Этот текст написан в Сообществе, в нем сохранены авторский стиль и орфография
Tell me about a simple man. /Тут Одиссея, возможны спойлеры/
Сходила на Одиссею в аймакс. Зрелище — не отнять. Никакого цифрового киселя: корабли настоящие, вода настоящая, гиганты почти настоящие, песок в лицо, и на большом экране это работает ровно так, как обещали — все больше, все громче, все дороже. Выходишь слегка контуженный, в хорошем смысле.
А потом начинаешь думать о людях. И тут гуляет ветер.
Сразу оговорюсь: я не античница, Гомера в оригинале не читала и опираюсь исключительно на воспоминания детского чтения — того самого перевода Василия Жуковского, где Одиссей проходил как «многоопытный муж», а меня больше всего впечатлил циклоп. Но даже этой памяти хватило, чтобы после фильма сидеть с лицом «а где?».
- Елена. Вокруг ее кастинга почти год стоял вой, и, разумеется, не про актерскую игру. Итог: две минуты хронометража. Год культурных войн ради двух минут — ребята, вы вложились. С тем же успехом Елену мог сыграть Эллиот Пейдж: те же две минуты, а шуму было бы втрое больше, твиттер мог рухнуть.
- Афина, она же Зендая. Здесь реплик меньше, чем у меня в переписке с таксистом.
- Калипсо. Шарлиз Терон играет нюню, которую хочется пожалеть. А вообще-то это морская нимфа, семь лет державшая мужика на острове. Хитрая, злая, с претензией. Тут — глазки на мокром месте.
- Одиссей. Тот самый многоопытный муж, хитроумный, а если совсем красиво — муж коварный. Человек-схема, выигрывающий не мечом, а планом на три хода вперед и хорошо подвешенным языком. В фильме — простецкий дядька, который просто идет домой. Стреляет невпопад, зато отлично научился убегать от проблем.
- Пенелопа. Энни Хэтэуэй перебирает женихов и ждет — кумушка с рукоделием. А ведь Пенелопа двадцать лет в одиночку правила Итакой!
Мужикам, справедливости ради, тоже не завезли объема. Просто им отвели больше времени, и получилась иллюзия глубины.
Отдельный ОР: фильм как бы вырос из перевода Эмили Уилсон — первой женщины, переведшей «Одиссею» на английский. Весь пресс-тур Нолан повторял ее первую строчку, tell me about a complicated man. Взял ровно ее. Одну. Уилсон посмотрела результат и написала в London Review of Books четыре тысячи слов, от которых у журнала лег сайт: мотивации нет ни у кого, сценарий — позор, и мой любимый пункт — «нет ни одной сцены секса, и вся еда выглядит отвратительно».
Леди, я вас услышала 💅.
