сочтут все выдумкой, — отражение этой установки. Она относится к дому, из которого вы уехали в пятнадцать лет, а действует до сих пор.
Отдельного внимания заслуживает то, что вы описываете как собственную «жестокость» к молодым людям и в чем вините себя. Первая близость, которую вы наблюдали в семье на протяжении многих лет, была устроена как отношения власти и опасности. Привязанность женщины считалась беззащитностью, а мужская любовь проявлялась в форме контроля и физической силы. Ваша мама вышла замуж очень молодой, по решению своих родителей, и провела в браке тридцать лет. В детстве вы усвоили, чем заканчивается сближение, и теперь это знание работает автоматически.
С помощью реакции на приближающуюся близость психика охраняет вас от уже минувшей опасности. Но проблема в том, что она срабатывает сейчас — в обстоятельствах, где угрозы нет. Отличить одно от другого самостоятельно почти невозможно, вам нужен тот, кто способен отделить прошлое от настоящего. Эту функцию берет на себя психотерапия.
Ваши сны говорят о том же самом. Психика продолжает возвращаться к материалу, который не был переработан вовремя. Провалы в воспоминаниях о детстве функционируют так же: память ребенка убирает то, что превышает его возможности «вынести», и делает это ради его же сохранности. Поэтому ваша неспособность вспомнить эпизоды, о которых вам говорит младший брат, свидетельствует скорее о величине нагрузки на вас, чем о каком-либо изъяне.
Как преодолеть тревожность из-за тяжелых отношений в семье
Найдите психотерапевта с опытом работы с последствиями домашнего насилия и травм детства. Вам нужны регулярные консультации специалиста. Процесс небыстрый, и обещать облегчение через месяц было бы нечестно.
При бессоннице и потере аппетита проконсультируйтесь с психиатром. Когда тело «выбито из строя» настолько, что сил не остается, ему требуется передышка, прежде чем психика будет готова к разговору. Сны и бессонница возвращают вас «к материалу», который когда-то нечем и не с кем было переработать. Медикаментозная поддержка в такой ситуации не замена терапии, а способ вернуть ресурсы для нее.
Перестаньте трактовать избегание как собственную жестокость. Помните, что ваша реакция на приближающуюся близость охраняет вас. Понимание этого механизма само по себе не выключает симптом, но снимает вину, которая сейчас мучает вас.
Проверяйте мысль «мне не поверят» на реальности сегодняшнего дня. Эта установка описывает дом, из которого вы давно уехали, но совсем не факт, что она справедлива сейчас. Поговорите с окружающими вас людьми. Начать можно с одного человека, которому вы доверяете чуть больше остальных, или сразу со специалиста, для которого ваша история не будет ни выдумкой, ни преувеличением.
Признайте за собой роль, которую вы несете с детства. Вы характеризуете себя как человека, приносящего вред окружающим. При этом вы описываете то, как заботились о других: утешали младшего брата, пока родители дрались за стеной, тревожились о матери из общежития, будучи пятнадцатилетней. В тринадцать лет вы находились рядом с умирающей бабушкой и оказались тем, кто сообщил о ее смерти родителям.
Ребенок, взявший на себя взрослую роль в собственной семье, почти всегда убежден, что сделал недостаточно. Посмотрите на свое письмо как на хронику добрых дел, проявлений заботы, а не вины.
