Рекомендую фильм «Одиссея»

Надо, конечно, очень любить или хоть ценить дар Кристофера Нолана, чтобы потратить три часа жизни на просмотр его «Одиссеи».

Впрочем, эпическая литература вполне заслуживает эпохального киноразмаха.

Причин посмотреть новый фильм от создателя «Интерстеллара» и «Оппенгеймера» слишком много, чтобы пропустить поход в кинотеатр (именно при просмотре на большом экране фильмы Нолана выглядят дорого, убедительно, масштабно). Это и блистательный актерский состав (Мэтт Дэймон, Том Холланд, Энн Хэтэуэй, Зендея, Шарлиз Терон), и любопытство — что на этот раз придумал гениальный, культовый режиссер (взявшись за экранизацию мирового бестселлера), и желание при случае защитить это кино (снятое на сотни миллионов долларов) или напротив — привести аргументы, почему оно не удалось (ведь важно, прежде чем осуждать «пастернака», прочитать его).

Начнем с последнего — что смутило. Буквально в первые минуты повествования на экране появляется шок-контент: Эллиот Пейдж — в своем новом, прямо скажем, теле (выглядит такой смелый ход практически проверкой на прочность: те, кто в этот момент не уйдет из зала, переплевавшись, точно досмотрят до конца). Если у древних греков роли женщин в театре играли мужчины, то у Нолана — чуть наоборот (вероятно, с добровольного и даже счастливого согласия звезды очаровательного фильма «Джуно»). Впрочем, должно ли это смущать искушённого зрителя, — вопрос риторический и даже слегка некорректный.

Идем дальше, рассуждая, то есть ворча как типичные русские в подобной ситуации: каждый второй (ладно, третий) актёр — чернокожий. Господин Гомер, вероятно, тоже бы удивился такой интерпретации «Одиссеи». Но не будем совсем уж ханжами — вспомним, что и в России достаточно людей с темной кожей, обладающих при этом российским гражданством. Надо ли объяснять тому же Нолану, кого брать на определённые роли? Пожалуй, нет. Оставим обиды на режиссёра грекам — вот уж кто не на шутку раздосадован тем, что в фильме о Древней Греции не сыграл ни один актёр-грек.

Из смущений, кажется, это всё. Трёхчасовой хронометраж (с его нарочито затянутыми философскими диалогами и монументальными сценами военных баталий) вполне оправдан. В общем, к протяженности этого фильма (как и к протяженности других знаковых фильмов Нолана) надо просто быть готовым, надо настроиться.

Теперь о впечатлениях. Головокружительный размах «Одиссеи» в том, как лихо эта история погружает в себя, затягивая будто водоворот Харибда, без шанса остаться в стороне. Масла в огонь подливает психоделическая музыка, сопровождающая всё повествование, но ближе к финалу преподанная напряжённой, боевой, даже маршевой мелодией. Темы времени, памяти, любви, преданности и отмщения — ключевые здесь. А к ним добавляется и другая важная тема — ответственность за однажды сделанный выбор, она же — способность вновь обрести себя после горького осознания того, какой разрушительной ценой была достигнута победа в страшной, кровопролитной войне.

Мэтт Дэймон будто всю жизнь ждал только этой роли. Настолько он органичен в образе Одиссея. Энн Хэтэуэй также прекрасна: её Пенелопа — воплощение самой верности. Восхитительна Шарлиз Терон, играющая Калипсо — красивую, мудрую, рассудительную и добродушную нимфу. Зендея в роли богини Афины, — молодая девушка, чрезмерно много знающая о боли. А Том Холланд в роли Телемаха, — любящий сын своего отца, приобретающий мужественность и пресловутую уверенность не сразу, но постепенно, осознанно. Вообще, если в «Интерстелларе» Нолан акцентирует отношения отца и дочери, то в этот раз он логично уделяет внимание отношениям отца и вечно ждущего его наследника.

Что касается испытаний Одиссея на многолетнем пути к дому, то они не просто впечатляют, а пугают, ужасают, вызывают отвращение, вдавливают в кресло, вынуждают закрывать глаза руками, даже вскрикивать, словом — хочется сопереживать главному герою. Тут и страшилища, и чудовища, и коварная ведьма, и множество стихий, обрушившихся от лица всевозможных богов. Про такое говорят: «Вот это кино! Вот это зрелище, действительно достойное и большого экрана, и Оскара!».

Заключительный аккорд «Одиссеи» предельно поэтичный, пронзительный. Воссоединение, случившееся спустя временную пропасть, любовь, прошедшая испытание, возвращение собственной чести и.. новый путь. И что есть жизнь, если не вечный путь домой — дорога к обретению внутреннего покоя? Об этом песня, записанная специально для финальных титров фильма, — When I’m Home by Travis Scott, James Blake & Ludwig Göransson. Эта мелодия завораживает, замедляет, заземляет и заставляет не слишком торопиться покинуть зрительный зал, но располагает остаться хоть ненадолго — наедине со своими грустными мыслями.

В российском прокате с 30 июля.

Сюжет: 5 из 5 баллов
Игра актеров: 5 из 5 баллов
Зрелищность: 5 из 5 баллов