«Теперь не могу дойти даже до мага­зина»: как я полу­чила множественные переломы голени

В октябре 2025 года я сломала голень.

Были первые заморозки. Я шла на работу мимо здания, прилегающую территорию которого плохо обработали противогололедными материалами. Поскользнулась и упала на спину. Боли не было, и я сразу попыталась встать, но не смогла опереться на правую ногу.

Я аккуратно сняла ботинок и ужаснулась — стопа висела плетью. В больнице выяснилось, что у меня множественные переломы голени со смещением. Из-за травмы я пережила несколько операций, потеряла трудоспособность и до сих пор не до конца восстановила функции ноги. Расскажу, как я лечилась и восстанавливалась и как чувствую себя сейчас.

Когда я упала, ко мне подбежали прохожие и помогли добраться до ближайшего помещения — им оказался кондитерский магазин. Оттуда я самостоятельно вызвала скорую, она приехала быстро.

Фельдшеры бегло осмотрели ногу и сказали, что у меня перелом. На голень наложили шину, а в локтевой сгиб установили катетер и сразу начали вводить обезболивающее, чтобы я «не выла, пока едем в больницу», — тогда боли еще не было, но нам предстоял целый час в пути. Меня положили на каталку и повезли в ГКБ скорой медицинской помощи № 2 города Новосибирска.

Диагноз. Я ни разу не лежала в больнице и не делала никаких операций, поэтому испытала шок, когда попала в приемное отделение: меня тут же полностью раздели, забрали даже нижнее белье, а еще дали на подпись кучу бумаг. Все вокруг суетились, но никто ничего толком не объяснял. Потом подошел врач, потрогал мою ногу и сказал, что мне нужна операция. Я заплакала.

Сначала меня повезли на рентген, тогда же в голени появилась и начала быстро нарастать боль. Но похоже, что лаборантке было не до меня — она начала кричать, чтобы я перестала плакать и побыстрее повернула опухшую ногу в нужное положение для снимка, несмотря на мучительную боль.

По результатам исследования мне диагностировали закрытый перелом внутренней и наружной лодыжек, заднего края большеберцовой кости правой голени со смещением фрагментов и задненаружный подвывих правой стопы.

Операция. После рентгена меня привезли в огромное помещение с несколькими столами, где лежали люди. Это была «грязная» операционная для быстрых манипуляций.

Ко мне подошли два врача и попросили не шевелиться пару минут. Вероятно, они спрашивали, есть ли у меня аллергия на какие-нибудь препараты, но я этого не запомнила. Врачи вкололи мне в пятку новокаин и начали сверлить ногу — боли не было, но был ужас. Спустя три минуты в ноге уже была установлена спица с креплениями для скелетного вытяжения.

Меня отвезли в четырехместную палату, где я четыре дня пролежала на вытяжке с вправляющим грузом  ​весом 5 кг. Вставать и менять положение было нельзя — я лежала четко на спине, поэтому почти каждый день ко мне приходил кто-то из друзей и приносил еду, чистые футболки, салфетки. Без этой помощи было бы совсем невыносимо: нога сильно болела, несмотря на то что мне дважды в день делали уколы с обезболивающим.

Вдобавок младший медицинский персонал вел себя агрессивно: санитарки злились на меня за слезы, постоянно кричали и хамили, могли не выносить утку по пять часов подряд, потому что «она вмещает до трех литров». А еще каждое утро был врачебный обход, но иногда обо мне попросту забывали. Врачи постоянно менялись, ничего нормально не объясняли, поэтому приходилось самой искать в интернете информацию про лечение множественных переломов голени.

Я лежала в обычной четырехместной палате — в ней не было ничего, кроме кроватей, тумбочек и стульев. Кормили трижды в день, по большей части крупой: овощей и мяса практически не было. Утром обычно приносили чай, кашу, хлеб с маслом и сыром. В обед — суп с крупой и второе из крупы, на ужин традицию не нарушали и тоже давали крупу.

По стенам ползали толпы тараканов, постельное белье было застирано до дыр. Поддерживать гигиену было сложно: приходилось протирать тело влажными салфетками, а почистить зубы в утку и умыться из бутылки удавалось, только если приходил кто-то из друзей. Посуду мне помогали мыть ходячие соседки и кухарки, если очень попросить.

Через четыре дня в ногу установили металлические конструкции: под одним наркозом провели подряд две операции длительностью полтора часа — в медицине такое вмешательство называется симультанным, или сочетанным.

Во время первой операции через 10-сантиметровый разрез установили две пластины: на задний край большеберцовой и на малоберцовую кость. А во время второй через новый разрез длиной 6 см двумя спицами соединили оставшиеся фрагменты большеберцовой кости.

Как правило, такие операции проводят с эпидуральной анестезией. Но у меня есть нарушение свертываемости крови, поэтому анестезиолог решил не рисковать, и операции провели под наркозом — я хорошо его перенесла и проснулась уже в палате.

После операции мама оплатила мне двухместную палату — она стоила 900 ₽ в сутки. Персонал был тот же, зато появились чайник, холодильник и телевизор.

Всего я провела в больнице десять дней — выписалась, не дожидаясь снятия швов. Мне дали заключение о том, что я перенесла множественные переломы голени, к нему приложили описание операций. Рекомендовали делать перевязки в поликлинике по месту жительства каждые два дня и снять швы на 10—12-е сутки после выписки.

Последующие два с половиной месяца предстояло провести в гипсе — передвигаться можно было только на костылях, которые я приобрела за 2 695 ₽. В это время, чтобы избежать тромбоза, нужно было принимать «Дабигатран» и носить компрессионные чулки, но от них я отказалась из-за неудобства.

Дома. Первое время ногу периодически сводило, а еще было ощущение, как будто в стопу постоянно стреляют, но я хорошо переношу боль, поэтому не принимала обезболивающие. Каждые два дня мне делали перевязки в поликлинике: обрабатывали швы этанолом, а еще — «Фукорцином». Это раствор темно-красного цвета, из-за которого было плохо видно, как заживают швы. В результате их полностью сняли в поликлинике только через две недели после операции, а три узелка вросли под кожу — дома пришлось самой доставать их пинцетом.

Спустя месяц я полностью сняла гипс: он был слишком большим для моей ноги и постоянно крошился. Взамен я купила жесткий ортез на голеностопный сустав с регулируемыми креплениями за 2 984 ₽. Однако быт это не облегчило — я живу одна, поэтому даже обычные гигиенические процедуры и готовка еды были для меня испытанием.

Тогда я стала искать в интернете, какими приспособлениями пользуются неходячие люди: в итоге купила табуретку на присосках для ванны за 1 189 ₽, чтобы можно было мыться сидя. А еще — маленький столик на колесах, чтобы перевозить вещи из одной комнаты в другую, и мягкие накладки на костыли за 674 ₽.

Через три месяца после операции сделали контрольный снимок и разрешили использовать трость вместо костылей — ее я купила за 1 490 ₽. Также приобрела ортопедические стельки для разгрузки стопы — они обошлись в 4 490 ₽ — и мягкий ортез на голеностопный сустав за 6 890 ₽.

Сначала я надеялась пройти реабилитацию в поликлинике по ОМС, но направление на нее мне выдали только после снятия гипса и все, что предложили, — это одно занятие лечебной физкультурой и один сеанс массажа в неделю. Конечно, этого было недостаточно, и я отказалась, потому что ездить на такси в обе стороны ради редких услуг сомнительного качества слишком накладно.

Я не стала терять время и сразу после снятия швов обратилась к проверенному платному реабилитологу, прием у которого стоил 3 500 ₽. Он рассказал, что гипс можно снимать на некоторое время, и показал, как разминать пальцы и стопу. Через месяц я пришла на повторную консультацию: врач сделал массаж ноги и показал упражнения для восстановления двигательной функции, которые я могла сама делать дома.

В санатории. Сразу после этого знакомый посоветовал отправить медицинские документы в платный санаторий, который выделяет несколько мест по ОМС. Мне повезло: заявку одобрили и пригласили на бесплатную реабилитацию. А еще прислали стандартный список анализов, необходимых для заезда, — их я сдала в поликлинике.

Санаторий оказался курортом по сравнению с больницей: хорошая двухместная палата с душем и туалетом, пятиразовое питание с мясом и фруктами, вежливый персонал.

При заселении ко мне зашел лечащий врач, осмотрел ногу и составил список процедур: лечебная физкультура, гимнастика, физиотерапия, массаж, бассейн. Я была в восторге, но радость оказалась недолгой: на деле длительность процедур составляла всего 15—20 минут, а об индивидуальном подходе не было и речи. Я продержалась четыре дня, а потом решила уйти, потому что поняла, что в этом санатории мне не помогут.

Отпускать меня не хотели, но по стечению обстоятельств у меня заболело горло, и я ушла по болезни. Я была очень расстроена, потому что надеялась, что мне действительно помогут. Написала жалобу в Минздрав и жду ответа.

Прошло шесть месяцев с момента травмы: все это время я нахожусь на больничном и много теряю в доходах — выплаты составляют только треть от моей зарплаты. Боли практически нет, но я до сих пор хожу с тростью и прохожу реабилитацию.

Я считаю, что ее нужно было начинать как можно раньше. Но травматологи не вдавались в подробности, и всю информацию мне приходилось получать из интернета, от людей с похожей травмой и травматолога-реабилитолога из платной клиники. Сейчас я занимаюсь дома сама.

Еще я отдала 3 200 ₽ за консультацию у невролога по поводу потери чувствительности безымянного пальца, мизинца и половины стопы сломанной ноги.

Он диагностировал посттравматическую нейропатию малоберцового нерва справа и назначил «Комбилипен табс» и ипидакрин. Доктор объяснил, что раз двигательные функции не нарушены, чувствительность может восстановиться.

Через год меня ждет операция по удалению части металлоконструкции — ее можно сделать по ОМС в той же больнице, где я лечилась. Но по понятным причинам я планирую обратиться в частную клинику, если будет финансовая возможность.

До перелома ноги я занималась боксом, танцами и ходила в спортзал. Теперь я не могу даже самостоятельно сходить в магазин. С 2021 года я постоянно наблюдаюсь у психиатра по поводу депрессии и принимаю препараты «Рокона» и «Трилептал». До травмы я была в ремиссии, а сразу после депрессия вернулась с новой силой, и врач увеличил дозу препаратов в два раза. Проживать все это одной очень тяжело, и временами я была готова опустить руки. Но я знаю, что самое главное — продолжать бороться за свое здоровье.

Сейчас я сужусь с собственником здания, на территории которого получила травму. Я потратила на лечение 26 725 ₽ и хочу вернуть эти деньги. Помимо этого, мне пришлось нанять юриста за свой счет, его услуги уже обошлись мне в 120 000 ₽. Процесс еще идет: в общей сложности я надеюсь получить 1,5 млн рублей в качестве возмещения утраченной зарплаты и расходов на лечение, а также компенсации морального вреда.

Также я пытаюсь оформить инвалидность. Однако мне уже намекнули, что молодой возраст вряд ли этому поспособствует.