«Возвращение Синей Бороды»: какой полу­чилась книга Виктора Пелевина о мульти­вселенных и Эпштейне

23 апреля вышел очередной роман Виктора Пелевина.

Это было неожиданно, ведь обычно его книги поступают в продажу осенью. Вдвойне неожиданно то, что «Возвращение Синей Бороды» не входит в цикл Transhumanism Inc., к которому относятся пять последних романов Пелевина. Хотя связь с книгами постарее есть — главным героем выступает писатель Голгофский, появлявшийся в сборниках «П5», «Лампа Мафусаила» и «Искусство легких касаний».

В нашей рецензии рассказываем, удалось ли «Возвращение Синей Бороды».

Философ, историк и англофоб Константин Параклетович Голгофский снова в строю. В «Искусстве легких касаний» он раскрывал заговор спецслужб, а сейчас узнает, что в прошлой жизни был французским бароном и серийным убийцей Жилем де Ре. Жизнь в 15 веке Голгофский помнит, а вот как совершал зверства, приписываемые де Ре, — нет. И решает разобраться, почему неприглядные строчки биографии оказались вымараны.

Формально «Возвращение Синей Бороды» не роман — это краткое изложение книги Голгофского, якобы распространяемое по подписке «Синопсис для VIPов», которым некогда читать три тысячи страниц графомании. То же самое было и в «Искусстве легких касаний». Мы люди небогатые, час нашего времени не стоит дороже авиакомпании. Но, затянув потуже пояса, глядишь, и наскребли бы на подобный дайджест, способный избавить от необходимости читать новую книгу Пелевина — уж больно она утомительна.

Утомление это, однако, совсем не то, которое накапливалось с каждой книжкой «баночного» цикла. «Синяя Борода» к нему не относится, хотя и содержит кое-какие отсылки и с натяжкой может даже считаться приквелом. Но так почти со всеми большими текстами Пелевина, из которых торчат уши других больших текстов Пелевина. Главное, теперь никаких цереброконтейнеров, корпорации Transhumanism Inc, Маркуса Зоргенфрея и прочего, и прочего. В общем, наныли в ноосферу так, что ПВО сжалился и вытащил читательские мозги из банок. Что, несомненно, плюс.

Только лучше не стало. Сама идея пересказа несуществующей книги — в некотором роде кокетство. Оно было свойственно Пелевину и раньше, а здесь распухло до невероятных масштабов. От лица автора «Синопсиса для VIPов» Пелевин потешается и иронизирует над текстом Голгофского и им самим; предъявляет выдуманному писателю те же претензии, которые уже долго-долго предъявляют Пелевину.

Получается, что за маской Константина Голгофского вроде как должен скрываться Дмитрий Галковский, а скрывается все тот же Пелевин, пока другой Пелевин парит над лабиринтом. Но занятного фрактала, как, скажем, у Пола Остера, не выходит — выходит, повторяясь, утомительное кокетство: мол, поглядите, я и сам все про себя понимаю; вижу, что вы там про меня говорите.

Например, Голгофский, как и его создатель, обрушивается на критиков. «Вы что, хотите расплеваться со всей либеральной Россией? А кто тогда будет ежегодно поливать вас дерьмом? Ведь именно под этим питательным дождем, льющимся на вас последние тридцать лет, вы и возросли в сегодняшнее могучее древо», — парирует рассказчик. И добавляет, что Голгофский, по собственному признанию, оскорбляет хулителей в текстах, потому что «читатель это очень любит», а «скорбные дебилы и дебилки» из числа обозревателей должны найти в книжке хоть что-то понятное.

Ну, любим, чего греха таить. И понимаем. Выискивать, кому прилетело в этом году, всяко веселее, чем снова и снова подбирать слова, чтобы артикулировать мысль про «писатель исписался». Павла Басинского уже утопили в сортире, Галину Юзефович отхлестали, да и Константина Мильчина вроде определили в какую-то тюремную масть. Кто там на очереди? А внезапно — Антон Долин*, как олицетворение кинокритики в целом. По касательной зацепило игрожуров. Этим всегда перепадает заслуженно, так что это тоже несомненный плюс книги.

Наверное, не стоит говорить о таких частностях и клевать на байт Пелевина, поднимая «нажористую глисту», которую он кидает обозревателям. Так-то оно так, но в разрезе «Синей Бороды» говорить в принципе особо не о чем. Обстоятельства ее появления гораздо интереснее содержания: впервые за шесть лет не о Transhumanism Inc. и впервые за черт знает сколько — вышла не осенью. Только контекст, который сам Пелевин вместе с издательством создали, выделяют книжку из числа остальных.

В остальном, предметно, все как всегда: несколько забавных шуток, несколько уколов в сторону феминисток и левого движа, упоминание искусственного члена и отработка актуальной недавно новостной повестки. На этот раз досталось Джеффри Эпштейну. Выясняется, что никакой он не Джеффри, а совсем даже Женя — гениальный физик из СССР. Если не вдаваться в детали и не спойлерить, то Эпштейном из нашей реальности он становится против воли, ужасаясь творящемуся на Литл-Сент-Джеймсе.

То есть в «Возвращении Синей Бороды» Эпштейн не хищник, а скорее жертва. Но, отбросив все — изобретательные, ничего не скажешь, — приколы с мультивселенной и реинкарнациями, то самое «разоблачение с радикально новой стороны», которое обещает аннотация, оказывается не таким уж невероятным.

Пелевин по факту опять говорит, что мировые элиты прогнили, и приписывает им свежие грехи. Да, внепространственные и вневременные, но там же и так клейма негде ставить. Злобный-презлобный истеблишмент — это поп-культурная база, и далеко не то откровение, которое ожидаешь от автора, придумавшего управляющих миром вампиров и цифровую изнанку российской политики.

Возможно, потому что сказать что-то наверняка в случае с Пелевиным не получается: он не раздает интервью и говорит с простыми смертными только посредством книг. Мы не знаем, что на самом деле думает писатель по тому или иному поводу; где стебется, а где высказывается серьезно. Мы можем только спекулировать, пытаясь разглядеть душевный порыв между фрагментом с разносом левой повестки и пассажем о жене Макрона, которая на самом деле загримированный Мишель Фуко.

Удивительным образом традиционное для последних книг Пелевина заключение а-ля «сегодня мы многое поняли» в «Синей Бороде» работает, наполняя вышесказанное новым смыслом. В финале Голгофский и автор «Синопсиса для VIPов» рассуждают о том, что «каждый из нас — писатель, сочиняющий роман о себе». И «Синяя Борода» — это, похоже, действительно во многом роман именно о Пелевине.

В контексте этого напутствия все ироничные комментарии и заочные перебранки между Пелевиным-Голгофским и Пелевиным — автором синопсиса кажутся чем-то большим, чем пустое кокетство и попытка предугадать реакцию читателя. Писатель будто действительно занимается самоанализом, стремясь, выражаясь словами из книги, «спасти героя». Пелевин вызывает себя на разговор, не устраивая при этом стриптиз души, подобно иному автофикшену.

Даже копаясь в себе, ПВО делает универсальный вывод: герой не нуждается в спасении, оно уже произошло. Есть вещи на порядок выше, слышишь? Все познать и все проконтролировать невозможно, поэтому нужно просто жить, «идти дальше по коридору». Нехитрая, типичная для автора, одновременно фаталистическая и обнадеживающая мысль, которую хочется назвать еще одним плюсом книги.

Пелевин решил не спасать себя, так что и впредь, каждый год на полках магазинов будут появляться его новые книги: со страпонами, кринжовыми каламбурами, шутками о президенте Франции, пространными рассуждениями. И это здорово — как-никак представить собственный жизненный коридор без текста ПВО уже невозможно.

А, может, все не так, и роман — фейк-симулякр, «симуляция, специально созданная с целью ее разоблачения». Все человеческое и искреннее тут, вероятно, пыль в глаза. Мы годами пытаемся разглядеть Пелевина в его текстах, поэтому готовы хвататься за любые ниточки и гордо заявлять, дескать, вот, расшифровали, поняли.

Может быть, «Синяя Борода» просто дает нам то, чего мы хотим, прикрывается рефлексией, чтобы мы разоблачили эту симуляцию. Тогда каким-то самокопанием Пелевин определенно занимается, но точно не таким, как в новом романе.

Венчают книгу два рассказа, написанные Голгофским. Первый — о том, как древнеегипетский дух расхитителя гробниц пробудил мертвого Абрахама Маслоу и вместе с ним отправился по всем ступеням пирамиды потребностей. Текст крутится вокруг одной идеи — буквализации, собственно, пирамиды, и неуловимо напоминает Paradise из «Жизни насекомых». Тот, правда, не заканчивался сценой секса с ослицей, которую держат Сартр и Камю.

Второй рассказ назидательный. В написанной белым стихом и отсылающей к Горькому «Песни о Пингвине» рассказывается о споре пингвина и сокола. Есть забавные матерные фразы, а ближайшей пелевинской ассоциацией пусть будет «Затворник и Шестипалый» — просто потому, что тоже о птицах.

Два рассказа сопровождали большой текст о Голгофском и в прошлый раз, в «Искусстве легких касаний». Однако в «Бороде» сопутствующие истории все-таки слабее, ни одна не может потягаться со «Столыпиным», где было про «дергаешь? трогаешь?» и вообще очень смешно и остроумно. Впрочем, совсем не упомянуть о Маслоу и пингвине было бы несправедливо. Хотя бы в формате краткого «Синопсиса для VIPов».