«ИИ-проекты мы не подписы­ваем»: представи­тели креативных бизнесов — о конкуренции с нейросетями

За рубежом уже можно увидеть несколько разных подходов к регулированию ИИ-контента. Например, французская платформа Deezer автоматически определяет полностью сгенерированные ИИ-треки, маркирует их и исключает из алгоритмических рекомендаций. При этом сама ИИ-музыка на сервисе не запрещена: ограничения в первую очередь направлены на прозрачность и борьбу с накрутками.

YouTube использует другой подход. Платформа требует раскрывать использование генеративного ИИ, а для музыкального контента позволяет отдельно указывать, создан ли трек полностью с помощью ИИ полностью, частично или без него. То есть здесь логика скорее не в запрете, а в том, чтобы пользователь и сама платформа понимали происхождение контента.

Параллельно правила начинают формироваться уже на уровне всей музыкальной индустрии. Warner, Universal, Sony и другие крупные компании предложили единый стандарт для чартов: разделять AI-generated и AI-assisted музыку, учитывать происхождение используемых ИИ-моделей и не допускать в чарты контент, созданный с помощью нелицензированных сервисов или искусственно накрученный.

На мой взгляд, это хорошо показывает общий вектор. Зарубежные площадки и музыкальные компании пока не пытаются запретить ИИ как инструмент. Они постепенно определяют границы: где ИИ просто помогает артисту создавать музыку, а где начинаются проблемы с авторскими правами, прозрачностью или манипуляциями со стримингами. Думаю, примерно в эту сторону со временем будет двигаться и российский рынок.

Конечно, случаи, когда нам приносили ИИ-треки, но выдавали их за сделанные самостоятельно, были. Было и наоборот, когда полностью авторскую работу принимали за ИИ-контент. Сейчас мы автоматизируем и совершенствуем модерацию.

Понимаю, почему вопрос о маркировке ИИ-контента вызывает споры. Да, артистам важно, чтобы слушатель понимал, как была создана музыка. Но если посмотреть, как сегодня люди потребляют музыку, картина складывается немного по-другому. Все больше прослушиваний происходит через рекомендации и алгоритмы. Человек включает музыку для работы, спорта, дороги — и зачастую даже не знает исполнителя. У меня самого был такой случай: я несколько месяцев слушал трек в рекомендациях, а потом впервые увидел артиста на фестивале — и только там понял, кто исполняет знакомую мне песню.

Поэтому, на мой взгляд, для слушателей маркировка ИИ-контента особого значения иметь не будет, но для артистов это вопрос прозрачности. Если индустрия придет к единому стандарту маркировки ИИ-контента, я скорее поддержу такую инициативу. Понятные и единые правила всегда лучше неопределенности.

Я воспринимаю ИИ не как тренд, а как инструмент. Он просто делает творчество доступнее и дает большему числу людей возможность попробовать себя в музыке. Но я не верю, что достаточно сгенерировать трек одной кнопкой, чтобы люди захотели его слушать.

Музыка — это не только звук. Это эмоции, личность, история и связь с аудиторией. Поэтому ИИ останется надолго, но артистов не заменит.

Музыканты ощущают конкуренцию со стороны искусственного интеллекта, и в последние полгода-год она усилилась. Для многих это болезненная тема: люди годами формируют собственный стиль, развивают мастерство, вкладывают время и деньги в творчество. Когда рядом появляется контент, который можно создать за несколько минут, возникает ощущение несправедливой конкуренции. Полностью сгенерированные ИИ-треки начинают бороться с музыкантами за внимание слушателя и места в рекомендациях и чартах.

Сама по себе ИИ-музыка заточена под алгоритмы. Ей проще попадать в рекомендации цифровых площадок. Точных данных, насколько ИИ уже повлиял на доходы артистов, пока нет. Но масштаб изменений хорошо виден уже сейчас. Например, очень много ИИ-треков есть в топе «Яндекс Музыки»  .

Знакомые артисты применяют нейросети как вспомогательный инструмент. Я не вижу в этом проблемы.

Спор об ИИ-музыке напоминает мне дискуссию о синтезаторах. Когда-то некоторые думали, что они убьют музыку, но этого не произошло. С отношением к нейросетям, полагаю, произойдет то же самое.

Я, как и многие музыканты, эмоционально тяжело переношу тот факт, что ИИ может обучаться на треках, созданных людьми. Мой бэкграунд — создание музыки вручную с нуля, и мне немного обидно, что заниматься этим сегодня может буквально каждый. Всегда приятнее ощущать себя частью элитного клуба.

Мы находимся на старте формирования новой индустрии. И, как это часто бывает, здесь действует принцип «сначала технологии, потом регулирование». Я надеюсь, что со временем рынок придет к сбалансированной модели, которая позволит развивать ИИ, не обесценивая труд авторов и музыкантов.

Было бы логично, чтобы обучение нейросетей происходило с согласия правообладателей и на прозрачных условиях. Сегодня таких условий нет — и это вызывает вопросы.

Koala Music входит в НФМИ  , и мы придерживаемся той же позиции, что и организация: развитие ИИ должно происходить с уважением к интеллектуальной собственности и лицензированием произведения для обучения моделей.

Пока я не видела надежных данных, которые говорили бы, что нейротреки заметно снизили доходы российских музыкантов. Но очевидно, что конкуренция за внимание слушателя и место на платформах уже есть. Интересно, например, вот что: по данным французского стримингового сервиса Deezer за июль 2026 года, полностью сгенерированные ИИ-треки составили более половины загрузок на платформу в июне, в пиковые дни — около 90 тысяч треков в сутки.

Мне ИИ помогает быстрее структурировать идеи, искать дополнительные референсы, собирать черновики визуальной концепции. Но доверять ему принятие творческих решений — нет.

Граница проходит там, где нейросети начинают имитировать конкретного артиста и использовать его голос без согласия. Еще очень плохо, когда слушателю не говорят, что трек сделан с помощью искусственного интеллекта.

Выпустила бы я ИИ-трек под именем нашего артиста, если бы знала, что он наберет миллион прослушиваний? Нет, миллиона недостаточно. Сначала нужно понять, кто и как создал трек, почему использовал имя и голос артиста, кому принадлежат права и дал ли артист согласие. Если это несанкционированная имитация, нашей задачей было бы не легализовать подделку, а защитить артиста. Если артист осознанно сам участвовал в эксперименте, все права и роли сторон прозрачны, тогда можно это обсуждать. Но сами по себе цифры не должны отменять ни этику, ни здравый смысл.

Юридически тема ИИ до сих пор остается во многом неразрешенной. В разных странах к ней подходят по-разному. Моя позиция простая: если музыку конкретных авторов и артистов используют для создания коммерческого продукта, у правообладателей должна быть возможность дать согласие и получить вознаграждение — или отказаться.

Мне сложно всерьез воспринимать ситуацию, при которой чужое творчество — это просто бесплатный набор данных. За каждой песней стоят годы работы, опыт и личная история человека. Технология может быть очень полезной, но ее развитие не должно обесценивать тех, на чьем творчестве она училась.

Самое неприятное для музыкантов — то, что конкуренция с ИИ происходит в неравных условиях. За одним релизом могут стоять месяцы работы, студия, команды, продвижение. А с другой стороны — контент, который делается очень быстро и почти без затрат. При этом на платформе они на одной витрине. Можно один раз удачно нажать на кнопку, попасть в настроение аудитории и получить хорошие цифры прослушиваний.

У артиста должны быть свои интонация, история, характер. Люди привязываются не только к песне, но и к человеку, который за ней стоит.

Что касается обучения ИИ на чужом материале, здесь для меня все просто. Есть чужая работа, на которой строят коммерческий продукт. Значит, должны быть понятные договоренности с теми, чью работу использовали.

В музыкальной индустрии уже давно привыкли к тому, что за использование чужого материала надо платить. Хочешь взять семпл — договариваешься. Хочешь использовать песню в рекламе или кино — получаешь лицензию. Обучение нейросетей не должно быть исключением, особенно если потом на этой нейросети зарабатывают.

Для музыкантов все это особенно неприятно. Они видят, что их музыка становится материалом для системы, которая потом начинает с ними же конкурировать. При этом никто их ни о чем не спрашивал и ничего им не платил.

Прямо сейчас говорить о влиянии закона на литературу преждевременно, но рано или поздно развитие ИИ затронет и нашу сферу. При этом авторский контент всегда будет важен. Вряд ли из-за нейросетей люди перестанут ходить в музеи и слушать живую музыку, так почему они должны перестать читать написанные людьми книги? Перекос в сторону ИИ-контента возможен, это популярная и модная история, но живое и настоящее все равно будет цениться.

ИИ-проекты мы не подписываем. Подсунуть нам написанную нейросетью книгу вряд ли получится: когда у редактора в издательстве большой опыт в чтении художественных текстов, понять, где писал ИИ, а где человек, несложно.

По моему мнению, маркировка нейросетевого контента нужна обязательно, читатель должен знать, какой перед ним контент. Что касается будущего — не люблю загадывать, но очень надеюсь, что в искусстве и творчестве ИИ не приживется.

Насколько мне известно из практики команды бюро, еще не было ни одного случая, где издательства подписывали бы ИИ-проекты. Наоборот: во многих типовых договорах у издательств появились строки, где автор подтверждает, что не использовал нейросети при создании своего текста. Так что здесь пока рано говорить о том, что что-то меняется именно в этом ключе. На мой взгляд, мы еще довольно далеки от таких реалий.

Безусловно, нейросети будут использоваться все больше — и в креативных сферах в целом, и в писательстве в частности. Я думаю, что и писателям, и издателям, и агентам нужно адаптироваться ко всему, что происходит на рынке, в том числе к новому законопроекту и тому, как он повлияет на книжный ландшафт. Не использовать нейросети — значит замедлять собственный прогресс в писательском ремесле и в профессиональном развитии в целом.

Обучение нейросетей на объектах авторского права — бомба замедленного действия для рынка художественной литературы. И без того жесткая конкуренция среди авторов станет беспощадной. Да, технологии позволят писать книги быстрее и увеличат объем контента для читателей, но для писателей это обернется еще более шатким положением.

По опросам на площадках самиздата, до 70% опрошенных писателей так или иначе применяют ИИ. А когда нейросети действительно научатся выдавать текст, хоть сколько-то приближенный к уровню профессионального прозаика, ситуация для пишущих людей станет критической. Рынок изменится окончательно: количество контента взлетит, а ценность живого автора упадет.

В последнее время много говорят о том, что искусственный интеллект вот-вот заменит писателей. Но на практике все иначе. Мы видим довольно сильное сопротивление: многие используют нейросети для иллюстраций, проработки персонажей или сюжетных линий, но не для создания самого текста.

Писатели любят писать, они идут в литературу ради этого процесса, и текст хотят видеть собственный. При этом нейросети применяют для структурирования материалов, корректуры или редактуры. Но следы такого использования пока очень заметны, и редакторам приходится их вычищать — это отдельная боль. Никакой специальной экспертизы не нужно, чтобы увидеть типичные инструменты ИИ в тексте.

Что касается маркировки, на мой взгляд, в России она пока необязательна, но мы к ней придем. Это станет маркетинговой историей: кто-то будет выбирать тексты, написанные нейросетью, кто-то — человеком. Рынок сам разберется.

Я верю, что в итоге победит тренд на аутентичный контент, написанный живым человеком. Но даже если представить, что нейросети научатся писать как профессиональные авторы, остается вопрос: что считать текстом, сгенерированным нейросетью? Ведь изначальная задумка все равно исходит от человека — нейросеть не пишет просто так, ради самого процесса, в отличие от писателя. Так что эту границу провести не так просто, как кажется.