Почему Ирану удается так легко блокировать Ормузский пролив

После начала военной операции США и Израиля против Ирана движение через Ормузский пролив замерло, а десятки коммерческих судов по обе стороны пролива были вынуждены встать на якорь.

До очередной эскалации конфликта на Ближнем Востоке через пролив проходило порядка 20% от объема мирового потребления нефти. Из-за боевых действий и закрытия этого маршрута цены на нефть уже выросли на 40%.

Расскажу, почему Ормузский пролив важен для мирового рынка нефти, почему страны Персидского залива не могут обойти пролив и как Ирану удается блокировать движение по этому морскому пути сравнительно малыми силами.

Ормузский пролив разделяет Оман и Иран и позволяет выйти из Персидского залива в Индийский океан.

Для Бахрейна, Катара, Кувейта, Ирака и в значительной степени ОАЭ и Ирана пролив критически важен с точки зрения морской торговли. Это единственный маршрут для судов, которые следуют из Персидского залива в Оманский или обратно.

Длина пролива составляет более 150 км, глубина — преимущественно 70—100 м, ширина — 55—95 км. В самой узкой точке пролива  ​она составляет 33—39 км.

Специфика навигации. Воды пролива относительно неглубокие: на большей части маршрута глубина не превышает 121 м, во многих местах она 60 м или меньше. В проливе много крупных и мелких островов.

Движение здесь организовано как на шоссе: 2 морские мили для судов, выходящих из пролива, 2 морские мили для судов, входящих сюда, 2 морские мили — буферная зона между двумя полосами. В сумме получается 6 морских миль, это всего 11,11 км. Для сравнения: максимальная ширина Невы — у Стрелки Васильевского острова — чуть больше километра.

Большая часть судов, проходящих через пролив, — крупные танкеры, перевозящие нефть, нефтепродукты и СПГ.

Трафик в Ормузском проливе обычно очень оживленный. В нормальных условиях в мирное время через пролив ходит 100 судов в сутки. Так что даже без войны капитанам судов нужно быть очень внимательными. Плотное движение крупных кораблей в относительно узком коридоре означает непростое маневрирование и значительные риски сесть на мель.

Все это позволяет Ирану контролировать движение в проливе относительно небольшими силами.

Кому принадлежит Ормузский пролив. Географически пролив находится в водах Ирана и Омана. К территориальным водам страны относят  ​ближайшие к берегу 12 морских миль, или примерно 22 км.

Но взгляды Ирана и других стран на то, как можно пройти через этот пролив, расходятся.

Регион Персидского залива — один из ключевых мировых центров добычи и экспорта нефти и газа. На него приходится около 30% от общемировой добычи. Также этим странам повезло с большими запасами газа: они обеспечивают 17% от мировой добычи.

Как итог, на танкерах по Ормузскому проливу перевозят 20% от всей потребляемой в мире нефти, 27% от всей нефти, которую транспортируют в мире морским путем, и 20% мирового экспорта СПГ.

Но по Ормузскому проливу перевозят не только нефть и газ. Страны Персидского залива — крупные экспортеры мочевины, важного сельскохозяйственного удобрения: через пролив экспортируется около 10%.

Также этот маршрут важен для высокотехнологичных отраслей экономики: на Катар приходится треть от мирового производства гелия, сырья, необходимого для создания полупроводников.

Возможностей обойти Ормузский пролив у многих стран Персидского залива практически нет. У абсолютного большинства стран этого региона трубопроводы и экспортные терминалы расположены на побережье, поэтому их танкеры вынуждены плавать через пролив. У Ирана, Кувейта и Катара нет физической возможности обойти Ормузский пролив.

Больше всего повезло с географией и экспортной инфраструктурой ОАЭ: если Ормузский пролив станет недоступен, страна может перенаправить часть баррелей по трубопроводу из Персидского залива в район Оманского залива и сохранить примерно две трети экспорта. Саудовской Аравии и Ираку повезло меньше: их экспортные мощности, которые действуют в обход Ормузского пролива, сильно загружены и не смогут принять дополнительные объемы.

Экспортная инфраструктура стран Персидского залива пока слишком заточена под транзит через Ормузский пролив: большая часть мощностей нефтепроводов, НПЗ и портов сконцентрирована в районах вблизи побережья залива. Блокада Ормузского пролива грозит миру потерей значительной части потребляемой энергии: если пролив закроют, то нефть и СПГ из региона просто не получится вывезти.

Сильнее всего от экспорта нефти, который проходит через Ормузский пролив, зависят страны Азии: КНР получает через пролив 37,7% импортируемой нефти и конденсатов, Индия — 14,7%, Южная Корея — 12%.

А вот Европа не так зависит от этого маршрута: через него проходит всего 3,8% ее импорта нефти.

По словам вице-премьера РФ Александра Новака, у России морских поставок через Ормузский пролив фактически нет.

В тестовом режиме иранская сторона перекрывала часть залива на несколько часов еще 18 февраля — для проведения военно-морских учений. Но по-настоящему перекрыть пролив Тегеран ранее не решался, хотя и угрожал.

28 февраля 2026 года США и Израиль атаковали Иран. Несмотря на технологическое превосходство американцев и союзников, по состоянию на 3 апреля 2026 года Тегеран продолжает сопротивление.

Тогда же, 28 февраля, иранские силовики объявили о том, что закрывают пролив, и предупредили, что любые суда, идущие по этому маршруту, будут атакованы.

Протяженная береговая линия вдоль узкого пролива позволяет Ирану держать суда в напряжении достаточно простыми методами — при помощи береговой артиллерии, быстроходных катеров и дронов для атаки на неповоротливые гражданские суда.

Встать на якорь в открытом море были вынуждены порядка 150 танкеров и коммерческих судов.

По сообщениям СМИ, в первые дни войны Иран атаковал как минимум два танкера, нарушивших запрет. Но даже без угрозы иранских атак ходить по Ормузскому проливу было бы слишком опасно: США и их союзники активно бомбят цели на южном побережье Ирана, а Иран наносит удары по территориям дружественных американцам арабских государств на другом берегу.

С учетом узости пролива в условиях боевых действий всегда есть возможность, что ракета или дрон отклонятся от цели и заденут танкер.

Есть и другое препятствие: чтобы нейтрализовать радиоэлектронные мощности противника, иранская сторона глушит навигационные системы. С начала конфликта стало известно, что свыше 1 100 судов в Персидском заливе столкнулись с электронными помехами. Пересекать пролив, когда система навигации работает нестабильно, — значит обрекать себя на риски столкнуться с другим судном или сесть на мель.

Фактически с начала марта трафик в этом месте спал до минимума. Если до войны каждые сутки через пролив проходили по 10—12 груженных нефтью танкеров, то уже в начале марта трафик упал практически до нуля.

Иногда в СМИ встречаются упоминания того, что один или два танкера смогли пройти по проливу. Например, по данным Bloomberg, ко второй половине марта трафик оживился: 14 марта из Персидского залива через пролив прошли пять танкеров, а 5 марта — четыре.

В итоге многие танкеры стоят неподалеку от пролива в ожидании окончания боевых действий. По состоянию на 6 марта 2026 года по обе стороны Ормузского пролива стояли 200 нефтяных танкеров.

Правда, у некоторых судов получается спокойно пройти. 17 марта 2026 года Bloomberg сообщил, что несколько танкеров под флагами нейтральных государств  ​смогли пересечь пролив в близости от иранского берега.

Теперь Тегеран надеется совместно с Оманом создать собственную систему контроля и пропуска транзита по своей территории.

7 апреля президент США Дональд Трамп объявил о том, что достиг соглашения о перемирии с Ираном. Боевые действия должны были прекратить на две недели и пролив на это время должен был быть открыт для судоходства. Но пока трафик в проливе восстановился до довоенного уровня, поскольку мирные переговоры между США и Ираном, проходившие 11—12 апреля, не увенчались успехом. Уже 13 апреля Трамп сообщил, что США будут блокировать попытки любых кораблей войти в пролив или выйти из него.

Иран — самый серьезный противник, с которым США сталкивались со времен как минимум вьетнамской войны.

Последней крупной войной Штатов была война против Ирака, который по размерам в 3,8 раза меньше Ирана и где на момент вторжения США проживало в четыре раза меньше людей, чем в Иране сегодня  .

В пользу Ирана играет как минимум два фактора.

Иран может легко минировать воды пролива. Здесь на Иран работает география: длинная береговая линия позволяет закладывать мины в разных местах в пределах территориальных вод. При этом суда, с которых ставят мины, нередко маскируют под рыболовные. Хорошей глубиной для закладки морских мин считается 60 м: это достаточно глубоко для того, чтобы минеры могли установить мину, но достаточно близко к поверхности воды для того, чтобы крупное судно напоролось на нее.

Согласно данным американской военной разведки, у Ирана в запасе около 5 тысяч морских мин. Если иранцы смогут установить их все в водах пролива, то разминирование может занять неопределенно долгое время, даже если сама война закончится очень быстро. Для сравнения: в 1991 году Ирак установил в Персидском заливе тысячу мин и их демонтаж занял два месяца.

Иранское военное производство относительно дешево. Иранские дроны могут стоить до 35 тысяч долларов и наносить немалый ущерб. Американские ракеты, которые сбивают эти дроны, могут стоить от 578 тысяч до 4 млн долларов. В итоге запас снарядов США истощается быстро, и не факт, что его получится быстро восполнить: 13 марта источники Financial Times в правительстве Штатов сообщили, что за две недели войны страна потратила боеприпасы общим объемом в несколько лет закупок. При этом об успехе пока и речи не идет: иранский режим держится и не сдается.

Ситуация, когда богатые и технологичные американские войска не могут быстро победить значительно более бедного и отсталого противника, не уникальна. В начале 2024 года йеменские хуситы, поддерживаемые Ираном, чуть не парализовали мировую торговлю, поставив под угрозу судоходство в Красном море и на подходах к Суэцкому каналу.

До войны через Ормузский пролив экспортировалось около 20 млн баррелей нефти в сутки. По подсчетам инвестбанка Goldman Sachs, уже через две недели войны суточная «недостача» на мировом рынке составляла 16,2 млн баррелей — даже с учетом перевода части экспортных объемов за пределы пролива.

То есть мировой рынок в одночасье потерял около 15% от предложения — это самый масштабный нефтяной шок за последние 53 года.

С 27 февраля по 17 марта 2026 года цена барреля Brent выросла на 54%, достигнув 111,7 $. Цена СПГ с 27 февраля по 16 марта подскочила на 40%.

Куда пойдут цены дальше, зависит от длительности блокады: есть оценки, по которым цена барреля Brent может достигнуть и 140 $, и даже 200 $. Ведь рынок реагирует не только на фактический дефицит нефти, но и на ожидание дефицита, если конфликт затянется.

В случае с газом эффект для цен, вероятно, должен быть меньше. Через пролив до сих пор шло 20% от мировых поставок СПГ, но СПГ составляет лишь 14% от мирового потребления газа. Таким образом, мировой рынок газа теряет лишь 2,8% от предложения, что не так много. Но для рынка СПГ — особенно в Азии — это все же чувствительный удар.