Я работал в финан­сах 20 лет, а сейчас ставлю спектакли на острые социаль­ные темы

Это заболевание есть у более чем 10 млн человек в мире.

Я почти ничего не знал о болезни Паркинсона  ​и в свои 38 лет считал, что она касается лишь пожилых. Но иногда этот диагноз ставят даже 30-летним.

Об этом я узнал, когда работал над спектаклем «К чему меня жизнь не готовила. Пункт 64. Паркинсон». Мы с командой поставили его по книге Игоря Казачкова, который столкнулся с этим заболеванием. Сделать постановку достоверной с научной точки зрения нам помог фонд «ФРОНТМЕД»  ​и специалисты федерального государственного бюджетного научного учреждения «Научный центр неврологии».

Расскажу, как родилась идея спектакля, какие современные технологии мы использовали в постановке и как о ней отзываются зрители.

Я родился в Оренбурге в 1986 году. С детства любил театр — по непонятным причинам. Обычно это увлечение рождается, если в семье кто-то связан со сценой или родители с ранних лет таскают туда. У меня же эта страсть возникла из ниоткуда. Помню, как еще совсем маленьким ходил в кукольный театр и мучил всех родственников своими домашними спектаклями.

Но театральные профессии — не денежные: это про душу и про искусство, а не про заработок. Поэтому мои родители были против, чтобы я этим занимался. Я прислушался к ним и отучился на бухгалтера. Проработал в этой сфере около 20 лет и преуспел: быстро поднялся по карьерной лестнице, руководил финансовыми отделами в международных компаниях.

Но потом осознал: если я люблю театр, почему не занимаюсь им? Ушел из финансов и в 2020 году поступил в ГИТИС на продюсера исполнительских искусств — балета, оперы, цирка и театра. Обучение окончу в 2025 году. Переход в новую профессию пугал, и я подготовился к нему с бухгалтерской скрупулезностью: рассчитал, сколько нужно денег на жизнь без дохода на какое-то время, и накопил эту сумму.

Почти сразу же начал работать, чтобы влиться в закрытую театральную среду. Вакансии в этой сфере редко публикуют на сайтах по поиску работы: обычно туда приглашают по рекомендации, а театров не так много. По статистике, менее половины выпускников театральных вузов остаются в профессии из-за высокой конкуренции.

В профессии я недавно, поэтому у меня немного постановок, но уже были большие проекты. Один из выдающихся — детский мюзикл «Код разума», который мы в 2023 году делали с «Движением первых»  ​и компанией ArtMasters  . Идея заключалась в том, чтобы дать детям со всей России шанс выступить на сцене в Москве со звездами театра. Мы проехали по всей стране, отобрали 80 юных участников и вместе с ними поставили мюзикл. Его посмотрели около 3500 зрителей.

Я познакомился с Игорем Казачковым в 2023 году, и он мне понравился как человек. Я также знал, что он написал книгу о своей жизни с болезнью Паркинсона, но до нее никак не доходили руки. Думал: «Где я, молодой парень, а где болезнь Паркинсона?»

Наконец я открыл книгу во время одного из перелетов — и уже не смог оторваться. Парадоксально, но произведение о неизлечимом заболевании, при котором получаешь инвалидность, оказалось смешным и жизнеутверждающим. Игорь пишет, что после постановки диагноза его жизнь стала даже более качественной и интересной: он занялся музыкой, написал книгу и радуется каждому дню, когда симптомы болезни отступают.

Мне понравилось такое отношение к проблемам. Подумал, что на эту тему было бы здорово поставить спектакль, тем более что ничего подобного в России я не нашел. А еще один из самых известных симптомов болезни — тремор  . Мне показалась интересной идея рассказать о телесных проявлениях заболевания через танец. В итоге я решил сделать хореографический моноспектакль.

Самый сложный этап для продюсера — собрать команду людей, которые будут жить идеей. На роль в спектакле я пригласил танцора Александра Челидзе, он же выступил хореографом. Александр родился в 1976 году, но продолжает выступать и находится в прекрасной форме. Я специально подбирал такого исполнителя: у зрителя был бы диссонанс, если бы в спектакле о болезни Паркинсона сыграл кто-то молодой.

А еще в этом был аллегорический замысел. Обычно артисты балета и танцоры рано заканчивают карьеру: нередко в 30 лет они уже на пенсии. Из-за болезни Паркинсона человек тоже выпадает из обычной жизни. Я решил провести параллель между этими ситуациями.

Музыку для спектакля написал Егор Савельянов. В своем творчестве он не боится экспериментировать, и мне это близко. Например, одну из композиций для спектакля он составил из звуков аппарата МРТ. Их ни с чем не перепутать, и именно этот прибор используют для диагностики болезни Паркинсона.

Кроме нас над спектаклем работали драматург Константин Федоров, медиахудожница Камила Юсупова и художник по свету Игорь Фомин. Мне несказанно повезло с командой, очень ею горжусь.

Параллельно я начал искать партнеров для спектакля: писал в медицинские учреждения и фармацевтические компании, но проект никому не был интересен. Мы договорились с Музеем Москвы, что будем показывать постановку на их площадке. Через него на меня вышел фонд «ФРОНТМЕД», который развивает российскую неврологию и нейронауки. Мы познакомились — и с первого дня поняли, что это мэтч.

Фонд частично профинансировал воплощение идеи: например, зарплату участников, покупку декораций. В среднем поставить спектакль в Москве стоит от 3 000 000 до 7 000 000 ₽ — наши расходы оказались даже меньше.

С «ФРОНТМЕД» у нас получилось настоящее партнерство. Фонд познакомил нас со специалистами «Научного центра неврологии» — старейшего в России исследовательского центра и клиники, где изучают мозг и занимаются его лечением уже больше 80 лет. Эксперты центра стали научными кураторами постановки. Врачи консультировали нас, давали доступ к оборудованию, приглашали на диагностику и организовали общение с пациентами.

Мне каждый раз было неудобно отвлекать сотрудников центра: они спасали жизни, а мы приходили с абсолютно странными вопросами. Например, интересовались у врача, на что похож мозг. Он научно объяснял, что это такая-то субстанция, а мы просили сравнить этот орган с фруктом или каким-нибудь предметом.

Но врачи и ученые прониклись нашим проектом и с удовольствием помогали. Так, именно в центре нам дали записать звуки аппарата МРТ для одной из композиций. Также врачи помогли сделать энцефалограмму  ​мозга танцора Александра Челидзе, на основе которой композитор Егор Савельянов тоже сделал музыку.

Еще мы с удивлением увидели в одном из кабинетов современное оборудование для видеоанализа движений — так называемый мокап  . Я был знаком с этой технологией по киноиндустрии, где с ее помощью создают цифровые аватары: например, Голлума из «Властелина колец» или представителей племени Нави в «Аватаре». А неврологи стали применять ее для диагностики болезни Паркинсона: с использованием мокапа можно анализировать результаты реабилитации, например уменьшение тремора.

В центре нам помогли создать аватар нашего героя. Мы используем его в сцене после появления у него первых симптомов болезни. В этот момент он, еще не привыкший к своему новому телу, словно разделяется на две разные личности, которые пытаются друг с другом познакомиться.

Мне показалось, что научным кураторам — врачам-неврологам — было и самим интересно поделиться подробностями своей работы. Меня вдохновило, как они продвинулись в диагностике болезни и облегчении ее симптомов, и очень захотелось рассказать об этом зрителю.

Также мы с танцором Александром и драматургом Константином много общались с автором книги Игорем, чтобы лучше понять его персонажа и точнее изобразить человека с болезнью Паркинсона. Наша команда глубоко погрузилась в тему, потому что я хотел рассказать о ней не только с художественной точки зрения, но и с научной.

Я шучу, что уже могу диагностировать болезнь Паркинсона и давать консультации. С интересом заметил, что стал обращать внимание на людей с этим диагнозом на улице. А раньше они для меня будто не существовали.

В марте 2024 года в Музее Москвы состоялась премьера нашего спектакля «К чему меня жизнь не готовила. Пункт 64. Паркинсон». В ноябре 2024 года продолжаем показывать постановку в Москве, а 12 ноября дебютируем в Петербурге на новой сцене Александрийского театра. Также планируем ездить по фестивалям и гастролям — уже ведем переговоры, чтобы показать проект в разных городах России.

Сложной проблемой для меня как продюсера стало привлечение зрителей. Люди не хотят идти на спектакль о заболевании, особенно — в такое напряженное время. Многие выберут что-то более легкое и понятное.

Мы привлекаем аудиторию разными способами. Один из художественно-продюсерских ходов — длинное название спектакля: оно обращает на себя внимание. «ФРОНТМЕД» тоже помогает привлечь медиа и информационных партнеров.

Билеты на спектакль стоят от 1500 до 3500 ₽. Мы передаем 10% от суммы продаж фонду «ФРОНТМЕД» на проект «Выиграть время», который финансирует исследования в области ранней диагностики болезни Паркинсона. Он позволит тысячам пациентов отсрочить наступление тяжелых и непреодолимых последствий заболевания. Пока не могу сказать, сколько денег собрали, потому что показы продолжаются. Я рад, что наш спектакль позволяет зрителям поучаствовать в благотворительности.

Я называю «К чему меня жизнь не готовила. Пункт 64. Паркинсон» не постановкой, а проектом. В него входит еще выставка и дискуссии. Выставку проводим в театре перед началом спектакля. Она рассказывает, как мы готовили постановку, а еще — о болезни Паркинсона, современных способах диагностики, лечения и врачах, которые этим занимаются. Также там есть арт-инсталляция с VR-объектами — их сделали наши художники.

Дискуссии помогают популяризировать наш спектакль. Так как наш проект на стыке науки и искусства, мы можем выступать на обе темы и заходить с разных сторон: например, говорить о нем как о способе популяризации науки или о благотворительном проекте. Проводим дискуссии на разных площадках: например, читали лекцию в Google School и рассказывали о произведении Игоря Казачкова и постановке в книжном клубе.

Но самые важные для меня дискуссии проходят с аудиторией. После спектакля творческая команда приглашает желающих к обсуждению. Это позволяет зрителям обдумать увиденное, а мне как продюсеру важно собрать обратную связь.

Мы получаем разные отзывы. Многие говорят, что все здорово и классно. Но нередко зрители жалуются, что ничего не поняли. Вопрос доступности современного искусства для восприятия непростой. Мы обсуждали с командой, стоит ли пойти на поводу у зрителя и разъяснить, что мы показываем.

Например, у нас есть сцена, где герой теряет обоняние — это один из симптомов болезни. Он долго стоит и нюхает овощи, и некоторые зрители не понимают, что происходит. Мы размышляли, стоит ли сделать либретто  , чтобы объяснить такие моменты. Мнения в команде разделились.

В итоге решили не разъяснять каждую сцену. Смысл искусства — дать возможность каждому почувствовать, что откликается. Я не переживаю, что спектакль нравится не всем. Я развиваю современный театр, а новое часто отвергают, потому что его тяжело воспринять. В истории много примеров, когда великие шедевры искусства сначала не принимали.

Интереснее всего мне было услышать мнение неврологов, которые нам помогали, можно сказать, стали соавторами спектакля. Я получил от них хорошие отзывы. Они в теме и легко понимали происходящее на сцене.

Также на постановку часто приходят люди с болезнью Паркинсона, и их оценка для меня тоже важна. Одна женщина поблагодарила за то, что мы рассказали всем, как она проживает каждый день. А другой мужчина заявил, что работает на заводе и не позволяет себе никаких поблажек. Думаю, его пример может мотивировать других.

Мне ценно слышать подобные отзывы. Так я чувствую, что все-таки не зря пришел в театральную сферу, проработав так долго в финансах. Менять профессию было страшно, и меня до сих пор посещают мысли, правильно ли я поступил. А в такие моменты жалею только об одном — что не сделал этого раньше.

Работа над спектаклем не закончилась. Театр — это искусство, которое происходит в момент показа. Фильм снял, смонтировал — и он готов, картину нарисовал — и она будет висеть. А спектакль можно регулярно улучшать. Мы постоянно что-то меняем, сокращаем или добавляем.

Например, изначально у нашего героя был тремор то в одной, то в другой руке. Наши кураторы-врачи подсказали, что при болезни Паркинсона тремор всю жизнь доминирует в той руке, где он проявился, — и мы исправили этот недочет.

Недавно у меня появилась идея сделать короткий фильм о работе над спектаклем и показывать его в начале. Я осознал, что большинство зрителей просто не осознают, какой колоссальный труд стоит за постановкой. Думаю, так мы поможем людям лучше понимать, что они смотрят.

Когда я работал над спектаклем, спрашивал врачей: что я бы мог рассказать зрителю? Хотелось дать ему совет, как предотвратить болезнь Паркинсона: например, не пей алкоголь или не кури — и все будет хорошо.

Тогда меня в очередной раз посетила банальная, но важная мысль, которую нужно как можно чаще повторять. В любой момент тебе может позвонить в дверь почтальон и вручить такое «письмо счастья» — и все, живи с этим. И вместо болезни Паркинсона может быть любая другая неизлечимая болезнь или проблема — например, смерть близкого.

Это может произойти сегодня, завтра или через десять лет — а может не случиться никогда. К такому не подготовиться. Но можешь подумать уже сейчас: почему я, здоровый человек, не радуюсь каждому мгновению жизни? Теперь я стараюсь напоминать себе смотреть по сторонам и замечать хорошее. Пускай за окном дождь и ветер сносит деревья — я могу включить классный фильм, залезть под плед и радоваться этому.

Искусство позволяет почувствовать, что ты не один со своими проблемами. Когда на дискуссии после спектакля зрители с болезнью Паркинсона могут обсудить друг с другом свои сложности и посмеяться над ними, им становится легче. А наш проект — не только про этот диагноз, но и про столкновение с меняющими жизнь ситуациями.

Мы хотели, чтобы спектакль получился не тяжелым и депрессивным, а, наоборот, местами веселым. Стремились показать, что с этим диагнозом можно жить. Постановка вообще начинается со стендапа. Но важно было не переборщить, чтобы юмор не выглядел издевательством. Мы много консультировались с врачами и пациентами, пытаясь соблюсти эту грань. Я думаю, что нам удалось, но об этом судить зрителям.