«Айда!»: чем разочаровывает и удивляет новый сериал с Никитой Кологривым в духе «Слова пацана»

С 6 ноября на стриминге Start вышел сериал «Айда!».

Это еще одно — после «Слова пацана» — шоу про преступный мир Казани. Только теперь действия разворачиваются не в 1989 году, а на 10 лет раньше. В каком-то смысле «Айда!» — приквел сериала Жоры Крыжовникова. Нам показывают, откуда и как вышли те самые подростковые группировки.

В нашей рецензии рассказываем, стоит ли смотреть «Айда!».

Казань, конец 1970-х. Подросток Гриша переезжает с родителями из Волгограда в Казань. Это не первый раз, когда семья меняет место жительства: отец мальчика, кажется, незаконно осваивает бюджеты — потому и обрекает родных на жизнь кочевников. Но Казань — особенный случай: город разделен криминальным группировками, и в первый же день адаптивный Гриша оказывается под прицелом уличных пацанов.

Параллельно следователь Никонов раскрывает странные убийства в Казани. Мужчина подозревает те самые группировки и считает, что вот-вот улицы погрузятся в хаос. Но как остановить катастрофу?

«Айда!» рассказывает о событиях, предшествовавших «Слову пацана». В центре сюжета — группировка «Тяп-Ляп», которая стала фундаментом казанского феномена. Именно в ней первые ввели иерархию с делением на «шелуху» и «стариков», обязательные занятия спортом и жестокие правила «сборов». В общем, «Айда!» — сюжетный и идейный приквел нашумевшего «Слова пацана». Вот только приквел сильно запоздавший.

Стилистически сериал не предлагает ничего нового. Все тот же ретро-саундтрек, одежда из секонда, клиповая съемка и известные лица в кадре: а Никита Кологривый чуть ли не повторяет свою роль из «Слова пацана». Правда, жизни здесь меньше. Все-таки ручная камера в сериале Жоры Крыжовникова и джамп-каты придавали документальной эстетики.

Да и тематически «Айда!» повторяется. «Слово пацана» удивляло тем, как хитро и в то же время абсурдно устроены порядки уличных группировок Казани — а вот во второй раз этот трюк провернуть не получится. Зритель уже знаком с миром банд и новых эмоций это не вызывает. Да, «Тяп-Ляп» был первопроходцем, но про «Айда!» того же самого сказать не получится.

И все-таки на уровне сюжета есть несколько нововведений. Например, любопытная линия психиатра Захаревича. Доктор сближается со своими пациентами, рекрутирует их в группировку и тайно руководит процессами организации. Причина у него простая: он чувствует, что мир рушится — и кто-то должен взять революцию в свои руки. Так почему бы не ему?

Захаревич порой невероятно нелеп. Он выглядит как Джокер в сеттинге казанских 1970-х: рассуждает о крахе мира, долго философствует и строит хитрые многоходовочки. Даже при всей нелепости, именно этот персонаж добавляет сериалу немного энергии. А может, причина в экспрессивной игре Даниила Воробьева. В любом случае: герой впечатляет.

Но есть и менее удачные сценарные решения. Например, вся детективная линия с участием героя Вдовиченкова. Он ходит по местам преступлений и расследует то, что и так уже понятно: подростки из «Тяп-Ляп» выходят на новый уровень насилия. Ситуацию мог спасти сам персонаж, но он здесь блеклый. Это советский гражданин, который очень любит жену и дочь.

Один из главных недостатков «Айда!» — протагонист Гриша. Сложно не провести параллели с Пальто из «Слова пацана». У них, вроде бы, одинаковые истории: простые мальчишки попадают в плохую компанию и постепенно становятся жестокими преступниками, проливающими кровь.

Правда, в отличие от «Пальто», Гришу сложно назвать таким уж невинным. В первые же минуты сериала мы видим, как он дает в аренду школьникам журнал Playboy и накидывает пенни за просрочку платежа. Да и в банду вступает без каких-то моральных метаний. Уже к третьей серии он ведет себя дерзко, принимает сложные решения и делает все, чтобы стать своим.

«Пальто» было сложно назвать интересным героем, но у него есть два преимущества перед Гришей. Во-первых, он проводил зрителей в мир казанских банд: ведь, как и мы, персонаж ничего не знает про группировки. А во-вторых, авторам удалось показать трансформацию героя из робкого парня в чуть ли не в злодея. В «Айда!», к сожалению, нет даже этого.