Как решила деликатную проблему с помощью геморроидэктомии Миллигана-Моргана

«Горнило приключений — в пятой точке»

Геморрой, мне кажется, самый употребительный медицинский диагноз в бытовой жизни: анекдоты и шутки, метафоры и поговорки. «Нажить геморрой», «это такой гемор» и т.д. и т.п.

В общем, геморрой — это всегда проблема, как ни посмотри! А вот показывать-то его доктору обычно идут, когда уже занозы в упомянутой точке становятся шилом.

Геморроидальные узлы — образования, расположенные внутри анального канала и под кожей вокруг заднего прохода, и, предполагаю, они есть у большинства народонаселения планеты.

Сидячий образ жизни, подъём тяжестей, роды у женщин тому причиной. Эту проблему обычно не обсуждают даже с близкими, а обращаются к проктологу уже когда совсем невмоготу.

Я прожила с послеродовыми наружными узлами 30 лет. Периодические обострения, как и все мы, «лечила» мазями типа проктогливенол, обезболивающими свечками. Боль на время уходила, но возвращалась вновь и вновь.

Чаша терпения переполнилась в отпуске на красивом побережье, где планировалось много прогулок вдоль моря. Отпуск был испорчен — ходить стало до такой степени неприятно, что пришлось идти в аптеку и на пальцах объяснять, что болит и что мне надо (дело было в Турции). Тогда я дала себе слово, что, вернувшись, пойду к врачам. «Даже если это будет мужчина, он же доктор, и сам выбрал себе такую специализацию», — уговаривала себя.

Пошла в платную клинику, так как путь по ОМС (сначала получить талон к терапевту, потом терапевт даст направление, и нужно будет ловить талон к проктологу весь месяц) показался долгим, а мне важно было действовать решительно, пока была свежа память об испорченном отпуске.

Доктор оказался мужчиной, констатировал, что я являюсь счастливым обладателем и наружных, и внутренних узлов, и что сами по себе они, увы, никуда не денутся. Можно продолжать мазать, ставить свечи, но можно и пойти радикальным путём, имя ему — геморроидэктомия.

Доктор не уговаривал делать операцию, но дал контакт госпиталя, где когда-то работал сам и где, с его слов, можно было сделать операцию по ОМС, не будучи военнообязанным (дело было до 2022 года). Я записалась на платный приём (консультацию) к оперирующему хирургу, он заглянул в свою тетрадку и назначил дату госпитализации, плюс написал список анализов и того, что необходимо иметь при себе.

Анализы, чулки/ бинты, паспорт, полис ОМС

Список анализов — обычный при предстоящих хирургических вмешательствах с анестезией. Общий анализ крови и биохимия, анализ на отсутствие всех вирусов (гепатита, ВИЧ, а на момент моей операции и COVID), анализ мочи. Обязательно кардиограмма и заключение терапевта.

Купить нужно было компрессионные чулки или просто эластичные бинты (во время и после операции в них нужно находиться не менее 3–4 дней) и препараты для очистки кишечника. Тогда у меня был фортранс, который принимается в несколько приёмов и с большим количеством воды. Жаль, что тогда я не знала про эзиклен — схема его приёма гораздо комфортнее.

Сам процесс устройства в стационар в госпитале не сильно отличался от «гражданских» больниц. Заполнили документы, взяли необходимые подписи и повторный анализ на коронавирус, дождались его отрицательного результата — и, будьте любезны, ваша палата номер 7 на втором этаже. Отличие лишь в том, что в госпитале закрытый режим, а значит, и народу меньше, а больные преимущественно мужчины в пижамах со знакомой мне по парку «Патриот» звездой Армии России. Такой же принт со звездой был и на постельном белье.

Палата на двоих с туалетом, раковиной и душем. Кровати, тумбочки. Не роскошь, но всё необходимое есть, главное — чистота и порядок. Еду трижды в день всем приносят в палату. Забегая вперёд, скажу, что я в итоге почти все дни после операции, кроме первого, лежала одна. В первый день моя соседка мне помогала, но наутро операция была у неё, и гораздо более сложная, поэтому все дни она находилась в палате реанимации — так положено по протоколу.

Накануне операции со мной побеседовал анастезиолог, сказал, что оперировать будут с «эпидуралкой» — это когда ты в полном сознании, но вся нижняя часть туловища и ноги отключаются полностью.

В день операции рано утром было велено дополнительно сделать клизму, затем медсестра побрила «злачные места» (хорошо, что заранее я эту процедуру провела сама своим хорошим станком), она же забинтовала ноги, как говорится, «по самое не хочу» и в назначенный час меня, чистую внутри и снаружи, гладко выбритую положили на медицинскую каталку и повезли в операционную.

Слушаю музыку, стучу зубами и смотрю в потолок

В операционной было дико холодно (не знаю, почему) и играло «Русское радио». Меня переложили на кресло типа гинекологического. Пришёл анестезиолог. На палец мне надели пульсоксиметр, вставили венозный катетер. Сделали укол в позвоночник, не переставая беседовать со мной и шутить.

Поставили шторку, за которой я не видела, что же там происходит, а могла следить только за глазами хирурга и ассистирующей операционной сестры, поскольку большая часть их лиц была скрыта масками и шапочками. Я отвечала, стуча зубами, скорее, от холода, чем от волнения. Через несколько минут я уже не могла шевелить пальцами на ногах (закоченела?))), и операция началась.

Что творилось за шторкой, я узнала только потом, когда доктор беседовал со мной перед выпиской. Сама я ничего не чувствовала, кроме холода, и смотрела в потолок. Вся операция длилась, наверное, около часа. Когда всё закончилось, меня, наконец, накрыли тёплым одеялом, а еще минут через 20 укатили в палату, где тут же, пока не отошла анестезия (это произошло часа через четыре), поставили урологический катетер с красивым именем «катетер Фолея» для отвода мочи (с ним я лежала до вечера следующего дня). Собственно, всё.

Далее шли обезболивающие уколы 4 раза в сутки, плюс уколы, разжижающие кровь — в живот, со второго дня добавились свечи и теплые ванночки в выданном мне тазике (это называется санация анальной области с использованием сидячих ванночек со специальными растворами), а ещё свечи. Они-то и довели меня до слёз, потому что я не чувствовала, куда же их нужно вставить — было ужасно больно, и казалось, что у меня, пардон, теперь дырки нет.

Пришлось попросить медсестру помочь, она быстро нашла место, куда нужно было вставить свечку. В обед принесли бульон, потом постепенно наращивали объём и твёрдость пищи. Бинты снимать не разрешали три дня. Каждый день интересовались, вернулся ли кишечник к нормальной жизни. Вернулся на третий день, а на пятый меня выписали.

И, конечно, «оправиться» — это самое трудное и неприятное. Как и в любой послеоперационный период. Даже после выписки пару недель я страдала от того, что желание освободить кишечник прилетало внезапно и неконтролируемо, даже пришлось купить памперсы для взрослых. Вообще, врачи дают до сорока дней на восстановление — это нормально после такой операции.

Со временем все функции восстановились. И, главное, никаких заноз и болей!

В этот период важно освободить себя от любой тяжкой работы, чтобы избежать риска кровотечений и выпадения новых узлов. Мне мои близкие обеспечили полное спокойствие, поэтому всё обошлось без неприятностей.

Как рассказал мне доктор, операция была проведена, скажем так, классическим способом. Сейчас часто предлагают сделать малоинвазивные процедуры, в ходе которых воздействуют на узел, но не удаляют его. Посмотрела статистику — при таком подходе у 60% пациентов с последней стадией хронического геморроя симптомы возвращаются.

Я пережила именно хирургическую операцию, при которой узлы полностью иссекаются. Этот испытанный годами традиционный метод лечения по-прежнему считается очень эффективным: у 96,4% оперированных пациентов не только нормализуется качество жизни, но и не возникает рецидивов в ближайшие годы.

Конечно, какой метод лечения использовать, решает врач, исходя из анамнеза и прочих вводных пациента. На медицинских сайтах я прочитала, что ни один из видов не имеет преимущества перед другим. И что существует более 250 способов иссечения узлов!

Самый распространенный из них — метод Миллигана-Моргана, предложенный ещё в 1937 году. «Процедура предполагает иссечение трех основных узлов с прошиванием сосудистой ножки, при этом удаляются еще покрывающие образование ткани». Это мой случай.

Довольна ли я, что сделала операцию? Да.

• Приём проктолога, консультация оперирующего хирурга — 5.000
• Покупка бинтов, чулок, препаратов — 6.000
• Операция по полису ОМС
• По своей доброй воле оставила хирургу, он же зав. отделением 10.000. Он был рад, сказал, что, как минимум, сможет закупить новые тазики для отделения