Письмо психологу: в детстве меня домогался отчим, и я хочу рассказать об этом отцу спустя 20 лет

В 9 лет меня домогался отчим, прошло больше 20 лет, захотелось рассказать отцу — стоит ли?

В 9 лет ко мне ночью пристал отчим: пока я спала, он моей рукой гладил свой член.

Мы тогда жили в однокомнатной квартире: я, мама и отчим. Я проснулась, но виду не подала, была растеряна и не поняла, что делать. Даже не сразу поняла, что происходит. Когда дошло, просто повернулась на другой бок, сделав вид, что вот-вот проснусь. Он ушел.

Утром я первым дело пошла мыть руки, было очень мерзко. Потом я все рассказала маме, она поверила. Каким-то образом я пошла в школу как ни в чем не бывало, хотя большую часть того дня не помню.

Когда вернулась, мама и отчим ждали меня дома, отчим плакал, просил прощения и обещал больше не пить. Он выпивал, и, вероятно, той ночью тоже, уже не помню.

Пить он, конечно же, не бросил. Еще несколько месяцев, а может и лет, он по ночам вскрывал замок в мою комнату, заходил пьяный и о чем-то со мной беседовал, точнее говорил — это скорее был монолог, мне было некомфортно.

Закрываться я стала специально, но это не помогало. По крайней мере он уже не приставал. Возможно, все это было из чувства вины, помню, он часто просил прощения. Я говорила, что все нормально, в надежде, что он успокоиться и уйдет, но каждый раз он оставался в среднем на час. Не помню, рассказывала ли я об этом маме.

Я помню обрывки того периода, это мешает полноценно понять, что именно и как повлияло. Хорошо помню те несколько минут ночью, помню, как плакала на кухне и рассказывала все маме, помню его пьяные исповеди по ночам. Больше ничего не помню.

Я рада, что мама поверила — говорят, это редкость в подобных историях. Но дальше тему замяли и никогда больше об этом не говорили. Когда уже будучи взрослой я пыталась об этом заговорить, мама уходила от разговора, хотя в целом у нас близкие отношения.

Сейчас мне 33. Прошло много лет, у меня эта история не вызывает никаких эмоций, хотя я очень чувствительна и эмпатична сама по себе. Может быть, психика защищает, а может быть сама история не такая уж и шокирующая, и должно произойти что-то более жесткое, а мне еще повезло.

Но в какой-то момент я стала задумываться о том, что мне хочется всем этим поделиться с папой. Я долго пыталась понять, для чего, почему я этого хочу. Мне точно не нужно возмездие или жалость. Я копалась в себе и пришла к выводу, что мне, вероятно, нужно признание того, что эта история была. Мне хочется, чтобы папа знал, что со мной было, откуда у меня ПТСР и ГТР, откуда у меня бесконечное чувство вины перед всеми вокруг.

Он всегда как бы снисходительно относится к женщинам, а в молодости откровенно не воспринимал их как равнозначных людей. Не унижал и не оскорблял напрямую, но всегда говорил что-то в духе «это же женщины», «вы женщины все такие», «это женское» — и так далее. Он старых правил, считает, что женщина должна быть хозяйственной, что она должна создавать «семейный очаг», что мужчина — добытчик, а женщина — домохозяйка. Мужчина — сильный, а женщина — слабая. Мне такие позиции не близки. Повзрослев, я стала чувствовать это отношение и к себе. Вспоминая, что еще мне пришлось переживать кроме того периода жизни с отчимом, мне особенно неприятно все это слышать.

Папа уехал в другую страну, когда мне было 7. Потом случился отчим, потом его мама — властная и манипулятивная женщина — жила с нами несколько лет и травила меня, потом у меня был парень, который бил. Через все это я проходила одна, никто не заступался и не решал мои проблемы.

Я сейчас это пишу не для того, чтобы вызвать чувство жалости — как раз наоборот: я это прожила, справилась с этим так, как смогла, и иду дальше. Извлекла уроки, стала сильнее, стала лучше разбираться в людях.

Папа всего этого не знает. И когда он говорит «вот, женщина не умеет то, не умеет сё, все вы эмоциональные, бла-бла-бла» — я начинаю злиться, меня берет обида. Я задаюсь вопросом, а что бы ты сказал, если бы знал, как я жила и откуда у меня диагнозы и антидепрессанты?

Если раньше мне хотелось поделиться всем этим, чтобы стать ближе с папой, то теперь к этому желанию добавилась еще одна причина: показать, что не все женщины — слабые и не могут справиться без мужчин. Могут.

Я пробовала технику неотправленного письма. Еще делилась историей с подругой и мужем. Но желание рассказать все именно отцу никуда не ушло.

Я не виню его — он был далеко, у него была другая жизнь, другая семья, он был там, а не со мной. Если бы был рядом, возможно, все было бы иначе.

У нас хорошие отношения, но никогда не было близости — в его семье, когда он был маленький, любовь никак не проявляли: ни словами, ни объятиями, ни разговорами о важном. Не просто не проявляли, это порицалось. Он сам травмирован. Ближе к 50 стал читать книги по психологии, и я вижу, что что-то да изменилось: к своей самой младшей дочери он проявляет в разы больше любви и тепла, чем ко мне и к средней дочери — это здорово.

Я боюсь, что если все ему расскажу, вызову сильное чувство вины. Пока что это единственное, что меня останавливает.