Тревога: как формируется, что за ней скрывается и как помогает психотерапия

Тревога может появиться после обычного разговора. Вы отказались от просьбы или высказали недовольство. Собеседник не возражал, но вечером трудно уснуть. Хочется написать ещё одно сообщение, смягчить сказанное, убедиться, что на вас не обиделись. Словно за право поступить по-своему придётся расплачиваться.

В этой статье мы рассмотрим, почему тревога возникает рядом с желаниями и чувствами, которые трудно признать и как с ней работают в психоаналитической терапии. На условных примерах разберём, как реальные обстоятельства переплетаются с бессознательными ожиданиями.

Тревога связана с ожиданием опасности. Она может проявляться внутренним напряжением, беспокойными мыслями, сердцебиением и трудностями со сном. Словом «тревожность» также обозначают устойчивую склонность тревожиться. Эти переживания сами по себе ещё не означают тревожного расстройства [3].

Когда под угрозой работа или предстоит обследование, беспокойство легче понять. Сложнее объяснить тревогу после хорошего свидания, похвалы или долгожданного решения. Что переживается как опасность, когда происходит то, чего человек сам хотел?

Фрейд описывал сигнальную тревогу как предупреждение, позволяющее психике начать защищаться до того, как опасность станет непереносимой. Психика может так реагировать на ожидаемую утрату любви или наказание за собственное желание [1].

Ребёнок сердится, когда родители прерывают его игру. Но в ответ на протест они обижаются, замолкают или требуют извинений. Он зависит от родителей, нуждается в их любви и заботе, поэтому злиться на них становится страшно. Постепенно тревога может возникать уже при первых признаках недовольства. Ещё ничего не сказано, а собственная злость уже переживается как угроза потерять любовь.

Это один из возможных путей формирования тревоги. Во взрослой жизни ожидание расплаты за несогласие может сохраняться. Перед разговором о зарплате возникает напряжение, собственную просьбу хочется отменить. Уступка приносит облегчение и закрепляет привычную защиту. Проверить, можно ли не согласиться и сохранить отношения, снова не удаётся.

Когда разлука переживается как исчезновение связи

До начала отношений одиночество не тяготило. Но теперь, когда партнёр стал дорог, задержка ответа вызывает беспокойство. Заверения в любви успокаивают ненадолго, затем возникает новый повод сомневаться.

Объектные отношения в психоанализе включают и реальные связи с людьми и отношения с их внутренними образами. Опыт близости постепенно позволяет сохранять ощущение связи в отсутствие другого. Если это ощущение неустойчиво, даже отзывчивый партнёр в разлуке может переживаться как готовый исчезнуть. В таком переживании растущая привязанность усиливает и страх зависимости от его отклика.

Проверка сообщений становится попыткой восстановить ощущение связи. Молчание кажется началом разрыва, хотя других признаков отдаления может не быть.

Близость может тревожить и по другой причине. Пока другой далеко, хочется приблизиться. Взаимность вызывает тревогу, будто теперь придётся отказаться от своих желаний ради его ожиданий. Возникает потребность отступить. Человек оказывается между страхом одиночества и страхом потерять себя в близости.

Когда собственная злость кажется разрушительной

Здесь тревога связана уже с собственным влиянием на другого. Можно любить близкого и сердиться на него. Сосуществование противоположных чувств называют амбивалентностью. Но злость может переживаться как нечто разрушительное, несовместимое с любовью.

После тяжёлого дня женщина выслушивает долгие жалобы родственницы. Хочется закончить разговор, но возникает тревога. «Как я могу устать от человека, которому плохо?» Заметить раздражение трудно. Вместо этого она беспокоится, достаточно ли помогла и не случится ли чего-нибудь после её отказа.

Раздражаться и хотеть закончить разговор ещё не значит причинять вред. Но бессознательно желание прервать разговор может переживаться так, словно близкому уже причинён вред. Усиленная забота становится способом загладить вину, хотя реального вреда могло и не быть. При этом человек всё меньше замечает усталость и всё сильнее раздражается.

Когда желание сталкивается с внутренним запретом

Тревога может усиливаться в момент успеха. Получив предложение о повышении, человек ищет причины отказаться. Вместе с новой возможностью придётся стать заметнее, зарабатывать больше, чем близкие или реже быть доступным для них. Любая из этих перемен может затронуть привычное место в семье.

Если право на любовь связывалось с удобством или скромностью, собственное желание может переживаться как нарушение важного условия. Внешнего запрета уже нет, но внутри сохраняется суровое требование оставаться прежним. Оно уже не нуждается во внешнем осуждении. Человек сам останавливает себя, воспринимая запрет как собственную убеждённость.

Даже если близкие поддерживают решение, внутреннее осуждение может сохраняться. «Мне нельзя хотеть большего» переживается как нравственное требование. Отказ от повышения избавляет от мучительного ощущения, что собственное желание делает его плохим. Облегчение оплачивается отказом от важной части своей жизни.

Переживание, которому пока трудно придать форму

Предыдущие ситуации связаны с конфликтом чувств и желаний. Но эмоциональный опыт может ещё не складываться в переживание, которое удаётся различить. После встречи остаётся тяжесть, хочется немедленно заняться делами. Объяснить, что произошло, пока не получается.

Бион исследовал, как эмоциональный опыт становится доступным мышлению. Контейнирование предполагает, что другой человек способен принять сильное переживание, выдержать его и помочь придать ему форму, которую можно удерживать в мыслях. Так в отношениях развивается собственная способность осмыслять опыт. Назвать эмоцию недостаточно, важно, чтобы её стало возможно переживать и обдумывать [2].

После встречи с другом человек чувствует тяжесть и хочет от всех спрятаться. Он ещё не различает, что болезненно пережил отсутствие отклика, разозлился и испугался собственной злости. Всё это ощущается как смутное напряжение, которому трудно найти объяснение. Не понимая, что происходит внутри, человек начинает искать опасность снаружи. Ему кажется, что друг отдаляется, что при следующей встрече разговор снова не сложится. Тревога сосредоточивается вокруг будущей встречи, хотя её питает и то, что осталось непережитым в предыдущей.

При тревоге в отношениях хочется получить окончательную гарантию. Проверить переписку, ещё раз спросить о чувствах. Это приносит облегчение, но следующая пауза снова ставит связь под сомнение.

Заверения в любви могут поддерживать, но не всегда затрагивают внутренний конфликт. Если нуждаться стыдно, злиться опасно, а выбирать своё значит быть плохим, напряжение возвращается. Тогда для успокоения снова требуется подтверждение извне.

Попытка совсем отдалиться тоже имеет цену. Вместе с тревожным ожиданием могут тускнеть чувства и интерес к жизни. Об этом я писал в статье «Внутренняя пустота: что скрывается за ощущением „внутри ничего нет“». Тревога и пустота могут сменять друг друга, но связь между ними важно исследовать, а не предполагать заранее.

Работа может начинаться с одного тревожного эпизода. Чего человек ждал от другого? Что почувствовал и счёл недопустимым? Как добился облегчения и от чего при этом отказался? Постепенно становится понятнее, какого последствия он боится и как пытается его предотвратить.

В отношениях со специалистом может возникать перенос. Прежние ожидания и привычные способы защищаться оживают рядом с аналитиком, хотя он может вести себя иначе, чем значимые люди в прошлом. Реальные слова и поступки аналитика тоже имеют значение, их нельзя объяснить одним переносом.

Например, хочется возразить аналитику, но вместо этого человек соглашается и тревожится перед следующей встречей. За уступчивостью обнаруживается страх стать неудобным пациентом. Кажется, специалист рассердится или потеряет интерес.

Согласие защищает от ожидаемого отвержения, но мешает обсудить важное. Исследуя этот переход, можно попробовать возразить и заметить, что происходит дальше. Аналитик способен ошибаться. Если он действительно ответил резко или неточно, важно признать и это.

Перед перерывом между встречами возникает другая трудность. Человек беспокоится, как будет справляться без привычного разговора, но стыдится своей зависимости и объявляет терапию ненужной. Отказ от терапии может защищать от болезненного признания, насколько важен другой. Исследование этой защиты помогает искать способы пережить перерыв, сохранив связь и признав потребность в поддержке.

Изменения могут проявляться в повседневных решениях. После отказа удаётся не извиняться немедленно за сам факт несогласия. Задержка ответа больше не требует сразу проверять отношения, а при тревоге перед повышением можно задуматься о своих желаниях, прежде чем отказаться. Беспокойство ещё возникает, но между ним и привычным действием появляется пространство для мысли и выбора.

Если тревога становится постоянной, нарушает сон, мешает работать, общаться или выходить из дома, стоит обратиться к психиатру или психотерапевту. Оценка состояния помогает отличить тревожное расстройство от других причин симптомов. Лечение может включать психотерапию и лекарства, выбор зависит от конкретной ситуации [3].

Впервые возникшие выраженные телесные симптомы, особенно боль в груди, обморок или сильную одышку, нельзя самостоятельно списывать на тревогу. В такой ситуации нужна срочная медицинская оценка [4].

Тревога может возникать там, где близость, злость или собственное желание приобрели смысл угрозы. Понимание этих связей помогает различать сегодняшнюю ситуацию и привычное ожидание, сохраняя больше возможностей чувствовать и действовать.

Литература и источники

1. Фрейд З. Торможение, симптом и тревога (1926)

2. Бион У. Р. Научение через опыт (1962)

3. National Institute of Mental Health. Generalized Anxiety Disorder: What You Need to Know

4. NHS. Chest pain