«Приходи пожам­каться за деньги»: как заработать на мероприятиях, где обнима­ются

Второе: если не хочешь — не вступаешь в контакт. Мы отдельно проговариваем, что слово «нет» в коммуникации нейтрально. В нем нет подтекста «ты плохой» или «ты мне не нравишься». Оно означает только одно: человек просто не хочет. И у этого может быть миллион причин.

И третье, самое важное правило: разрешен строго несексуализированный контакт.

Внутри сообщества у нас есть свои шуточные названия — «шакалы» и «анаконды». Так мы называем людей, которые слишком сильно «вцепляются» в других: прижимаются, трутся, шепчут что-то сладострастное, создают липкий, навязчивый контакт. Даже если они не нарушают правила буквально, ощущения у других могут быть неприятными. Мы это всегда пресекаем.

Но такое случается редко. Сам формат и подача сильно фильтруют людей по ценностям, и вурдалаки до нас просто не доходят. Запись на все мероприятия идет через чат, и у нас есть возможность предварительно познакомиться с человеком. С нашего сайта или из телеграм-канала пользователь сразу попадает в чат-бот. Второй вариант — запись через сообщения нашей группы во «Вконтакте».

В чате потенциальному участнику предлагаются вопросы: что нравится, расскажи о себе, был ли похожий опыт. Уже на этом этапе происходит отсев. Чаще всего неадекватные люди довольно быстро себя выдают.

Бывали случаи, когда мужчины отправляли свои интимные фото в чат записи. После этого мы, конечно, сразу прекращаем общение и отправляем в бан.

Из женщин банили только тех, кто вел себя агрессивно, оскорблял команду или других участников. И один раз был случай, когда участницу пришлось увести со встречи в состоянии алкогольного опьянения.

После того как мы подробно обсудили правила, участники знакомятся друг с другом — каждый говорит, с чем он пришел. Это нужно, чтобы мы понимали, в каком человек сейчас состоянии. Например, Олег — волнуется, Маша — переживает расставание, а у Оли все отлично, и она просто в отпуске. Люди таким образом «выгружаются», открыто проговаривают свои потребности.

Дальше следует небольшая медитация — без «космических отлетов», раскрытия чакр и всего такого. Это просто работа с дыханием, чтобы человек расслабился.

Затем идут разговорные упражнения. Мы предлагаем участникам проговорить, какие прикосновения им приятны. У всех все очень по-разному: кому-то нравится, когда трогают лицо, кто-то категорически против. Кто-то предпочитает холодные ладони, кто-то теплые.

Люди объединяются в пары и общаются, иногда обнимаются. Потом собираются уже в тройки и говорят на другую тему. После — снова смена, новое упражнение и новые люди. Обычно таких блоков три-четыре, чтобы участники «включились», разговорились и начали свободнее общаться.

Все это проходит немного в «тамада-стиле». Если сразу с порога лезть в душу, больше к тебе никто не придет. Хотя работа идет серьезная, подача остается легкой.

После первой части обязательно делаем перерыв на 15—20 минут. В пространстве есть чай, кофе, вода, фрукты — все это включено в стоимость. Можно просто перекусить и выдохнуть.

Дальше начинается тактильная часть, которая длится примерно час-полтора. Это разные упражнения из телесно-ориентированных практик. Часть мы придумали сами, исходя из того, что кажется уместным и безопасным.

Ничего технически сложного или инновационного здесь нет. По сути это мягкая модерация прикосновений. Например, мы просим участника начать аккуратно и бережно дотрагиваться до другого человека и направляем его. Если от волнения он теряется, перестает дышать и не понимает, что делать, мы помогаем ему вернуться в процесс.

Есть упражнение, в котором один человек обнимает другого, опираясь на стену или пуфик, чтобы создать максимально плотный контакт. Это частично имитирует ранний детский опыт, когда ребенок чувствовал постоянное телесное присутствие родителя.

Также есть практики на зрительный контакт. Например, просто стоять и смотреть друг другу в глаза, наблюдая за своими ощущениями. Важно оставаться в моменте — замечать напряжение в теле и постепенно его отпускать.

Главная цель — расслабление. Чтобы человек мог выдохнуть, смягчиться, отдохнуть, чтобы нервная система постепенно переключилась в более спокойный режим. Это возможно, только если все происходит медленно, понятно и безопасно — и, в идеале, приятно.

Основная идея в том, чтобы человек научился отпускать лишнее напряжение. Мы постоянно меняем партнеров, предлагаем разные форматы взаимодействия — так у людей появляется ощущение безопасности.

Оставшиеся полтора часа — свободное время. Мы ничего специально не задаем: участники могут сидеть в чайной зоне, общаться, обниматься, лежать. Кто-то засыпает, кто-то танцует. Пространство остается открытым и живым, но правила сохраняются.

Я попала в проект через год после его запуска. Изначально это были нерегулярные встречи небольшой группы единомышленников.

Внутри команды мы обсудили, что мероприятия почти не приносят денег, так что сильно хуже уже не сделать. Тогда я начала выстраивать базовые процессы: составлять инструкции, много общаться с участниками и собирать обратную связь.

Тогда же мы начали активно продвигать контент — везде, где только могли. Делали много вирусных постов: либо эмоциональных, либо провокационных.

Само название «обнимательные встречи» — уже триггерное, цепляет внимание. При этом у нас не было большого бюджета. Основные деньги мы вкладывали в продвижение вирусных постов во «Вконтакте».

Мы проводили много прямых эфиров, чтобы ответить на вопросы и обсудить все страхи людей в формате блога. Большинство вопросов всегда связано с тем, что именно происходит на встречах. Безопасно ли это? Что делать, если мне отказали в объятиях? А если девушка дала свой телефон, но я не хочу звонить?

Такого контента было много, и он хорошо «прогревал» аудиторию. Люди видят перед собой живого человека, которому легче доверять. Многие приходили к нам именно после эфиров.

Раньше мы таргетировали рекламу в основном на женщин, потому что обычно их не хватает. Это во многом связано с ощущением безопасности. Если спросить мужчину, боится ли он физически женщину, он, скорее всего, просто рассмеется. У женщин опыт другой, поэтому они настороженно относятся.

На наших встречах всегда соблюдается гендерный баланс. Мужчины не любят контактировать друг с другом, им некомфортно. Поэтому если записалось десять женщин, мы можем продать мужчинам максимум десять билетов. Остальные уходят в лист ожидания.

Интересно, что сарафанное радио в нашем случае работает не совсем обычно. Про «обнимательные» встречи чаще всего рассказывают те, кто ни разу на них не был. Просто где-то услышал и рассказал друзьям, чтобы вместе посмеяться. В контексте «есть такие упоротые чуваки, которые за деньги обнимаются».

Но дальше происходит любопытное: кто-то из этой компании потом идет гуглить, начинает за нами наблюдать, «созревает» полгода и в итоге приходит сам.

При этом формат «приведи друга» почти не работает. 95% участников не хотят видеть на встрече знакомых — это рушит всю атмосферу.

Есть несколько причин, почему люди к нам приходят. Самая популярная — внутренний слом, личный кризис. Иногда — потеря близкого человека, но чаще всего — расставание или длительное отсутствие отношений. Человек выходит из связи, переживает одиночество и не очень понимает, что с этим делать.

Вторая причина — удаленка и в целом низкая социализация. Люди мало общаются вживую, не ездят в офис, контакта с коллегами становится все меньше. Особенно это заметно в Москве и Петербурге — городах, куда многие переезжают из других мест, оставляя семью и друзей.

Третья история — разочарование в отношениях. Это чаще люди 30—35 лет, иногда ближе к 40. У человека брак, дети, много попыток построить отношения — и ощущение, что «не получается». Но при этом хочется тепла, заботы, нежности.

Есть еще один запрос, который редко озвучивают напрямую, но он точно в топе: это знакомства. Где-то внутри человек надеется встретить своего человека. И это нормально.

Единственное, мы всегда предупреждаем: не стоит сразу уходить в интим после первой встречи. Окситоцин, атмосфера, эмоции — все это может «привязать» к конкретному человеку и создать иллюзию близости. Чтобы потом не было неловко или больно, лучше не торопиться.

У нас есть внутренняя статистика, которой мы гордимся. 19 пар познакомились благодаря нам и официально зарегистрировали отношения. Уже родились трое детей, в июне ждем четвертого. Я считаю, что мы вполне заслужили небольшую демографическую премию.

Наш формат мы не позиционируем как терапию. Но у него точно есть свой целебный эффект.

Схема простая. Человек живет в состоянии постоянного стресса: кризис, мало общения, нет отношений, ощущение подвешенности. И вдруг он попадает в среду, где все ему искренне рады. Вокруг красиво, спокойно и доброжелательно. Можно налить себе чаю или взять полотенце и сходить в душ. Все это уже входит в стоимость.

Мне кажется, так в целом и должно строиться общение между людьми — особенно малознакомыми. По умолчанию мы не должны смотреть друг на друга через призму «что с тобой не так». У нас в большинстве своем участники очень открытые и бережные. Базовая ценность — это уважение друг к другу.

Есть еще один момент. Мы приучаем людей открыто говорить о своих потребностях. И если человек смог объяснить постороннему, как его гладить или обнимать, то в реальной жизни ему многое будет даваться проще.

Мы сотрудничаем с профессиональными психологами и терапевтами. Часть из них — наши бывшие участники. Люди приходят сначала как клиенты, а потом мы приглашаем их в команду, обучаем, адаптируем. У них уже есть база: профильное образование, опыт, понимание процесса. Такая модель сотрудничества оказалась самой устойчивой вдолгую.

Чаще всего ведущие работают по нашей готовой программе. Мы даем набор конкретных упражнений и обучаем, как с ними работать. Потому что даже если у человека есть опыт, его все равно нужно погрузить в наш подход. Обучение максимально практическое: что происходит в группе, как реагировать на негатив, что делать, если участники конфликтуют.

Второй формат — когда у психолога есть какая-то собственная интересная тема. Тогда мы создаем отдельный класс под его тему. Например, занятие про ресурсы и поиски опоры.

Я сама постоянно ищу интересных специалистов. Прихожу как клиент, смотрю, как работают. И если вижу, что это действительно может помочь человеку, мы либо приглашаем такого специалиста к себе, либо просто рекомендуем его участникам.

В основном это телесно-ориентированные специалисты. Например, сейчас мы готовим серию встреч с достаточно медийным сексологом и психотерапевтом Алексеем Разумовым.

В 2021 году открылось наше направление в Москве. Часть специалистов мы привозим из Петербурга — это оказывается дешевле, чем нанимать команду на месте. У большинства из них есть основная работа, а к нам они подключаются разово, под конкретные мероприятия. Мы арендуем одно и то же помещение по часам.

В 2022 году произошло сразу несколько важных событий. Мы расстались с двумя партнерами, которые изначально привели меня в проект. История получилась непростая и, мягко говоря, некрасивая.

Я не могу ставить диагнозы, но, по ощущениям, поведение одного из партнеров было очень нестабильным. В проекте появилось эмоциональное давление, манипуляции, оскорбления.

На тот момент я вела бухгалтерию, и все было оформлено на мое ИП. Внезапно партнеры попросили снять деньги и передать им все накопления — около 1 млн рублей. Больше этих денег я не видела.

Второй знаковый момент — мы открыли собственное пространство в Петербурге. Мы всегда работали в сторонних залах, снимали их под мероприятие на несколько часов.

Маленький зал обычно стоит 1 000—2 000 ₽ в час. Под «маленьким» я имею в виду пространство на 10—15 человек — симпатичное, не на окраине, куда приятно прийти. Базовая ставка аренды больших залов начинается от 3 000 ₽ в час.

Идея своего пространства у нас была с самого начала. Мы решили попробовать собрать часть средств через поддержку сообщества — по сути, в формате добровольных взносов. Мы фиксировали каждый рубль, и за год удалось собрать около полумиллиона.

К сожалению, все эти деньги тоже ушли вместе с бывшими партнерами. Поэтому пришлось начинать заново: постепенно откладывать, формировать подушку. В итоге мы снова собрали эти 500 000 ₽ и сверху накопили еще. К концу года на руках было примерно 1—1,2 млн рублей.

В какой-то момент нам просто повезло: освободилось помещение, которое мы раньше арендовали по часам. На Конюшенной площади, в самом центре города. Теперь мы платим 400 000 ₽ в месяц, но уже за свое постоянное пространство.

Благодаря этому мы сильно расширили сетку мероприятий. Сейчас проводим до 15 событий в месяц, от небольших встреч на 10—15 человек до крупных «обнимательных» встреч на 40 участников. Совокупно в двух городах к нам приходят около 500 человек в месяц. Наш самый преданный участник за семь лет посетил 230 мероприятий.

Поскольку нам больше не нужно платить почасовую аренду, мы можем экспериментировать с форматами: устраивать танцы, книжный и киноклубы.

Еще мы начали сотрудничать с благотворительным фондом «Добрый город Петербург». По понедельникам и средам они проводят дневные мероприятия — бесплатные встречи для людей старше 50 лет. Помещение не простаивает.

Москва у нас пока только растет до масштабов Петербурга: регулярные встречи уже есть, но своей локации пока нет. Аудитория меньше, нет достаточного объема, чтобы покрывать аренду собственного помещения. Но мы постепенно к этому идем.

На сегодняшний день стоимость участия в наших мероприятиях стартует от 500 ₽, средний чек — 2 900 ₽. Самый дорогой формат — выездные лагеря на два-три дня. Стоит такое путешествие 25 000 ₽, проживание и питание включено.

Мы исторически развивались только на собственные средства, не брали кредиты. Возможно, это было упущением, потому что подобные проекты хорошо поддерживаются в рамках социальных инициатив.

По сути, мы работаем с социализацией. Превентивно помогаем людям справляться с выгоранием, депрессивными состояниями и ощущением, что «кукуха едет». Поддерживаем эмоциональную стабильность, что сейчас особенно актуально.

Но развиваться так быстро, как хотелось бы, у нас не получается. Доходов хватает, чтобы платить зарплаты, закрывать аренду, рекламу и операционные расходы. Но не более того.

Изначально и до сих пор во многом наша система строится на волонтерстве и бартере. Например, фотограф снимает одно мероприятие, а затем бесплатно участвует в двух других.

Почти у всех, кто с нами работает, есть основная занятость. Например, один специалист работает корпоративным психологом в РЖД и раз в неделю приезжает вести встречу.

Другая коллега ведет частную практику и также подключается к нашим мероприятиям. Есть и предприниматели, которые участвуют в качестве ведущих. В целом это не требует много времени и легко совмещается с основной работой.

Для нас самой удобной оказалась сдельная модель. Ведущий провел мероприятие — получил оплату. Все расходы фиксируются под конкретные события.

При этом большую часть организационной работы я беру на себя. Все операционные задачи — настройка CRM-системы, таблицы, реклама — отданы подрядчикам по договору.

Сейчас у нас есть партнер, который занимается рекламой и СММ: мы оплачиваем пакет услуг и делегируем эти задачи. Контент создаем сами, а команда партнера уже оформляет и приводит его к «съедобному» виду.

В Петербурге идея «третьего места» — собственного пространства — очень помогла развитию проекта. Сейчас в Москве мы ищем возможности для развития: фонды, партнерства, любые форматы поддержки. В ближайший год будем готовить предложения для грантовых программ и меценатов.

По сути, это что-то вроде дома культуры в современном смысле. Такие пространства активно открывались в Советском Союзе. Читать и писать тебя учила школа, а в доме культуры занимались условно духовным развитием: музыка, танцы, спорт.

И мне кажется, то, что мы делаем сейчас, — это во многом похожая история. Сегодня базовые навыки есть у всех. Люди разбираются в культуре, находят хобби. Но мы вообще не понимаем, как строить отношения, как устроена психика, как заботиться о своем эмоциональном состоянии.

По сути, то, что мы делаем, — это следующая ступень развития. Через формат «человек — человеку».