«Меня мама наругает!»: как помочь ребенку проигрывать без слез и истерик — на примере шахмат
Этот текст написан в Сообществе, в нем сохранены авторский стиль и орфография
Страх проигрыша у ребёнка не всегда означает, что шахматы ему не подходят. Разбираем, почему дети 5–7 лет так тяжело переживают поражение и как взрослым помочь им проигрывать без слёз, истерик и стыда.
О Сообщнике Про
Руководитель шахматной онлайн-школы «Яблоко Ньютона». Шахматное звание — мастер ФИДЕ. Тренер по шахматам с 20-летним опытом. Дипломированный педагог и спортивный психолог. Автор методики обучения шахматам детей с СДВГ. Автор книги «Мой ребенок — шахматист».
Это новый раздел Журнала, где можно пройти верификацию и вести свой профессиональный блог.
Ребёнок делает ход на онлайн-доске и тут же оборачивается. Не один раз. После каждого движения фигуры. У меня включена камера, и я вижу: мальчик не столько играет, сколько проверяет по лицам взрослых — всё ли правильно? За спиной то папа, то старший брат: «Думай!», «Ну зачем ты туда пошёл?». А потом папа пишет мне: «Он без нас играть не может».
За годы работы с детьми я много раз видела: страх проигрыша редко начинается с самой доски. Обычно ребёнка пугает не ошибка сама по себе, а то, что будет после неё.
Вот почему я смотрю не только на слёзы после партии. Плачут после поражения очень разные дети: и чувствительные, и вполне боевые. Меня обычно интересует другое — чего именно ребёнок так боится. Самого факта, что не выиграл? Или того, что будет «после»: разбора полётов, напряжённого лица папы, домашнего «ну как же так»?
Вот здесь страх проигрыша и становится виден по-настоящему: не в самих слезах, а в том, как ребёнок заранее усваивает, что ошибаться опасно.
«Меня мама наругает»
С Серёжей это стало заметно особенно быстро.
Серёжа начинал бодро. На пробном занятии уверенно заявлял: «Я всё знаю!». На деле — не знал, просто нахватался по верхам от брата. А когда дошло до реальной игры, выяснилось, что за этой бодростью стоят чужие голоса.
Однажды он сам признался: «Я без папы играть не могу». А папа добавил фразу, после которой всё встало на место: «Сын перед турнирами очень боится. Говорит: “Я всем проиграю, меня мама тогда наругает”».
В пять-шесть лет одна неудачная партия ощущается как катастрофа. И дело тут не в избалованности. Ребёнок боится не мата на доске, а того, что сейчас на него посмотрят «как-то не так». Стыда и сравнения. В шахматах это вылезает быстро: игра честная, даже беспардонная. Она не рождает страх, а работает как проявитель.
Цена одной фигуры
Дальше важно понять, где обычное расстройство после поражения, а где уже настоящий страх проигрыша.
Один мой ученик блестяще решал задачи. Но стоило в партии потерять хотя бы одну фигуру — у него опускались руки. Всё, игру можно было останавливать. Одна осечка перечёркивала для него весь турнир.
Вот это и есть важный маркер. Не сами слёзы, а цена ошибки. Если ребёнок поплакал, выдохнул и через пять минут снова готов в бой — это нормальная живая реакция. Но если он заранее дрожит перед турниром или каждые три секунды ищет глазами взрослого — это уже про страх.
Родителям в такие моменты очень хочется помочь: подсказать, подстраховать, «спасти» от провала. Но поддержка — это не стоять за спиной и не шептать в ухо тревожное «Думай…». Это не отнимать у него право самому пройти через проигрыш.
Кубок под подушкой
Чаще дело вообще не в детях, а в том, чего от них ждут взрослые. Вслух мы говорим: «Нам это просто для развития». А про себя уже думаем про кубки. Дети считывают это мгновенно.
Серёжа как-то выиграл турнир в детском саду. Весь следующий урок он показывал кубок в камеру и поглядывал на него каждые две минуты. Папа тогда заметил: «Он с ним даже спит. У старшего брата, кстати, ни одного шахматного кубка нет». Маленькие дети слышат такие вещи слишком хорошо.
Что делать, когда искрит?
Помогает не лекция о том, что «проигрывать полезно» (детям от этого ни холодно ни жарко), а спокойный взрослый, который не раздувает из неудачи драму века.
Когда родители спрашивают, как научить ребёнка проигрывать, я обычно думаю не о характере, а о том, насколько безопасно ему ошибаться рядом со взрослыми.
В «Яблоке Ньютона» на онлайн-турнире была ситуация, когда Андрей после проигранной партии начал плакать, и родители сразу позвонили мне. Родители были настроены жёстко: если начал, то действуй до конца. Но в разговоре мы с ним пришли к другому: сейчас он сам решает, продолжать или нет. Андрей подумал и решил турнир остановить.
В состоянии аффекта ребёнок не учится выдержке, он просто тонет. Иногда лучший ход взрослого — снизить цену ошибки.
Что в такие моменты обычно помогает:
- Даём доиграть самому, не перехватывая инициативу (и мышку).
- Отделяем ошибку на доске от личности ребёнка («Твой конь попал в ловушку», а не «Ты невнимательный»).
- Разбираем партию потом, когда внутри уже не штормит.
Навык проигрывать появляется не сразу. Сначала ошибка, потом слёзы или злость, а потом — ещё одна попытка.
Был ученик, который раньше при виде угрозы мата закатывал истерики, а спустя год сам спокойно предложил сопернику: «Давай реванш?». Не потому, что его «воспитали», просто проигрыш перестал быть для него концом света.
В конце концов, мы учим их не тому, как красиво держать лицо. А тому, что даже после самого обидного поражения мир не рушится, а папа всё так же готов пить с тобой чай.
