Книга шестая: «Остаток дня» Кадзуо Исигуро
Этот текст написан в Сообществе, в нем сохранены авторский стиль и орфография
«Остаток дня» — роман британского писателя японского происхождения Кадзуо Исигуро, опубликованный в 1989 году.
Главным героем и одновременно рассказчиком является дворецкий Стивенс, человек, если можно так выразиться, старой закалки, прослуживший почти всю жизнь в одном доме. Длительное время его "хозяином" был лорд Дарлингтон, однако после Второй Мировой войны жизнь резко изменилась и теперь домом владеет богатый американец мистер Фаррадей… Думаю, если вам нравится "Аббатство Даунтон", то и это произведение придётся вам по вкусу.
Роман представляет собой медленное размеренное повествование. Это воспоминания и рассуждения Стивенса, который, кажется сам того не понимая, пытается осмыслить свою жизнь. Одновременно, это и описание его путешествия. Тут, для более корректного описания произведения, позволю себе сослаться на вводное слово к статье "Память и нарратив в романе К. Исигуро «Остаток дня»" Т.Л. Селитриной:
"Отечественные критики роман Исигуро «Остаток дня» обычно оценивают как своего рода травелог, рассказывающий о феномене «английскости» и английской сдержанности.
Некоторые говорят даже о влиянии японского менталитета и японской философии, проявляющемся в изображении главного героя, дворецкого Стивенса".
Постараюсь не спойлерить, но вот несколько моментов, которые меня поразили:
1. Мистер Стивенс никогда не путешествовал. Всё свое представление о родной стране он почерпнул из общения с господами и давно прочитанном путеводителе. Более того, в ходе общения с новым владельцем дома он искренне не понимает, как этого может быть недостаточно и для чего ему вообще нужно совершать поездки.
Хотя бы в этом он в итоге меняет свое мнение — в ходе поездки Стивенс прислушивается к рекомендациям из путеводителя и советам случайных знакомых и посещает несколько живописных мест, которые действительно производят на него впечатление и даже вызывают некоторую сентиментальность.
2. Представление о долге и достоинстве у Стивенса возведены в абсолют, но при этом совершенно не ясны их критерии. Кажется, что он ушел в крайность полного самоотречения. В этом смысле очень показательной является сцена одного из приемов в доме, во время которого в том же самом доме, но, разумеется, в комнатах прислуги умирает отец главного героя.
Дворецкий, старающийся соответствовать неким идеалам, представлениям о "великих дворецких", не уделяет происходящему с единственным родным человеком должного внимания, как будто даже не понимая значения происходящего, и полностью сосредотачивается на удовлетворении потребностей гостей. И даже доктора, констатировавшего смерть отца, он просит уделить внимание гостю, жалующегося на мозоли…
3. "Критическое отношение к хозяину и образцовая служба просто не совместимы". Эта цитата вполне отражает личность Стивенса. Он не просто не критикует хозяина, складывается впечатление, что у него вовсе нет критического мышления и собственного мнения по сколько-нибудь важным вопросам. Наиболее ярко для меня это проявилось в истории с увольнением двух горничных-евреек. Сперва, ориентируясь на позицию хозяина, он "считает" это действие вполне рациональным и оправданным. В последующем же, всё так же после слов хозяина, называет это ошибкой.
"Лорд Дарлингтон был неплохим человеком. Совсем неплохим. И он хотя бы имел преимущество — мог в конце жизни сказать, что сам виноват в собственных ошибках. Его светлость был человеком отважным. Он выбрал в жизни свой путь, как потом оказалось, неверный, но выбрал сам, уж это, по крайней мере, он мог утверждать. А я — я даже этого не могу про себя сказать. Я, понимаете, верил. Верил в мудрость его светлости. Все годы службы я верил, что приношу пользу. А теперь я даже не имею права сказать, что сам виноват в своих ошибках. Вот и приходится задаваться вопросом: а много ли в этом достоинства?"
Для меня "Остаток дня" это трагедия одного человека, положившего всю свою жизнь на алтарь служения несуществующего идеала. И на закате лет осознавшего, что идеал оказался неверен, а выбор этот оказался даже не его собственным.
