Как я взошла на Килиман­джаро на Новый год: под­готовка, оборудо­вание и стоимость

Героиня этого материала встретила 1 января по пути на самую высокую точку Африки.

У Татьяны уже был опыт горных восхождений, но экспедиция в Танзанию на Килиманджаро выделяется. Она рассказала, как организовано восхождение, насколько сложным был маршрут и чего ожидать на нем.

Идея взойти на Килиманджаро, или Кили, как гору ласково называют местные, появилась, когда я впервые увидела ее вживую. Мы путешествовали по разным национальным паркам Кении и смотрели за великой миграцией  . По пути в парк Амбосели увидела Килиманджаро издалека, и в голове сразу заиграла песня Филиппа Киркорова «На Килиманджаро живет черная богиня…».

Когда видишь гору, которая стоит посреди «ничего» с белой шапкой, скрытой в облаках, не возникает вопроса, идти или не идти. Это самая высокая вершина Африки — целого континента. Все самое всегда вызывает восхищение: самый высокий небоскреб, самый быстрый бегун.

К тому же я живу в ЮАР уже третий год — быть так близко к Килиманджаро и не взойти на вершину было бы преступлением.

Гиды. У меня было два контакта: англоговорящий гид в Танзании и русскоговорящий менеджер компании Altezza, которую посоветовал знакомый, уже поднимавшийся на Килиманджаро. Мне захотелось пойти с русскоязычным оператором. Менеджер прислал программу и предложил удобные способы оплаты, включая рубли. Для брони требовалось оплатить только небольшой взнос, а все остальное — после прибытия в Танзанию или даже после восхождения.

Как потом выяснилось, Altezza — это международная компания, которая работает на рынок США, Великобритании, России и европейских стран. Она проводила туры для «Орла и решки» и других брендов. Ни разу не пожалела, что выбрала ее: видела, что творится на горе с другими группами, и была рада, что пошла не с ними. Но об этом позже.

Маршрут. Наша группа поднималась по маршруту Лемошо. Он считается классическим и одним из самых живописных — на нем очень высокий процент успешных восхождений, как мне сказал менеджер. Лемошо начинается на западном склоне и доступен в шести-, семи- и восьмидневном вариантах. У нас был семидневный — с 27 декабря по 2 января  .

Группа. В нашей группе было 13 человек: четыре из Великобритании, пять из США, одна мексиканка и три россиянки, включая меня. На такую компанию предусмотрено порядка 60 человек обслуживающего персонала, среди которых только шесть гидов, а остальные — портеры, повара, кемп-мастера и представители других профессий.

Незадолго до поездки моя подруга сказала, что мне не о чем переживать и меня ждет лакшери-восхождение — так и получилось. Мои два похода на Эльбрус и к базовому лагерю Эвереста и рядом не стояли по уровню сервиса. Конечно, я шла не за этим, а за страданиями, но если экспедиция сопровождается таким уровнем комфорта, мне остается только поблагодарить организаторов. Даже если вы забыли что-то арендовать или почувствовали, что экипировка недостаточно теплая, портеры могут принести все необходимое.

Стоимость. Заплатила 2 800 $⁣ (214 341 ₽)  , из которых 100 $⁣ (7 655 ₽) требовались сразу для брони. Еще 200 $⁣ (15 310 ₽) стоила аренда дополнительного оборудования и вещей. Если добавить к этому билеты из Кейптауна и обратно, расходы на еду и поездку на горячие источники, вышло примерно 340 000 ₽.

Физическая. Мой образ жизни включает тренировки шесть дней в неделю, иногда — по два раза в сутки: силовая в зале, а потом теннис или пляжный волейбол. Еще регулярно хожу в хайки в Кейптауне — там есть маршруты на любой вкус. Также бегаю трейлы и дистанции по шоссе, катаюсь на велосипеде, плаваю, хожу на серфинг. Все это позволяет быть функционально подготовленной к восхождению без дополнительных усилий.

Килиманджаро — технически простая гора. Весь путь на вершину представляет собой очень длинный поход вверх, как долгий хайк на высоте. Никакой альпинистской подготовки не требуется. Для Эльбруса, например, нужно больше готовиться и как минимум понимать, как работает ледоруб. Знакомые, которые узнали про планы подняться на Кили, не сильно за меня переживали.

Другое дело — подготовка к высотной адаптации. Моя напарница по палатке бодро шла пять дней маршрута, а во время штурма вершины ночью чувствовала себя ужасно: рвота, головная боль, отсутствие сил. Факторов, которые вызывают такое состояние, множество. Среди них: неправильно подобранная экипировка, которая сковывает движения и не дает телу дышать, недосып, хронические болезни. На мой взгляд, подготовиться к горной болезни нельзя, даже несмотря на хорошую физическую форму и выносливость.

Медицинская. Стоит сдать анализы перед восхождением — как минимум проверить кровь и уровень железа, а как максимум посетить терапевта и кардиолога. Но я этого не делала.

Во-первых, в ЮАР мой ДМС не действует. Я прохожу полный чекап один раз в год, когда бываю в Москве. Последний делала примерно за год до восхождения. Во-вторых, мое самочувствие говорило за себя: никаких жалоб или болезненных симптомов не испытывала.

Разве что во время перелета возникли подозрения на заболевание: ломило тело, как при температуре. Поэтому во время пересадки пила много горячего чая и воды, а в отеле попросила заварить мне местный «Терафлю» и хорошо поспала. В итоге простуда и температура меня миновали. Было бы крахом приехать в Танзанию на восхождение и вместо этого проваляться с температурой в отеле.

Во время восхождения гиды каждый день по два, а иногда и три раза проверяли наше самочувствие. У каждого была своя индивидуальная анкета с датой, временем и местом осмотра, оценкой состояния по десятибалльной шкале, данными пульсоксиметра  ​и показаниями пульса. Также в анкете можно было указывать, что тебя беспокоило в ходе маршрута.

Организаторы заранее прислали список экипировки и оборудования, которое понадобится для восхождения. Он был внушительный, но в экспедиции не обязательно иметь все. Например, у меня не было нижнего термобелья, питьевой системы и термоса — это не помешало взойти на гору.

Часть вещей из списка у меня уже была, включая:

1. Одежду. Обычные и теплые носки, шорты и легинсы, термобелье, майки, дождевик, костюм для сна, кепка, бафы, флисовые кофты, перчатки и шапка, а также куртка для восхождения.
2. Электронику. Пауэрбанк и налобный фонарь.
3. Остальное. Трекинговые палки, рюкзак, бутылки для воды и солнцезащитные очки.

Если какого-то базового оборудования нет, его можно арендовать прямо у Altezza. Я поступила так со спальным мешком, ботинками и варежками для штурма вершины, водонепроницаемыми штанами, пончо  ​и баулом, в который нужно загрузить основную часть вещей и отдать портеру.

Аптечку собрала сама и положила ибупрофен, охлаждающий крем, пластыри, активированный уголь и другие базовые препараты. Почти ничего из этого мне не потребовалось. Забыла взять диакарб, но он был у гидов и других участников восхождения. Наша группа принимала его по половинке два раза в день для профилактики горной болезни.

Еще взяла с собой перекус на каждый день — семь протеиновых батончиков. Часть из них я действительно использовала на маршруте вприкуску к чаю, а часть доедала уже на обратном пути на пересадках. Совет на будущее: если хотите взять что-то из еды, берите вяленое или сушеное мясо. Протеиновыми батончиками сыт не будешь — в то же время сбоку от вас будет сидеть сосед и жевать мясо. Я была очень зла на себя, когда поняла, что спокойно могла бы привезти вкуснейшего билтонга  ​в вакууме.

День 1. Всю группу собрали у входа в отель, где нас ждал большой автобус. Стоя в кругу, мы представились и рассказали, зачем приехали на Килиманджаро и почему решили на него взойти именно на Новый год. Чаще всего звучало слово challenge — испытание. Позже выяснится, что многие в нашей группе отправляются на гору, потому что разводятся или только что расстались, а у кого-то умер близкий человек. Прикрываясь челленджами, люди приехали залечивать раны.

Я знала, что Кили — легкая для восхождения гора, поэтому для меня это изначально был не столько челлендж, сколько возможность восстановиться после эмоциональных качелей в конце года. Восхождение похоже на длинную медитацию, во время которой получаешь ответы на вопросы или просто успокаиваешься и остаешься наедине с собой.

Когда мы сели в автобус и поехали в сторону горы, гиды запели свой гимн Jambo — сразу появилось чувство, что мы выдвинулись на миссию. По дороге познакомились с русскоязычной частью группы и трещали все два часа до въезда в национальный парк.

На высоте 2 250 м у входа Londrossi Gate нас высадили для регистрации. В журнал национального парка нужно вписать свои данные, имя главного гида, страну и еще несколько бюрократических формальностей. Такой чекин требовался практически во всех лагерях, где мы останавливались на ночевки.

Перед тем как двинуться дальше, нам раздали ланч: ананасовый сок, пакет орехов, контейнер риса с овощами, яблоко, кокосовое печенье, вареное яйцо и сэндвич. Из напитков были чай и кофе. У вегетарианцев и тех, кто не ест глютен, было отдельное меню на протяжении всего маршрута. Еще нам выдали индивидуальные боксы и стильные именные термокружки с нашими именами — в дальнейшем это помогло познакомиться и запомнить имена друг друга.

После ланча сделали фотографии с группой напротив стелы, где написано название первой остановки, и сели обратно в автобус. Нас везли так долго, потому что по пути растет лес, в котором обитают дикие животные, — безопаснее доставить группу до старта на транспорте. Еще примерно через час мы добрались до Morum Picnic Site на высоте 3 470 м, откуда продолжили путь пешком. Там прохладнее, но можно было смело идти в шортах и в легкой ветровке.

В первый день мы прошли до смешного мало — только разогрелась, а хайк уже закончился. Он составил всего 3,71 км с набором 124 м и продолжительностью полтора часа. С одной стороны, нас закинули сразу на 3 470 м и подниматься еще выше в тот день было рискованно. К тому же я чувствовала себя не очень хорошо: возможно, это связано с горной акклиматизацией. С другой стороны, в день штурма вершины нам пришлось набирать 1 км высоты, а это очень много. Спрашивается, почему мы халтурили первые два дня.

Хайк был так себе — поход в чистом поле. Накрапывал дождь, небо было серым и низким, никакой Кили мы не увидели. Этот дождь будет преследовать нас на всем восхождении. Когда наконец добрались до лагеря «Шира 1», появилось облегчение. А когда в лагере увидела кастрюлю попкорна, счастью не было предела. Представьте: вы сидите в большом тенте-ресторане у подножья Килиманджаро и трескаете попкорн!

В лагере поужинали, провели медицинский чекап, брифинг, а потом отбой — первая ночь в палатках. Русские девочки Даша и Марина разрешили пользоваться своим переносным туалетом — на восхождении это настоящий мастхэв. Ночью почти наверняка понадобится выйти, и гораздо удобнее, когда все под рукой. Не придется идти далеко к общественным туалетам — они обычно не в лучшем состоянии, могут быть скользкими, плохо пахнуть и в целом не слишком комфортны.

Еще один приятный сюрприз первого вечера — плюшевые зайцы. Внутри у них грелка с кипятком, ее хватало на всю ночь — к утру заяц все еще оставался чуть теплым. Любила снимать с него шкуру и класть грелку прямо в ноги. Однажды у меня немного намокли спальник и стопы. Чтобы просушить их, на дневной перерыв мне дали аж трех зайцев. Три зайца и я — настоящее блаженство.

День 2. На второй день подъем начался довольно поздно по горным меркам. На прошлых восхождениях вставали в 05:00 и через час выдвигались, а в этот раз мы просыпались в 06:00—06:30 и выходили в районе 08:00. Да, у всех была возможность поспать и не вставать спозаранку, но мы уходили из лагеря почти последними, собирали «пробки» из других групп по дороге и становились заложниками дождя — к обеду погода всегда начинала портиться.

Нам предстояло пройти около 7 км до «Шира 2» на высоте 3 850 м. В хорошую погоду оттуда открывается вид на вулкан Меру — пятую по высоте вершину Африки. Из лагеря был запланирован акклиматизационный выход с набором высоты 200 м, но мы пропустили его из-за дождя. Подъем физически не сложный, но через час после выхода я начала жаловаться: глазу не за что зацепиться. По сравнению с треком к базовому лагерю Эвереста в Непале пейзажи второго дня восхождения на Килиманджаро — 0 из 10.

Еще в тот день я настолько промокла, что трекинговые кроссовки никак не сохли. Убрала их в баул, где они тухли все оставшееся восхождение, а сама переобулась в ботинки. Советую брать грелки для обуви.

Хотя было 28 декабря и постепенно надвигался Новый год, ни новогоднего настроения, ни суеты никто не чувствовал. Гора — лучшее лекарство от суеты.

День 3. Программа третьего дня была более амбициозной: подъем 7 км до «Лава-тауэра» на высоту 4 600 м и остановка на обед, потом спуск 4 км до 3 900 м к лагерю «Барранко».

Хотя с подъемом кислорода становилось все меньше, высота в тот день меня не беспокоила — разве что была небольшая одышка при подъеме. Пока мы взбирались до первой точки, группа сильно промокла. Дождевики были сырыми и неприятными на ощупь. Ходить в них в туалет — тот еще квест.

На подходе к пику дождь сменился градом, а потом и снегом, которого я не видела ровно год. Не то чтобы скучала, но снежинки меня порадовали.

После ланча мы начали спуск, который оказался едва ли не тяжелее, чем подъем: камни скользкие и неустойчивые, сил и терпения из-за дождя все меньше. На ночевку остановились в лагере «Барранко», откуда открывается вид на одноименную стену, которая была нашей следующей целью.

Из лагеря мы увидели одни из самых эпичных видов на Килиманджаро и первое звездное небо!

День 4. Утром было особенно красиво. В 06:30 облака опустились — нас порадовало чистое голубое небо. Спойлер: счастье было недолгим, потому что скоро опять пошел дождь.

Нам предстоял маршрут 12 км до лагеря «Каранга». Сначала надо преодолеть Стену Барранко высотой 500 м — это хайк по довольно узкой тропинке. Потом — непростой трекинг с постоянными спусками и подъемами до лагеря. Никаких акклиматизационных выходов мы не делали из-за плохой погоды, хотя в плане они стояли.

Для подъема на стену рекомендуется выходить раньше, но мы этого не сделали и попали в скопление других групп. Замедляла нас и сама тропинка, которая сужалась как бутылочное горлышко.

Обиднее всего было за портеров: они несут больше 20 кг за спиной и вынуждены стоять вместе с нами в пробке. Еще и одеты они значительно хуже, чем гиды или туристы. И если часть пути это было не критично, потом снова пошел дождь.

Мы погуглили, сколько зарабатывает портер, и нашли цифры 50—80 $ за тур. Еще они получают долю из общих чаевых, рекомендуемый размер которых — 250—300 $ с человека. Даже если каждый турист нашей группы оставит 300 $ на чай, каждый из 60 членов персонала получит примерно 65 $. Добавим к этому верхнюю границу средней зарплаты и получим 150 $⁣ (11 489 ₽) за мучения, холод и тяжести, которые портеры переживают. Хотя они и лучше акклиматизированы, наша нагрузка не сравнится с их.

На самой Стене Барранко ничего трудного, на мой взгляд, не было. Кое-где приходилось карабкаться, но уровень сложности — детский сад. По дороге к нам незаметно подкралось облако — снова полил дождь. Килиманджаро спрятался, а нам ничего не оставалось, кроме как достать дождевики. Карабкаться в них не слишком удобно: есть риск наступить на подол и упасть.

После подъема на стену устроили чаепитие под дождем со снегом, а потом спустились на плато и долго шли по плоскому рельефу. К тому моменту дождь прекратился и горы дымились из-за испарений.

Когда показалось, что все самое сложное позади, перед нами возник очередной подъем. В начале него был последний ручей с водой — оттуда портеры набирают воду для следующих лагерей на маршруте. Гид назвал подъем baby push  , но сил почти не осталось. Он был длинным, монотонным и изматывающим. После него наконец добрались до лагеря «Каранга» на высоте 3 995 м.

День 5. Нам предстоял четырехчасовой поход в штурмовой лагерь «Барафу» на высоте 4 640 м, откуда в тот же день в 23:00 мы отправились на ночной штурм пика Ухуру, 5 895 м.

Проснулись в 07:00 и позавтракали. Утро было ясным и запомнилось тем, что наши гиды и сервисная команда устроили дискотеку. Это традиция: перед восхождением ты завтракаешь, веселишься, танцуешь и не думаешь ни о чем — полная хакуна матата. Это одновременно заряжает хорошим настроением и показывает всю команду гидов, портеров, поваров и кемп-мастеров, работу и заботу которых во время восхождения обычно не замечаешь.

Перед восхождением на восьмитысячники, например, тоже проводят традиционные мероприятия — обряд пуджа с поклонением божествам. Спели, станцевали и выдвинулись в поход.

По дороге нас снова застал дождь. Дорога заняла два с половиной часа, а общий набор высоты, согласно моим часам, составил 581 м. В штурмовом лагере мы выдохнули, но не расслабились. Осталась самая сложная часть пути — штурм!

Перед штурмом надо разобраться, что надеть и взять с собой, а также решить, пойдешь ли на ужин. На него пошли всего четыре человека из 13, включая меня. Остальные попытались поспать, хоть это и проблематично.

Нужно заставить себя уснуть в 17:00, а вокруг шум и гам — все готовятся к штурму, возятся возле палаток и светят фонарями. Многие потом жаловались, что не отдохнули: одни впервые штурмовали вершину и слишком волновались, другие в принципе не могут заснуть на высоте. Бессонница — частая проблема во время восхождений, но препараты от нее в горах принимать не рекомендуется.

Одной участнице стало плохо — двое ее сыновей пошли на вершину, а она все это время спускалась, чтобы прийти в себя.

В 21:30 начали неспешные сборы в палатке. Оделись, собрали рюкзаки и пошли на обязательный завтрак в 22:00. После него начался монотонный ход вверх. Ночь была ясная, над головой мерцали звезды.

В 00:00 наступил Новый год. Представила, как пробили куранты, выступил президент с речью и начался новогодний огонек. Вся группа стала скандировать Happy New Year, мы обнимались и поздравляли друг друга. Пока это моя самая необычная новогодняя вечеринка.

Жаль, что не было связи и нельзя было позвонить родителям и сестрам, чтобы поздравить всех со склонов Килиманджаро. К тому же доставать руку из перчатки было холодно — каждый раз думала, точно ли хочу сделать фотографию или можно обойтись без нее. Но все равно доставала и делала снимок вереницы налобных фонарей, идущих в небо.

Пальцы рук спасибо мне не сказали: к середине восхождения начала страдать от холода, хотя на мне были перчатки и варежки. Пыталась согреть руки, активнее работая палками, но особого эффекта это не дало. После восхождения на кончиках пальцев облупилась кожа — моя подруга-врач сказала потом, что это легкая степень обморожения.

Мерзли не только руки, но и ноги. Группа шла медленно, а у меня было всего две пары носков и не самые теплые арендованные ботинки для штурма. Рассказала о проблеме гидам, и они раздобыли для меня грелки: растираешь их, а потом приклеиваешь к подошве носка и надеваешь ботинок. Чтобы сделать это, пришлось сесть, разуться, еще больше замерзнуть и обуться обратно. Разницы практически не почувствовала, поэтому всю дорогу старалась активно мотать конечностями в стороны и за счет притока крови согреться.

Еще на высоте очень сушит слизистую. Выше 4 000 м в носу образуются корки — если сдирать их, раны начинают кровоточить. Кончик носа тоже сохнет и болит, потому что во время восхождения он постоянно подтекает, жидкость застывает и вызывает раздражение. На будущее подруга-врач порекомендовала смазывать нос маслом чайного дерева, вазелином или кокосовым маслом. Если уже есть небольшое воспаление или раздражение, хорошо помогает тетрациклиновая мазь.

На протяжении всего восхождения на каждую двойку участников выделен собственный гид, который следит за физическим и моральным состоянием. Подготовиться к горной болезни и полностью исключить риски нельзя, каким бы выносливым и физически крепким человек ни был. Недосып, общая усталость, слишком теплая или тесная экипировка — ее может спровоцировать множество факторов.

Перед восхождением мы с напарницей по палатке практически не спали. И если для меня это нормально, то на Марину это подействовало критически — спустя четыре часа после выхода из лагеря ее покинули силы. Возможно, сказалась еще неправильно подобранная одежда: Марина шла в горнолыжном костюме, который сковывал движения.

Когда ей в первый раз стало плохо, гид предложил колу. Я тоже сделала пару глотков, чтобы взбодриться, а спустя полчаса начала сжиматься от газов. Все намекало на диарею — одно из проявлений горной болезни. Мне совсем не хотелось останавливаться на горе и на глазах у всей группы справлять нужду, но от сжатия во всем теле становилось смертельно холодно.

Помучилась наедине с собой, а потом сообщила о проблеме гидам — у них оказалась таблетка даже на такой случай. Мне выдали сразу две и велели их разжевать. Спустя 20 минут газы исчезли и мои неприятности закончились.

Но у Марины проблемы только начинались. Если сначала она просто останавливалась на 10—15 минутные перерывы, то позже ее настигла рвота — как раз после выпитой колы. Вся группа наблюдала, как ее тошнит прямо на склоне, отчего ей становилось только хуже: все стоят, ждут тебя и смотрят, как ты мучаешься. Гиды уверяли, что теперь ей будет легче идти, но в итоге Марину оставили с отдельным проводником Хансом. Они шли в своем темпе: 15 минут ходьбы, пять минут отдыха — и так вплоть до вершины.

Ханс был очень внимательным и вселял уверенность, что все будет хорошо и она шаг за шагом дойдет до заветной таблички на пике. Мы пожелали ей того же, когда оставляли на склоне. Была уверена, что увижу ее на вершине и обниму, — так и случилось.

Сам штурм технически простой: не надо карабкаться на стены, обледенелых участков мало. Если нужно чуть выше обычного поднять ногу, гид протягивает руку или даже подхватывает участников экспедиции. Иногда я злилась: хочу взойти сама, а не чтобы меня занесли на вершину. В конце концов накопилась приличная усталость и ближе к пику начала чувствовать себя как зомби. Батарейка на нуле, идешь только на морально-волевых.

Не во всех группах гиды так внимательно относились к туристам, как в нашей. По пути наверх встретили парня и женщину из России, с которыми познакомились днем ранее. Женщина слезно просила попить: у нее воды почему-то не оказалось и ей стало плохо. Где была их группа и почему они остались без сопровождения, понятно не было. Возможно, виноваты сами, но для меня странно, что их оставили одних ночью на склоне. Позже Марина рассказала про мужчину, который бродил в темноте один. Ханс сказал ей, что тот, скорее всего, просто потерялся.

Во время восхождений особенно приятно становится, когда видишь рыжую полоску солнца. Значит, скоро восход и будет тепло! Это радикально меняет настроение: больше не придется идти в темноте и бороться с холодом.

Так получилось и в этот раз: когда мы подходили к стеле на высоте 5 739 м, полоска была уже очень яркой — я выдохнула и впервые дала волю слезам. Подумала в тот момент про Маринку — хотелось сказать ей, что осталось совсем немного. Некоторые при виде стелы даже думают, что подъем завершен, хотя до самой вершины еще полчаса. Я понимала, что это не конец, но эмоционально стало проще — все самое сложное позади.

Слева открывается вид на ледник и гору Мавензи, а справа — еще более эпичный вид на кратер Килиманджаро. Снова чувствуешь себя избранным, потому что смог преодолеть лишения и увидеть красоту, доступную далеко не каждому. В какой-то момент кажется, что идешь по другой планете: вереница людей, рыжий рассвет, кратер, ледник, снег и вулканический песок под ногами.

Пока шла дальше, крутила головой направо и налево без остановки — и наконец увидела очередь к той самой долгожданной табличке: «Гора Килиманджаро. Поздравляем, вы на пике Ухуру, Танзания, 5 895 м над уровнем моря. Самая высокая точка Африки. Самая высокая отдельно стоящая гора. Один из самых высоких вулканов мира».

Чтобы сделать памятное фото, нужно простоять в очереди 20—30 минут. На сам снимок отведена примерно минута — если задержаться и пилить контент, начинаются скандалы. Гид и один из участников другой экспедиции заняли место в очереди, пока их группа завершала подъем. Наши гиды попросили их отойти — по правилам встать в очередь можно, только если все участники экспедиции поднялись на вершину.

При желании после восхождения можно было спуститься в кратер, но в нашей группе ни у кого такого желания не возникло. Пока мы расхаживали по вершине и поздравляли друг друга, на верхушке Килиманджаро оказалась и Марина — главная героиня штурма. Нашей радости не было предела — начали рыдать и обниматься, возникло чувство единения от того, что вы вместе испытываете эти эмоции и облегчение.

Марину без очереди — не спрашивайте как — сфотографировали с табличкой, с ее ангелом-хранителем Хансом, а потом со мной и Дашей.

Восхождение заканчивается там, где и начиналось, поэтому вершина — лишь полпути. Мне рассказывали, что некоторые вип-туристы съезжают с гор на ратраках или даже улетают на вертолете. На мой взгляд, это все равно что не спеть песню до конца или недоварить суп.

Наша группа пошла вниз сама и, как это традиционно бывает, дорога назад мучает еще сильнее и выжимает до последней капли. С одной стороны, со снижением высоты становится проще, с другой — колени и стопы ноют и хочется побыстрее снять ботинки. Бонусом к этому была внезапно начавшаяся головная боль. Сначала терпела и отвлекалась разговорами с гидами, но потом приняла две таблетки ибупрофена. Решила, что уже достаточно натерпелась в тот день.

По дороге вниз нам попадались люди, которые все еще шли вверх. Не знаю, когда они вышли на штурм, но из-за их усталого вида у меня были сомнения, что они дойдут до вершины. Одна девушка рыдала из-за того, что ее развернули и не разрешили продолжить восхождение.

Спустя 11 часов мы достигли лагеря «Миллениум» на высоте 3 950 м. Подъем длился 7 часов 9 минут и 6,43 км, а путь вниз — 2 часа 35 минут. Марина пришла позже: ее спуск был настолько мучительным, что пришлось использовать кислородную маску.

Согласно моим часам, я потратила 2 844 ккал за время штурма. Всего за время экспедиции сбросила почти 3,5 кг и вернулась в свои прежние 65 кг, которых давно не могла достичь. Несмотря на тренировки и другие активности, вес долго держался примерно на одном уровне, а гора помогла избавиться от лишнего.

После возвращения в палатку хотелось раздеться, умыться и поспать. Вернее, сначала поспать, а потом все остальное. Чувствовала себя вареным овощем с батарейкой на нуле и была готова лечь прямо в одежде. Спать было запрещено: сразу после ланча нам предстояло еще 4 км спуска. Некоторые все же нарушили запрет и предпочли сон еде, но я следовала инструкциям гидов и не пожалела — такой обед, больше похожий на праздничный ужин, было бы обидно проспать.

Столы украшены свечами, еловыми ветками и красивыми скатертями. В меню — шведский стол: овощной салат с манго, шпажки с курицей на гриле, говядина с соусом, рис и конфеты Ferrero. Очень обрадовалась безалкогольному шампанскому — сразу появилось новогоднее настроение.

После обеда собрались и прошли остаток пути к финальному лагерю за 1 час 22 минуты. В этот момент меня настигли смешанные чувства. С одной стороны, грустно заканчивать эту авантюру: никому не известно, когда будет следующая. С другой — кто не мечтал помыться под горячим душем, сходить в спа, посмотреться в зеркало и поспать в нормальной кровати на чистом постельном белье.

В последний, седьмой, день нам заботливо заготовили 11,39 км похода вниз до лагеря «Мвека» на высоте 1 640 м. Это заняло у нас почти пять часов. У портеров такой же маршрут занимает 2—2,5 часа. Наверное, они просто больше хотят домой и поэтому буквально бегут мимо тебя вниз с грузом на плечах.

Спускаться бегом действительно легче. Знакомые тренеры говорили, что когда на спуске быстро перебираешь ногами, меньше нагружаешь каждую по отдельности. Но мы шли группой и придерживались одного темпа. У всех на лицах было написано только одно: «Хочу домой».

Сглаживало эмоции лишь то, что мы спускались по потрясающе красивым местам. Шли среди зеленых кустарников, которые потом превратились в джунгли с лианами. По пути гид показал нам точку, откуда можно последний раз увидеть Килиманджаро во время спуска. Мы мысленно поблагодарили гору, попрощались с ней и пошли дальше.

После спуска нас ждал еще один праздничный обед, за которым мы могли отметить восхождение — приятное окончание приключения. Затем нам вручили грамоты и медали, а потом — заветное возвращение по отелям с небольшой остановкой на сувениры по дороге.

Сразу после восхождения хотелось отоспаться в чистой постели, а не в палатке, и откиснуть в спа. Но вместо спа мы выбрали природные горячие источники в паре часов езды от отеля. Там мы провели весь день: купались, загорали и обсуждали, что пережили.

Когда меня спрашивают о впечатлениях, честно признаюсь, что все было простым, кроме штурма.

На финальном отрезке у меня возникли вопросы: зачем я мучаю себя и почему не сплю калачиком в теплой кровати. Но у меня были ответы — они есть у всех, кто хотя бы раз восходил на вершины. Экспедиция в горы — это маленькая жизнь, которую проживаешь внутри одной большой. Только от человека зависит, сколько таких жизней он проживет.

Мне понравилась надпись на подаренных нам кружках: When curiosity meets passion it creates life worth living  .

В горах думаешь и мечтаешь совершенно о других вещах, нежели на уровне моря. Начинаешь больше ценить простые радости — от интернета до горячей воды, света и даже наполненного кислородом воздуха. Люди в горах тоже другие — искушенные, любознательные, готовые идти на риск, как и ты.

В микроавтобусе по дороге к отелям мы в последний раз виделись всей группой. С кем-то остались друзьями и подписались друг на друга в социальных сетях, с кем-то попрощались навсегда. Одни продолжили путешествие по Танзании, другие планировали возвращение домой. Я ехала в Кейптаун, где меня ждали каникулы до 12 января и лето в самом разгаре.

Год едва наступил, а у меня уже достижение. Приурочить восхождение на Килиманджаро к 1 января было грандиозной идеей. Помню, какую эйфорию испытала при бронировании. Все было ровно так, как мечтала.