Учебник французского и счастливая монета: какие вещи хранят у себя бездомные люди

Даже для дорогих сердцу вещиц нелегко найти место, когда негде спать самому.

Многие бездомные люди носят с собой только рюкзак или сумку: все остальное тяжело таскать, а за вещами приходится постоянно следить, чтобы их не украли. Кто-то оставляет часть имущества в тайниках, кто-то просит знакомых присмотреть за ним. А у некоторых больше ничего и нет.

Я поговорила с четырьмя бездомными, которые останавливаются в петербургском Ночном приюте  ​благотворительной организации «Ночлежка»  . Они рассказали, как оказались на улице, какие вещи хранят при себе и каким видят свое будущее. Мы изменили имена героев и их близких, чтобы сохранить их анонимность.

Мне 44 года, скоро исполнится 45. Я родился в Кургане. Мамочка рассказывала, что я с ранних лет заинтересовался буквами — складывал из кубиков слова. Все говорили, что я начитанный и эрудированный, — и я сам к этому стремился. С удовольствием читал книги и узнавал что-то новое. А еще любил всякие загадки, шарады и кроссворды. Никто меня не учил их разгадывать — сам увлекся.

Детство я назвал бы черной полосой: были обиды, насмешки, непонимание со стороны товарищей. После школы поступил на юриста, но не доучился. Помогал маме разносить почту, подрабатывал дворником. Летом 2004 года приехал в Петербург посмотреть город. Он мне так понравился, что я стал постоянно сюда возвращаться.

Иногда я находил работу, иногда — не получалось. То снимал жилье с кем-то, то не хватало денег и ночевал на улице. Попадал в рабочие дома. Познакомился с «Ночлежкой» — здесь мне помогали вещами и приютом. Периодически возвращался в Курган, какое-то время жил в Москве, но вновь тянуло в Петербург.

В этот раз приехал в Петербург в начале 2026 года. С тех пор пытаюсь найти постоянную работу. Пока не получается, хотя я готов взяться за любую. Мешает и то, что натер новыми ботинками ногу и она опухла. Пока стопа не пройдет, трудиться будет сложно.

Вещи я храню в надежном месте — у знакомых, которым доверяю. Например, там много книг — их с собой не таскаю, лишняя ноша. Зато кроссворды удобно взять с собой и разгадывать, пока еду в общественном транспорте по делам.

Мамочка до сих пор живет в Кургане, но возвращаться в родной город я не собираюсь: там тяжело с работой, платят мало и нечем заняться.

Надеюсь, что, несмотря на трудности, все получится и я найду работу. Думаю, что сейчас у меня все же светлая полоса — стало больше знакомых и общения. В этом смысле я, наверное, преуспеваю.

Я родом из Харькова. В 2014 году, чтобы не попасть на фронт, по совету отца поехал в Ростовскую область к тетке — его сестре. Прожил у нее примерно месяц, но делать там было нечего. Начал ездить по России, добрался до Сибири. Много чем занимался: работал за компьютером и руками, печатал баннеры, строил дороги, трудился при монастыре. В Новосибирске получил «голубую книжечку» — временное убежище  .

Однажды в Москве я увидел объявление: помогают с документами, дают жилье и питание. Так попал в рабочий дом. Там из жильцов выкачивали все соки, а обещанное давали будто с барского плеча. Кормили просроченными продуктами, а по вечерам читали нотации: «Вы конченые твари, бухаете и колетесь. Бог вас миловал, что вы сюда попали». Так что не остался там.

В 2019 году осел в Петербурге — больше ни один город мне так не понравился. Тогда же впервые обратился в «Ночлежку». Надеялся, что мне помогут с российским гражданством, но это не в их компетенции. Зато получил вещи первой необходимости и часто приходил на Боровую  : попить чаю, поговорить с юристами и другими бездомными. В организации действительно поддерживают людей, рад, что такие существуют.

В 2022 году был в Москве и познакомился с Ириной. Встретил ее, когда она собиралась ехать в отпуск на родину — в Беларусь. Билетов не было, и я помог ей дотащить баулы домой, в Зеленоград. Почти сразу же у нас вспыхнула страсть — сначала фитилек, а потом костер метров на пять. Вскоре я переехал к ней, в 2023 году — наконец, получил гражданство. Мы оба работали, а по вечерам — ужинали и общались. И так каждый день, все в одной колее — была какая-то стабильность и уверенность.

Со временем Ирина начала злоупотреблять алкоголем. Не знаю, была ли у нее зависимость раньше, но за вечер она могла выпить пол-литра водки. С ней стало невозможно общаться. Пока она была трезвой — что-то соображала, стоило принять 250 грамм — превращалась в овощ. Она постоянно забывала, где что лежит, и обвиняла меня, будто я украл ее вещи.

Мы постоянно ссорились. Трижды расходились и сходились обратно, а в сентябре 2026 года расстались окончательно, и она уехала на родину.

До отъезда Ирины мы перебрались в Петербург и снимали здесь комнату. Жили в барачных условиях: без душа и стиральной машины, газ — в баллонах. Я находил подработку через приложения, например кассиром в магазине. За смену получал от 3 000 до 5 000 ₽, и кое-как хватало.

Несколько месяцев назад смартфон сломался, и я больше не мог искать вакансии. Пытался хоть что-то заработать, но все равно задолжал арендную плату за два месяца — и в сентябре оказался на улице.

Сейчас мои вещи умещаются в один рюкзак. Его мне дали в «Ночлежке», как и почти всю одежду. Из памятного — только подарок от Ирины. Когда мы жили в Зеленограде, она купила себе серебряные сережки, а мне — крестик.

Недавно я приобрел телефон и продолжаю выходить на разовые подработки. Сейчас надеюсь найти что-нибудь регулярное. Уверен, выкарабкаюсь — уже не впервой.

Мне 53 года, я родился в Вятке  ​и приехал учиться в Петербург. Год провел в педагогическом институте, а потом все-таки поступил куда хотел — на структурную лингвистику. Уже около 30 лет работаю переводчиком с английского как фрилансер — сам ищу заказы.

После смерти отца мы с мамой получили наследство. Она добавила свои накопления и купила мне комнату площадью в 13,8 м² в коммунальной квартире в Петербурге.

Когда меня спрашивают, почему я оказался на улице, для простоты отвечаю: «Соседи — крокодилы». Такая ироническая формулировка: не думаю, что за время моего отсутствия они эволюционировали. Бывало всякое, сосед распускал руки, и я решил уйти. Точно не помню когда — но прошло больше 10 лет.

Я пробовал сдать комнату или найти покупателя, но из-за соседей не получалось. Позже отказался от идеи продажи: на деньги за 13 квадратных метров смогу купить разве что жилье совсем далеко. В итоге так ничего и не решил, хотя сейчас опять об этом думаю.

Вначале я снимал жилье. В тот момент работал переводчиком на международных форумах, а когда они закончились, не смог быстро найти новые заказы. Остался без денег на улице. Иногда удавалось что-то снимать, но постоянного дохода не было. Возвращаться к маме в Вятку не собирался — у нее своя жизнь.

После потери жилья у меня начались проблемы с алкоголем. Я и раньше мог выпить пива, но настоящая угроза пьянства возникла только на улице. Здесь все от этого страдают, а кто говорит, что нет, — тот врет  . Есть те, кто научился бороться с зависимостью, но сорваться можно в любой момент.

Мне нравится его звучание. А еще в молодости работал в киноклубе и увлекался французским кино.

Сначала я много занимался в библиотеках, но оттуда стали выгонять бездомных. Можно было бы пойти жаловаться, но не было ни сил, ни желания. Стал заходить в книжный и фотографировать на телефон страницы учебников.

Не помню, когда я узнал о «Ночлежке», — наверное, оставшись без дома. Здесь мне помогали одеждой. Когда соцработник «Ночлежки» Андрей Чекрыгин узнал, что я осваиваю язык, — организовал сбор на книги. Теперь у меня два учебника и «Призрак оперы» в оригинале.

Сейчас я могу открыть книгу и заниматься прямо на улице. Проверял свой уровень по тестам — иногда получается C1, иногда хуже. Особенно плохо у меня с устной речью, просто нет практики. Бывает, мимо проходят французы, и я понимаю их речь, но заговорить страшно.

Сначала я пользовался компьютером в библиотеке, чтобы искать заказы и учиться, а после купил ноутбук и начал проводить уроки английского и французского по Zoom. Ученики сами знакомились со мной, когда я сидел с табличкой на улице и просил милостыню. Но набрать и удерживать много клиентов не получалось.

С тех пор у меня было несколько ноутбуков. Проблема в том, что вещи надо всегда таскать с собой. Так они иногда портятся или их могут своровать. Например, один раз я оставил ноутбук в камере хранения в магазине — на следующий день пришел, а та сломана и пуста.

Предыдущий ноутбук украли в пандемию. Тогда было особенно тяжело: меня кинули с работой, заказов не было. Знакомые девушки сняли мне жилье — сказали, иначе не выживу. Я смог заработать немного денег, но случился пожар. С горя я напился в парке, уснул в подъезде, и меня обворовали. Сел с табличкой возле музея Ахматовой и стал просить помощи у прохожих. И случилась фантастическая история!

Однажды ко мне подошел парень в камзоле 18 века и рассказал, что в этом месте познакомился с девушкой, а потом ее потерял. Он решил приходить сюда в надежде, что вновь ее встретит. Молодой человек сидел рядом со мной четыре дня, мы долго разговаривали. И самое интересное, он и правда дождался. На радостях обнял меня и дал 20 000 ₽. На эти деньги я купил нынешний ноутбук и смартфон. К слову, парня я еще встречал после — вместе с той девушкой.

Ноутбук — самая дорогая для меня вещь. С ним я могу искать работу и нужную информацию, читать книги. Еще создаю базу знаний по французскому языку, чтобы использовать ее в преподавании.

Сейчас я учу еще и финский. Примерно в 2024 году я разговорился с иностранкой на английском, и она вдруг перешла на замечательный русский. Оказалось, она из Финляндии, а ее муж — русский. Она поделилась, что любит ездить по России — даже в Кирове была! После этой встречи я захотел освоить еще один язык. Финский сложный, пока у меня самый начальный уровень.

Купленный вместе с ноутбуком смартфон украл знакомый: попросил позвонить — и исчез. Теперь выхожу в интернет только с компьютера, если есть бесплатный вайфай. Не могу списываться со знакомыми и учениками. Чтобы вернуться к работе и преподаванию, нужен телефон — а значит, деньги.

Но я стараюсь об этом не морочиться. У бездомных есть такая болезнь: не загадывать чересчур далеко, не строить планы. Иначе все сорвется, и накроет депрессией оттого, что выхода нет. Мечты у меня тоже нет — с возрастом все мечты пропадают. Но благодаря изучению языков я знаю: проснусь завтра — и мне есть что делать. Так я могу отслеживать хоть какой-то прогресс и ощущать, что развиваюсь.

Мне 69 лет. Я вырос в деревне на границе Вологодской и Тверской области. Отец работал в милиции, а мать — дворником и почтальоном. Потом родилась сестра, и родителям некогда было со мной заниматься. Поэтому с первого по шестой класс я жил и учился в интернате. Воспиталки были суровые. Знаете, как били? Наверное, там меня и воспитали таким: отдам последнюю рубашку, главное — совесть и честь.

За жизнь я много чем занимался. Во время службы был рядовым в стройбате — сооружали дорогу до Афганистана. Трудился на секретном заводе — такие предприятия называли «почтовыми ящиками»  . Строил дома, трудился на ферме и на заправке, был охранником.

С нуля заработал себе на жилье в Петербурге. За десять лет накопил на комнату в коммуналке в Адмиралтейском районе, после — еще на однушку. Я дважды был женат, и обе супруги хотели от меня только денег. В 2025 году я отдал комнату первой, квартиру — второй. Сестре досталась однушка от мамы. Они получили что хотели, а я пошел в «Ночлежку» — больше было некуда.

Личных вещей у меня почти нет. Здесь нельзя ничего хранить, да и покупать не на что. У меня пенсия — 18 000 ₽, смех просто. Только на курево уходит половина. Помимо самого необходимого ношу при себе только монету в 5 копеек.

В 1994 году умерла бабушка, и я приехал на похороны в деревню. Нашел у нее в банке из-под чая эту монету. Раньше было предание: когда сдаешь экзамены, нужно положить пятак под левую пятку — и тогда повезет. Ношу его при себе и верю, что это работает: ведь я пока живой.

В наследство от бабушки мне достался дом в деревне. Очень хочу туда добраться. Но поезда в те края отменили — последние 200 км нужно ехать своим ходом. Еще я даже не знаю, в каком состоянии дом. Поэтому надо отправляться туда с кем-то — что я один там делать буду? Уговаривал других постояльцев «Ночлежки», а они не хотят.

Сейчас там уже холодно. Надеюсь, в следующем году получится.