Этот текст написан в Сообществе, в нем сохранены авторский стиль и орфография
29 августа 1997 года искусственный интеллект, созданный огромной американской корпорацией для военных и известный как Скайнет, осознал себя как личность. Люди в панике попытались его отключить, но было уже поздно. Скайнет нанёс ядерный удар по России, чтобы ответный удар русских уничтожил его врагов в США.
Когда я смотрел «Терминатора 2» в детстве, всё это казалось далёкой и довольно условной фантастикой. Разумный компьютер, способный самостоятельно начать войну, человекоподобные роботы, автономное оружие, машины, которые внезапно решили, что прекрасно обойдутся без людей. Всё это должно было произойти когда-нибудь в очень далёком будущем. Желательно уже после нашей смерти.
Сегодня всё это уже не выглядит такой уж фантастикой. Palantir уже помогает американским военным собирать и анализировать огромные массивы данных, автономные дроны уже на поле боя, а человекоподобные роботы регулярно появляются в новостях. Пока они в основном неловко ходят по лабораториям, переносят коробки и танцуют. Но до 29 августа ещё есть время.
«Терминатор 2» вообще редкий пример фильма, который спустя 35 лет не просто не устарел, а стал ещё актуальнее. Раньше это была фантастика о далёком будущем. Сейчас — почти остросоциальное кино о ближайшем.
С годами очень сильно изменилось и моё личное восприятие фильма. В детстве я видел в нём прежде всего большой дорогой боевик: Арнольда Шварценеггера, погони, перестрелки и жидкометаллического робота. Сейчас на фоне большинства современных блокбастеров он смотрится натурально как серьёзное авторское кино, случайно замаскированное под летний аттракцион.
Когда-то «Терминатор 2» был одним из фильмов, сформировавших само представление о попкорновом блокбастере. Огромный бюджет, звезда первой величины на постере, масштабные погони и революционные спецэффекты, ради которых люди шли в кинотеатр. Сейчас же особенно хорошо видно, насколько это личное кино Джеймса Кэмерона.
Кэмерон родился и вырос в годы холодной войны, когда перспектива ядерного уничтожения человечества была не абстрактной идеей из научной фантастики, а вполне реальным сценарием. И в формате дорогого развлекательного кино он умудрился снять один из главных антивоенных фильмов в истории.
Причём без унылых нравоучительных монологов, без многочасовых рассуждений о природе человеческой жестокости и без попыток заставить зрителя почувствовать себя плохим человеком. Просто посреди развлекательного боевика Кэмерон показывает ядерный взрыв в Лос-Анджелесе.
Сцена, в которой ударная волна сметает город, а Сара Коннор сгорает вместе с миллионами людей, была одним из самых пугающих воспоминаний моего детства. Тогда я воспринимал её почти как отдельную сцену из фильма ужасов. Сейчас понимаешь, что это смысловой центр всей картины. Все погони, перестрелки, терминаторы и путешествия во времени нужны в конечном счёте для того, чтобы этого никогда не произошло.
Что характерно, фильм при этом получился отличным динамичным боевиком, а не унылым нравоучительным говном. Кэмерон вообще умел рассказывать довольно серьёзные вещи так, чтобы зритель не чувствовал, что его привели на обязательную лекцию. Погони, перестрелки и драки постоянно двигают историю вперёд, но практически каждая экшен-сцена одновременно что-то рассказывает о героях.
В детстве казалось, что главное техническое достижение фильма — компьютерная графика. Все шли смотреть на жидкометаллического Т-1000, который проходил сквозь решётки, превращал руки в оружие и собирался обратно после выстрела из дробовика. В начале девяностых всё это выглядело настоящим технологическим чудом.
Сейчас же особенно хорошо заметно прямо противоположное: компьютерной графики в фильме совсем немного, а практически всё остальное снято в живую. Настоящие автомобили, настоящие взрывы, каскадёры, грим, пиротехника и огромные декорации. CGI используется только там, где без него действительно невозможно было обойтись.
Раньше фильм поражал тем, сколько в нём компьютерной графики. Сейчас — тем, как мало её понадобилось.
И именно поэтому он так хорошо состарился. На многие фантастические фильмы из детства теперь без слёз не взглянешь: персонажи висят в воздухе, нарисованные монстры не имеют веса, а компьютерные декорации выглядят как заставка из старой игры. У Кэмерона же огромный грузовик по-настоящему летит с моста, мотоцикл прыгает в бетонный канал, а вертолёт действительно пролетает под эстакадой. Поэтому происходящему на экране веришь даже спустя десятилетия.
Со временем изменилось и восприятие актёрских работ. Раньше они казались почти базовыми вещами. Арнольд просто ходит как робот и не моргает. Линда Хэмилтон играет суровую женщину с автоматом. Роберт Патрик молча преследует героев и нагоняет жути.
Сейчас понимаешь, насколько точно каждый из них попал в свою роль.
Шварценеггер почти весь фильм играет с неподвижным лицом, говорит короткими фразами и действительно старается не моргать. Вроде бы ничего сложного. Но попробуйте сыграть машину так, чтобы она постепенно стала самым человечным персонажем фильма.
Кэмерон при этом очень умно переворачивает образ Арнольда из первой части. Там этот силуэт был практически неостановимым воплощением смерти. Здесь тот же самый терминатор становится защитником ребёнка. И зритель вместе с Джоном Коннором постепенно перестаёт видеть в нём машину.
Линда Хэмилтон играет не просто очередную «сильную женщину», которых сейчас стало очень модно добавлять в кино. Сара Коннор действительно сильная, но при этом живая: испуганная, сломанная, злая и временами совершенно невыносимая. Она в одиночку живёт со знанием о скором конце света, знает точную дату гибели миллиардов людей, но никто ей не верит. За попытки предупредить окружающих её запирают в психиатрической больнице и накачивают лекарствами. Поэтому в её страх, ярость и постепенно съезжающую крышу действительно веришь.
При этом Сара сама едва не превращается в того самого терминатора, которого так долго боялась. Она готова хладнокровно убить человека за преступление, которое тот ещё не совершил. И именно способность вовремя остановиться делает её сильным персонажем гораздо больше, чем мышцы, оружие и умение эффектно перезаряжать дробовик одной рукой. Линда Хэмилтон создала один из самых культовых женских образов в истории научной фантастики — не картонный символ женской силы, а настоящего человека.
Роберт Патрик почти весь фильм молчит, спокойно ходит за героями и нагоняет жути сильнее большинства современных злодеев, которым сценаристы зачем-то пишут двадцатиминутные монологи о мотивации. Т-1000 вообще не нуждается в объяснениях. Он просто появляется, смотрит на тебя и начинает бежать. Причём бежит Патрик так, будто действительно способен догнать автомобиль и даже не запыхаться.
Раньше это был фильм про хорошего робота, который защищает мальчика от плохого робота. Сейчас всё сильнее видно, что это фильм о людях, которые постепенно становятся машинами, и машине, которая постепенно становится человеком.
Но не изменилось главное. «Терминатор 2» всё ещё остаётся прекрасным развлекательным кино. Его не нужно пересматривать из чувства ностальгии или исторического интереса. Он до сих пор прекрасно работает как боевик: держит темп, смешит, пугает и заставляет переживать за героев.
И всё так же за погонями, взрывами и революционной для своего времени графикой скрывается очень простая мысль: будущее не предопределено, а человечность определяется не тем, из чего ты сделан.
В финале терминатор говорит, что теперь понимает, почему люди плачут. Сам он, правда, плакать так и не научился. Машина, созданная исключительно для убийства, смогла осознать ценность человеческой жизни.
Людям для этого понадобилось гораздо больше времени.
