«Стафф всегда неправ, потому что стафф»: как я боролась с зооагрессией Кая

Итак, Каю 1 год и 4 месяца.

Тут периодически в комментариях возникали люди с «зооагрессией!» Хотела написать об этом отдельно. Потому что агрессия у собак — это то, о чём меньше всего знают и больше всего спорят.

Самое распространённое мнение: любой «гаф» и выпад от собаки — зооагрессия! Срочно к кинологу, делать из собаки «пусечку». Учитывая, что кобели на Кая начали нападать примерно месяцев с 4,5–5, и примерно в это же время он впервые начал на эту агрессию отвечать, работать над его взаимоотношениями с кобелями мы начали очень рано.

К сожалению, большинство собаковладельцев утратили культуру общения с другими собаками и элементарное понимание языка тела собак, а также понимание взаимоотношений между собаками разных полов, размеров и возрастов.

Самое частое, что я слышу от хозяев бесповодочных мелких агрессоров: «Вы что, он у нас со всеми дружит!» — в это время их «пусечка» кидается на амстаффа, а потом кусает собаку, с которой только что играла.

Или вполне нормально у таких людей без спроса привести свою собаку третьей к двум играющим собакам. И удивиться, что их жёстко посылают пешим эротическим маршрутом.

И периодически мы встречались и с совершенно беспечными владельцами бесповодочных кобелей крупных пород, лезущих в драку. Хозяева неспешно шли за ними, недоумевая: «Вообще-то он у нас со всеми дружит!» (Сюрприз, блин!) Пока я пыталась удержать Кая и не дать кобелям подраться прям у меня между ног.

Зооагрессия (inter-dog aggression, intraspecific intolerance) — это агрессивное или угрожающее поведение собаки, направленное на других собак. Она может проявляться как по отношению к незнакомым собакам, так и к знакомым, живущим в одном доме.

Согласно исследованиям, от 22 до 47 процентов собак проявляют агрессию по отношению к незнакомым собакам. Это довольно распространённая проблема, но важно понимать: агрессия может быть как патологической (требующей коррекции), так и вариантом нормы — например, в рамках ритуального кобелиного взаимодействия. Агрессия может быть оборонительной или наступательной.

1. Атака без предупреждающих сигналов (рычания, оскала, напряжённой стойки)
2. Неспособность прекратить агрессию по команде хозяина
3. Игнорирование сигналов примирения со стороны другой собаки
4. Чрезмерная сила атаки (треплет, добивает, не отпускает)
5. Отсутствие торможения после того, как противник подчинился
6. Агрессия на «пустом месте» (без видимого триггера)
7. Генерализация — агрессия на всех/большинство собак без разбора
8. Несоразмерная реакция (кидается за 50 метров на спокойную собаку)
9. Частые, непредсказуемые вспышки без видимой причины
10. Невозможность переключить внимание собаки на хозяина в состоянии возбуждения

У Кая всё складывалось интереснее. Пока он был маленький, он только отвечал на явные выпады, если собака была соразмерной или меньше. Если же кобель был ощутимо крупнее, Кай старался не допустить или погасить конфликт, показывая подчинение. Чем взрослее он становился, тем коварнее было его «я щенок, я не хочу драться». Стоило «противнику» сделать выпад — и Кай бросался на него.

Кастрированные кобели и суки агрессии у Кая не вызывали, даже если облаивали его или огрызались. Но стоило встречному кобелю показать хоть малейшие признаки напряжения и сократить дистанцию до нескольких метров…

Из вышеперечисленных признаков зооагрессии отсутствие предупреждения у Кая — породная особенность. Типичный стафф не будет растрачивать себя на долгие предупреждения. Да, напряжённую стойку ещё изобразит, но в атаку кинется молча. Поэтому говорить, что у моей собаки зооагрессия, — слишком пафосно. Но так как в случае чего стафф всегда неправ, потому что стафф, мне нужно было другое поведение.

Учитывая природную возбудимость стаффов, над торможением мы работали с детства. Приземлиться из прыжка за игрушкой в команду «Сидеть!» — да не вопрос.

Самая простая тренировка на торможение: разыграть игрушкой, дать команду — выполнил — получил игрушку.

Ну и, конечно, выдержка. Сидеть и терпеть, пока игрушкой машут перед носом во все стороны и тычут ей прямо в пасть? Да, придётся. Смотреть, как игрушку куда-то уносят, и не бежать за ней сломя голову, а ждать, пока придут и скажут «хватать»? Обязательно.

Ах да, совсем забыла. Любая команда со щенком учится сначала дома (чаще всего), потом на улице без раздражителей, потом на улице с раздражителями — и вообще в любых местах. Потому что выполнение команды в любых других условиях — это отдельный навык, которым многие пренебрегают. А потом получается: «Он дома делает команду, а на улице не слушается».

Всё, что мне нужно было, — торможение собаки после атакующего броска.

Учитывая, что у Кая дистанция реагирования была довольно небольшой, нам нужны были близкие контакты с другими кобелями.

НО! Подконтрольные! Поэтому мы использовали любого вменяемого владельца кобеля на поводке для тренировки: «А вы можете тут рядом с нами постоять, мы потренируемся на вас не реагировать?» Честно, никто не отказывал!

Первое время пробиваться сквозь его яростную атаку со своим «Сидеть!» было сложно. Чаще всего звучало моё низкое раскатистое: «А ну сел, б****, я сказала!» — от которого садились собаки, пешеходы и пролетающие мимо птицы в радиусе трёхсот метров. При этом держала я его чаще всего за шлейку. Что потом стало для него отдельным сигналом: взяли за шлейку — конец атаке.

Сложно описать списком все наши тренировки, потому что тренировка молодой собаки происходит ежесекундно и везде. Прогулка с собакой — это не сидение в телефоне, не болтовня с приятельницами-собачницами, а мониторинг происходящего вокруг каждую секунду и своевременная корректировка поведения своей собаки.

Скорее всего, после трёх лет у собаки будут инструкции на большинство случаев, и вмешиваться в процесс прогулки придётся меньше. Достаточно будет только следить и направлять.

Срывов на проходящих мимо кобелей становилось всё меньше. Прерывал атаку по команде он всё быстрее. А уж если остановился, то терял интерес к надрывающемуся лаем кобелю. Сидел с видом: «Я что? Я ничего. Это он ч*******».

Конечно, мы сталкивались и с владельцами, которые начинали мне высказывать: «Проходите! Потом будете свою собаку воспитывать!» — при этом держали своего кобеля и стояли перед нами. «Так проходите? Что мешает вам это сделать?» — отвечала я. В начале было так, что Кай, конечно, садился, но за «противником» следить пристально не переставал. И если бы я начала в этот момент снова натягивать поводок, он бы снова сорвался в атаку. Естественно, мне нужно было переключать его на меня и команды.

Также мы сталкивались с очень беспечными владельцами кобелей, которые нисколько не смущаясь распускали поводок и шли в лоб на Кая. Пару раз я думала, что у человека сука, и особо не напрягалась — пока Кай не бросался на нарушителя личных границ.

Ещё у него была особая неприязнь почему-то к большим лохматым кобелям. Тут он кидался первым и особенно яростно. Непонятно, потому что никто из подобных собак его не обижал до этого.

Зато из обидчиков у нас был ротвейлер, посмевший гавкнуть на Кая сквозь сетку площадки для выгула. После этого я не могла оттащить атакующего Кая от площадки минут пять. С тех пор у них с ротвейлером всегда было особое внимание друг к другу. Но так как хозяин там адекватный, мы при встрече усаживали своих агрессоров и стояли болтали по 5–10 минут.

Со временем Кай перестал обращать внимание на истерящих мелкашей. Мы спокойно могли пройти через толпу заливающихся лаем и кидающихся в сторону Кая собачонок. Молча. Спокойно. На зависть хозяевам мелочи, активно пытающимся успокоить своих Кракенов.

Потом стал всё быстрее реагировать на команду «Сидеть!» при виде других кобелей, проходящих в метре от нас.

Потом стал сам проходить мимо них, не особо ими интересуясь. Последний раз мы проходили мимо скачущего на нас лохматого толстого хаски, чуть ли не задевающего Кая лапами. И как только Кай всё-таки решил на него рыкнуть, я сказала: «Рот закрыл и пошёл вперёд!» — и он закрыл и пошёл, не останавливаясь. Это была победа воспитания.

Недавняя драка Кая с бесхозным (как выяснилось, сбежавшим из частного дома с соседнего шоссе) кобелем показала три вещи:

1. Он вполне умеет саморегулироваться, даже если я не смогла сообразить, что делать.
2. Он может отпустить противника без всяких «пальцев в п***» и прочих методов снимания амстаффов с противника.
3. Он может остаться в спокойном состоянии в отношении других собак даже после драки. Я бы даже сказала, что он стал ещё меньше обращать на них внимания.

Собственно, пока я думала, что это хозяева кобеля и сейчас они его позовут, кобель подошёл к Каю. Пока Кай нюхал кобелю подхвостье, тот решил, что нужно поставить на место молодого кобеля, и кинулся на Кая, подмяв его под себя.

И пока я соображала, как одной разнимать кобелей, если один без ошейника и сверху, а второй на поводке, но под тушей в 35 килограмм, Кай вывернулся, прыгнул на соперника, схватил его за губу, прижал к земле и стоял. Даже через поводок чувствовалось, что хватка там намертво. А взгляд у кобеля говорил, что он уже 100500 раз пожалел, что вообще это всё начал.

В итоге я просто взяла Кая за шлейку. Молча. Чуть приподняла над землёй сантиметров на 10 и просто зафиксировалась в таком положении. Через 10–20 секунд Кай отпустил хватку. Кобель тут же сбежал. А Кай остался спокойно стоять рядом со мной, даже не глядя в его сторону. Честно, я даже позавидовала в тот момент его психике, потому что мои нервы оказались не такими крепкими.

Через несколько дней после драки мы встретили очень прилипчивого кобеля французского бульдога. Тот упорно лез к Каю. Кай пытался не обращать внимания. В итоге рявкнул на бульдожку, спружинив всеми четырьмя лапами, отгоняя его от себя. И сел передо мной. «Я сделал всё, что мог!»

Ну и в лесу мы встретили кобелька, который всё время от страха кидается на Кая. Кай начал было отвечать на выпад в свой адрес, но был остановлен в замахе командой «Нет!» и потерял интерес. Пока мы болтали с хозяйкой кобелька, они оба сидели рядом с нами на расстоянии пары метров друг от друга. После чего Кай был отпущен с поводка. И он, совершенно не обращая внимания на собаку, пошёл гулять. Вернулся. Подошёл уже показывая, что драться он не хочет. Отошёл по команде «Ко мне!», снова был послан гулять в лес. В итоге шёл с этим кобелем 1,5 км до выхода из леса, абсолютно на него не реагируя. Кобелек же расслабился и радостно пытался догнать Кая, но мы предпочли оставить его на поводке, чтобы не лез.

Вот такие у нас результаты работы с 6 до 16 месяцев.

Кай — не «пусечка». Он не обязан любить всех собак. Он кобель с совершенно четкими личными границами. Он терпелив. Управляем. И слышит меня даже в состоянии атаки. Он не ищет драки, но может за себя постоять. И для меня это важнее, чем радостные прыжки при виде каждой встречной собаки.