«Справляюсь, но устаю так, что злюсь на весь свет»: я соло-мама двоих детей и делаю для них все, что могу

Я ждала второго ребенка, когда произошли сразу две беды: муж попал в аварию и я узнала про его измены с несколькими женщинами.

Несмотря на обман и предательство, я не смогла уйти от супруга сразу после ДТП. Но когда он восстановился, мы развелись. Я осталась с двумя детьми без жилья и денег. Мне потребовалось больше десяти лет, чтобы стабилизировать материальное положение и наладить жизнь. Сейчас у нас с дочкой и сыном есть собственная квартира в Москве. Расскажу, как я справилась с ситуацией и кто мне помогал.

Когда мы с будущим мужем познакомились, мне было около 20 лет. Я училась в университете по специальности «менеджмент». Не работала: в этом не было нужды.

Мы повздорили на дороге: я ехала к маме на машине, а он обогнал и подрезал меня. Обменялись крепкими выражениями, и я уехала. Припарковалась у магазина, где работала мама, а потом нашла под дворниками записку с просьбой перезвонить. Я видела из окна, что ее оставил он. Сначала не хотела набирать его номер, но потом решилась. Так завязалось общение, мы стали встречаться, и на последнем курсе я вышла замуж.

После университета недолго работала у отца. Вскоре забеременела, у нас с мужем родилась дочка. Какое-то время я была администратором в ветклинике, но выстроить нормальный график не получалось: то дочь болела, то накладывался режим работы супруга.

Наши отношения начали ухудшаться. У него всегда был непростой характер, а теперь я стала замечать, что, по мере того как росла зарплата мужа, он менялся. Часто срывался на мне по любой причине. Дома почти не появлялся. Я не могла строить совместные планы, потому что не знала, когда он будет. В конце концов мы дошли до «шуток» на уровне: «Ты куда?» — «К любовнице». Но я закрывала на наши ссоры глаза, потому что забеременела второй раз.

Однажды летом я развешивала на балконе белье после стирки и плакала. Тогда я жила как на пороховой бочке: поняла, что вышла замуж не за того человека. Мне позвонили и сообщили, что супруг попал в аварию на мотоцикле и находится в тяжелом состоянии. Шел четвертый месяц беременности. Это был июнь 2013 года.

На месте происшествия, куда я приехала с отцом, сотрудник Госавтоинспекции передал мне вещи мужа, включая два телефона. На них постоянно звонили. Сначала я не обратила на это внимания, но на следующий день взяла трубку и поговорила с пятью женщинами — они все спрашивали про одного и того же человека, но называли его другим именем.

Позже я выяснила, что с одной 39-летней женщиной муж вечерами катался на мотоцикле. Она несколько раз звонила мне, хотела прийти к нему в больницу. Другая встречалась с моим супругом два года, знала про дочь, но не про вторую беременность. Она не поверила, что я его жена, долго со мной ругалась и даже угрожала.

Измены стали для меня ударом под дых. Я понимала, что не прощу, но и бросить супруга в беспомощном состоянии тоже не могла. В то же время боялась остаться одна с двумя детьми. Сама росла в полной семье и достатке.

Пока муж был в реанимации, я решила, что помогу ему восстановиться, но общего будущего у нас нет. За то время я пережила боль, обиду и ненависть.

Супруг пролежал в коме две недели. Сначала врачи говорили, что с подобными травмами выживают в пяти случаях из ста. Потом стали готовить к тому, что супруг, скорее всего, не вернется к полноценной жизни. А один врач из реанимации, увидев мой живот, посоветовал сделать аборт, говорил, что я не смогу поднять на ноги мужа и ребенка.

Однажды в больницу приехала свекровь. До этого я видела ее два раза в жизни. Она посмотрела на сына после реанимации, схватилась за сердце, и дочки отправили ее домой в Кишинев. Поэтому супруга в разные клиники возили мы с моими родителями.

Реабилитация длилась около двух лет. Первое время муж передвигался на коляске, долго не узнавал близких людей и не хотел ни с кем общаться. Потом начал ходить на костылях и понемногу возвращаться к прежней жизни. Его поведение стало еще более странным и тяжелым: он вел себя агрессивно, иногда замахивался на меня, не хотел оставаться надолго один, спал по два-три часа. Мне было тяжело морально и физически. В итоге муж восстановился, насколько это возможно для человека с такими травмами, сейчас даже машину водит. Но левая рука не работает, есть проблемы с психикой.

Однажды зимой мы с супругом вместе забирали дочь из садика. По дороге спорили. Дочку за руку держала я, а он катил коляску с сыном. Вспылив, муж толкнул ее и быстро ушел вперед. Коляска с ребенком осталась стоять на дороге, пока я с дочкой не подбежала к ней.

Это не могло больше продолжаться, и я подала на развод. Так я осталась одна с двумя детьми без жилья, денег и работы.

Мы с детьми и кошкой переехали к моим родителям. Дочери было 4,5 года, а сыну — семь месяцев. Родителям пришлось полностью нас содержать. Они помогали мне финансово, а я им — в быту: убиралась и готовила. Но отношения были непростыми. В такой ситуации даже просьба о лакомстве для ребенка порой воспринималась негативно, ведь решения о расходах принимал мой отец. Мне пришлось продать все ценные вещи: шубу, часы, кольца, включая обручальное. На полученные деньги я иногда радовала детей — например, покупала творожок по дороге из садика.

Отец мог накричать на меня при них. Он очень строго воспитывал меня и когда я была маленькой. Однажды в детстве я получила плохую оценку за почерк, и отец заставил меня писать в каждой клеточке тетради на 12 листах цифру два. Я плакала и писала. А в мае, когда другие дети гуляли у подъезда, я сидела на балконе, читала букварь и рыдала, пока отец кричал, что сейчас возьмет ремень и выбьет из меня лень. Мои друзья его боялись и никогда не приходили в гости.

Несмотря ни на что, я благодарна родителям за помощь. Особенно я в долгу перед мамой. Если бы не она, мы бы жили у помойки. Всегда говорю детям: «Бабушка спасла нас, вы должны помнить об этом».

Я понимала, что нам надо съехать, а для этого нужен стабильный доход. Была на грани депрессии. Сначала устроилась на заправку с графиком сутки через двое. Зарплата была около 35 000 ₽, а труд — тяжелым. Я возвращалась после смены домой, и мама передавала мне сына, а сама уходила на работу. В таком режиме я выдержала около пяти месяцев и уволилась.

После этого работала хостес в стрип-клубе и администратором в фитнес-центре. Старалась выбирать вечерние и ночные смены: за них больше платят. Утром возвращалась домой и проводила все время с детьми. Однажды упала в обморок от усталости в магазине. Взрослые проходили мимо и шептались, что я пьяная, а подростки вывели меня на улицу и вызвали скорую.

Когда я перешла на другую работу с графиком 5/2, мама уже не могла меня подменять. Из-за этого мне пришлось на пять месяцев отправить годовалого сына в Беларусь к моей бабушке. Там он сделал первые шаги, сказал первые слова, у него появились зубы, но я всего этого не видела. Я почти не помню раннее детство младшего ребенка. Это время стало самым тяжелым в моей жизни.

Дочь часто вспоминает, что ей не хватало меня — на утренниках в садике, на праздниках в начальной школе. Есть даже общая школьная фотография, где все дети с родителями, а она одна. Я в то время работала и не могла разорваться между садиком и школой, утренниками и праздниками, почти никогда не ходила на родительские собрания. Соло-мамы и соло-папы упускают самое важное и прекрасное время в жизни детей из-за своей занятости и необходимости как-то выкручиваться.

Помню, как считала мелочь из копилки и ждала пособия на детей как манну небесную. Прошло больше десяти лет, и могу сказать: я выкарабкалась.

Мы жили с родителями с 2013 по 2019 год. В 2016 они оказали мне огромную поддержку в приобретении квартиры: выделили 500 000 ₽ на первоначальный взнос. Дополнительно я продала автомобиль, который несколько лет назад мне помог купить отец, и взяла в ипотеку однушку в ближнем Подмосковье. Въехать туда сразу было нельзя: сначала ждали, пока достроится дом, потом делали ремонт. Я оплачивала кредит, копила на обустройство квартиры — денег постоянно не хватало.

На том этапе я была молода и нуждалась не только в финансовой, но и в эмоциональной поддержке: хотелось любви и заботы. Я мечтала, чтобы пришел принц и забрал нас с детьми к себе. И в моей жизни появился человек, с которым мы были вместе два года. Он помогал с оплатой ипотеки, ремонтом, меблировкой, оформлением кредита на автомобиль и прочим. Я побывала на Кубе и там осознала, что моя главная цель — обеспечить комфортную и стабильную жизнь дочке и сыну.

Однажды выяснилось, что мой партнер меня обманул, и я прекратила с ним общаться. После разрыва отношений работала в различных офисах: была администратором в бизнес-центре, затем перешла в сферу коммерческой недвижимости. Параллельно подрабатывала курьером — доставляла документы и мелкие посылки. За этот период мы с детьми дважды побывали на море за границей, один раз — воспользовавшись рассрочкой от Т⁠-⁠Банка.

Мои родители неоднократно говорили, что дети растут и пора расширять жилплощадь. Они отмечали, что каждому ребенку скоро понадобится своя комната, и предлагали переехать в Москву. Взвесив аргументы, я согласилась: продала квартиру, взяла ипотеку и приобрела жилье в столице в 2021 году. Мы с детьми вновь вернулись к родителям на время стройки и ремонта. В новую квартиру заехали в 2023.

На этапе строительства она стоила девять миллионов рублей. Сейчас ее рыночная цена — 17 миллионов. Сегодня я не смогла бы приобрести аналогичное жилье или машину, которая у меня есть.

Позже со мной связался бывший коллега — я сотрудничала с ним 3,5 года назад. На том месте работы столкнулась с несправедливым отношением, поэтому пришлось уволиться. Коллега предложил присоединиться к его новой команде с высокой зарплатой. Я приняла предложение. Позднее он поддержал меня финансово: подарил существенную сумму, которую я направила на погашение ипотеки.

Сейчас дочери 17 лет, она студентка медицинского колледжа. Учится шесть дней в неделю. В выходные проводит время с друзьями или в обнимку с кошкой на кровати. Как и многие подростки, закатывает глаза и тянет «ну ма-а-ам» по любому поводу.

Сын — школьник, ему 12. Он эмоциональный и подвижный. Мы любим играть в настольные игры, приставку или просто обсуждать интересные ему темы. Я уже вижу, как он взрослеет, как меняется не только его внешность, но и характер.

Мне 40, живу как большинство соло-родителей: чувствую себя белкой в колесе. Когда один человек исполняет роли матери, отца, подруги и всех на свете, каждый день напоминает череду взлетов и падений. Балансировать между ролями сложно. Я справляюсь, но иногда устаю так, что злюсь на весь белый свет. Меня одновременно накрывают чувства благодарности, обиды и счастья.

Мы с детьми много времени проводим вместе, стараемся путешествовать, когда появляется возможность. Самая большая сложность — разница характеров, интересов и предпочтений. Я люблю читать книги, учить иностранный язык или смотреть уроки по «Экселю». Но как только выкраиваю на это свободные минуты, детям вдруг становится необходимо все на свете: поесть, помочь, посоветовать мне что-нибудь. На мой взгляд, отсутствие времени для себя — главная проблема одиноких родителей. Тем не менее у меня есть планы: мечтаю освоить английский, научиться шить, дойти до спортзала, завести дачный участок.

После развода я осталась без друзей. Мне кажется, люди у нас так устроены, что разведенная женщина мало кому интересна из общих с мужем знакомых. Раньше мы дружили семьями, а потом я оказалась не в том финансовом положении, чтобы меня звали на отдых с детьми. Я будто перестала быть полноценной ячейкой общества. Даже мои подруги, с которыми дружили с первого класса, после моего развода почти перестали приглашать меня в гости или куда-то звать.

Дети практически не общаются с отцом. Раньше дочь задавала много вопросов о нем, она помнила его до аварии. Однажды бывший муж даже настроил ее против меня. Она заявила, что я виновата в ДТП и при других обстоятельствах семья могла бы жить вместе. Я дождалась, когда она подрастет, и все объяснила.

В 10 лет отец повел ее на прогулку, и дочь вернулась рыдающей: он дергал ее за капюшон и обзывал, нормально пообщаться не получилось. С тех пор она отдалилась от него.

Сыну раньше я периодически напоминала, чтобы поздравил отца с праздниками, но он отказывался. Сейчас я этого не делаю. Для него папа — чужой человек. Он часто называл ребенка хлюпиком, нытиком, дразнил. В прошлом году приехал к нам в гости без предупреждения, сын просто ушел в комнату и закрыл дверь.

Я общалась с бывшим супругом, пока дети пытались наладить с ним контакт. Никаких денег или другой поддержки от него не получала. Только недавно он изъявил желание помогать — присылает последние месяцы по 10 000 ₽. Я отдаю их дочери на карманные расходы. Раньше эти деньги мне были нужны, но я слышала только отговорки. Есть вещи, которые нельзя простить, хотя я очень стараюсь.

Объясняю дочери, что она не должна прописывать отца в нашей квартире, если вдруг со мной что-то случится. Боюсь, он каким-то образом выгонит детей на улицу.

У нас, как в любой семье, бывают темные дни. В редкие моменты, когда я плачу от усталости, напоминаю себе, что у моих детей есть только я, а у меня — они.

Я понимаю: чтобы быть опорой дочери и сыну, я прежде всего должна научиться поддерживать себя. Только так можно быть бережной по отношению к детям. В минуты отчаяния, под тяжестью жизненных трудностей мы, взрослые, иногда не замечаем, как сильно наши слова и жесты влияют на них. А дети все тонко чувствуют и запоминают каждое сказанное слово. Для них мы самые главные люди, источник поддержки и безопасности.