«Учитель сказала: “Сделаю все, чтобы отправить их в детдом”»: как мать защищает права приемных детей

Недавно я познакомилась с Натальей Николаевной. Она живёт в Хабаровске. У неё двое кровных детей и девять приёмных. Сейчас в семье четверо несовершеннолетних, пятеро уже выросли.

Она педагог по образованию. В 2011 году, когда Наталья ещё жила не в Хабаровске, а в небольшом селе неподалёку, ей впервые позвонили из опеки. Спросили, не возьмёт ли она мальчика и девочку 5 и 6 лет. Женщина ответила «да», хотя и не планировала заводить ещё детей. У неё тогда уже были двое своих, кровных.

Муж поначалу был рядом, но не справился с бытовыми и учебными сложностями и ушёл. С тех пор она воспитывает детей одна.

Первые приёмные дети — 6-летний Игорь и 5-летняя Маша — приехали из детского дома «детьми Маугли»: вес 16 и 11 килограммов, рахит, дистрофия, тяжёлые последствия раннего голода и отсутствия заботы. Следом появились Женя, Лиза, Соня, Полина, Алина… Каждый новый ребёнок — это новая история сиротства, травм и надежды, что в этой семье будет по-другому.

«Ой, пусть тебя мама сама учит»

Проблемы начинались уже в сельском детском саду. Детей просили забрать с кружков: «Они не слушаются, мешают». В школе стало ещё сложнее.

Игорь в первом классе учился хорошо, но родители других детей стали открыто выражать недоверие: «Как это детдомовский может хорошо учиться? Наверное, мама договаривается». Напряжение буквально витало в воздухе: родители одноклассников обсуждали это с учителем, затрагивали вопрос на родительских собраниях, а иногда и открыто говорили об этом при Игоре, не обращаясь напрямую к нему. Наталья встречалась с администрацией и родителями, заступалась за сына. Затем семья переехала в Хабаровск.

У Маши (сейчас ей 20) в восьмом-девятом классе были серьёзные конфликты с учительницей химии и биологии. Ей говорили при всём классе: «Ой, пусть мама тебя сама учит». Девочка начала срываться по утрам, грызла пальцы в кровь, у неё были сильные истерики и нервные срывы.

Ребята учились в разных школах. Другая приёмная дочь Лиза пришла в свою школу во втором классе, не зная ни букв, ни цифр. Учительница пошла навстречу, оставили в классе по возрасту — и девочка постепенно догнала. Но в старших классах часть учителей стала занижать оценки. Лиза говорила: «Мы с одноклассницей одинаково написали работу — ей четыре, мне три».

Полина в шестом классе получила от классной руководительницы «отмашку» для всего класса: «Посажу её с другой приёмной девочкой», подчеркнув таким образом её детдомовское прошлое. После этого Полина два года просто плакала и говорила: «Мама, со мной никто не общается». Классная, возможно, считала, что просто «решает педагогическую задачу». Но для Полины и Натальи это воспринималось как публичное обозначение её как «чужой».

А Соня и Алина попали к учительнице, которая открыто их не приняла. Она прямо сказала Наталье: «Я сделаю всё, чтобы отправить их в детский дом». Могла ли эта фраза быть сказана в запале или в другом контексте — мы не знаем. Важно то, что именно так её услышала мама, и именно так запомнили дети.

В таких историях объективная реальность почти никого не интересует. У ребёнка, учителя и родителя — своя правда, и в каждой из этих правд всем троим часто бывает страшно и небезопасно. Наталья и не скрывает — было очень тяжело: «Когда появились Игорь и Маша, я первые полгода плакала по ночам. Никакая педагогика и психология, которую я учила, не работала. Машка была как деревянная — брала на руки, а она каменела и забывала дышать».

Наталья регулярно ходила на встречи с администрацией школ, общалась с учителями и родителями. Где-то объясняла особенности своих детей, где-то оправдывалась за их поведение, а где-то просто открыто вставала на их защиту. Этого далеко не всегда было достаточно, но, к счастью, она не всегда оставалась со своими проблемами один на один.

«Я понимаю: детям нужна не только я. Нужны специалисты, которые знают, как работать с травмой и сиротским опытом» — рассказывает она.

Семья уже несколько лет получает поддержку от хабаровской общественной организации «Чужих детей не бывает»: психологическое сопровождение, продуктовые наборы, помощь с ремонтом жилья и другие виды помощи. Это очень поддерживало, но всё равно не хватало системной программы, которая целенаправленно помогла бы решать комплекс проблем «приёмная семья и школа».

И когда мы обратились к коллегам из Хабаровска с идеей открыть центр содействия образованию совместно с «Большой Переменой» — они с готовностью откликнулись.

Зачем Хабаровску центр «Большой Перемены»

Наталья уже 14 лет видит одну и ту же картину: большой класс, перегруженные учителя, много отчётности и недостаток понимания особенностей приёмных детей, трудно различить — ребёнок манипулирует, плохо воспитан, избалован или у него особенные образовательные потребности, требующие совсем других педагогических инструментов. Из-за этого школа часто не понимает, почему ребёнок «бегает по коридору», «уходит в туалет» или вдруг замыкается.

«Учителя говорят: “Из-за одного-двух таких детей в моём классе я не обязана специально изучать их психологию”. А дети просто не могут по-другому. Для многих из них туалет — единственное безопасное место. Они не манипулируют, они выживают», — считает Наталья.

В Хабаровске уже выстроена система поддержки приёмных семей — психологической, социальной и бытовой. Центр содействия образованию «Большой Перемены» призван дополнить и усилить эту систему именно в образовательной сфере.

Наталья очень обрадовалась, когда узнала, что в Хабаровске появится такой центр — место, где:

• можно будет вместе с педагогами и психологами разбирать конкретную ситуацию каждого ребёнка,
• родители получат знания и уверенность, чтобы лучше понимать своего ребёнка, принимать решения в его пользу и конструктивно договариваться со школой,
• учителя, которые захотят, смогут получить инструменты и понимание особенностей детей с сиротским опытом,
• ребёнок (в соответствии с возрастом) научится выражать свои потребности, чувствовать, что его мнение важно, и постепенно обретать самостоятельность и интерес к учёбе.

«Наши дети не хуже и не лучше других. У них просто другой жизненный опыт, другие обстоятельства, в которых они до этого существовали. И если рядом будут взрослые, готовые понимать и договариваться — очень многое может измениться. Чтобы школа не становилась вторым полем боя, а становилась союзником».

«Хотя бы половина выйдет в люди»

Наталья старается дать детям как можно больше возможностей для всестороннего развития. Она возит их на море, в Москву к старшей сестре, показывает другой мир за пределами привычной обстановки — чтобы они видели новые места, людей, горизонты и понимали, что жизнь может быть гораздо шире и ярче, чем то, что они знали раньше.

«Я всегда говорю тем, кто думает взять ребёнка из детдома: приходите ко мне на недельку пожить. Это не кино. Это тяжело. Но когда видишь, как вчерашний “детдомовский” звонит из армии: “Мама, я тебя люблю”, берёт твою фамилию и не пьёт — понимаешь, ради чего всё это».

Она не ждёт, что все её дети станут отличниками или поступят в университеты. Она хочет одного — чтобы они научились жить без постоянного страха, чтобы могли учиться в своём темпе и чтобы школа перестала быть трудным и болезненным местом для них. Именно поэтому Наталья с большой надеждой смотрит на будущий центр содействия образованию в Хабаровске.

«Нам очень нужна такая площадка. Место, где специалисты помогут родителям лучше понимать своего ребёнка и систему образования, где учителя получат инструменты и поддержку, а ребёнок почувствует, что взрослые рядом, его слышат и с ним можно договариваться», — говорит Наталья.

Она устала. Но не сдаётся. Потому что знает: каждый ребёнок, которого удалось вытащить из замкнутого круга, — это уже большая победа. А с появлением «Большой Перемены» в Хабаровске таких историй успеха может стать куда больше. И тогда уже не только Наталья, а мы все вместе сможем не раз сказать: «Ещё одного удалось поддержать».