«Был готов к любым неудобствам»: как я путешествовал по Пхеньяну с изъя­тым паспортом

В феврале 2026 года я оказался в Пхеньяне — столице Корейской Народно-Демократической Республики.

Теперь я знаю, чем кормят в самолетах Air Koryo, как выглядит северокорейский цирк, где купить надувную баллистическую ракету, и всей душой полюбил кимчи.

Мысль поехать в Северную Корею всплывала у меня нечасто из-за пугалок о режиме и незнания бытовых подробностей о стране. Как и многих миллениалов, к путешествию в КНДР меня подтолкнули интервью известного корееведа Андрея Николаевича Ланькова. Впечатлило, как он старался заинтересовать зрителя, несмотря на то что страну трудно назвать востребованным туристическим направлением.

Осенью 2025 года я прочитал его книгу «К северу от 38-й параллели: как живут в КНДР», где Ланьков описывал подробности быта северокорейцев. Удивило, что ночью в квартиру может зайти патруль и проверить, нет ли посторонних. Зачастую так ловят на супружеской измене. Тем, кто попался, потом устраивают нагоняй на работе.

В остальном я сделал вывод, что северокорейцы — не бездушные чучхе-машины  , а обычные люди, которых с поправкой на местные реалии волнуют те же вещи, что и меня. Решил, что, если не лезть с провокационными вопросами и не ставить под сомнение их образ жизни, со мной все будет в порядке.

Перед поездкой я пообщался с коллегой, которая была в КНДР осенью 2025 года. Получил восторженно-скептический отзыв: спутники в туре могут попасться со своеобразными политическими убеждениями, еда невкусная, а программа — сплошная постановка, где показывают потемкинские деревни. То, что нужно! К тому моменту я уже был вооружен ценными знаниями о стране — Ланьков писал об этом, — поэтому меня ничего не страшило, был готов к любым неудобствам.

За безопасность не переживал: КНДР считается одной из самых безопасных стран мира для туристов, если не брать во внимание единичные случаи, когда те сами напросились. К примеру, паспорт потерять невозможно: его заботливо изымают в гостинице на весь срок проживания и вручают на обратном пути в аэропорт. Сначала мне показалось, что это чересчур, но я быстро отбросил все страхи: вряд ли в Северной Корее на меня могли оформить микрозаем.

Самостоятельно прилететь в Пхеньян не получится. У туриста обязательно должно быть приглашение от KITC — Государственного туристического агентства КНДР. Оно сотрудничает с российскими туроператорами и отправляет запрос на выдачу визы — иначе получить ее нельзя.

Я взял путевку с вылетом из Владивостока у компании «Восток Интур» — одного из крупнейших организаторов поездок в Северную Корею. Пятидневный тур с трехразовым питанием, перелетом, страховкой и визой стоил 650 $⁣ (52 845 ₽)  ​и 45 000 ₽. Еще 200 $⁣ (16 260 ₽) доплатил за одноместное размещение в отеле.

Северокорейскую визу выдают только под даты поездки. Поскольку у меня была относительно свежая наклейка о въезде в Южную Корею, я готовился к возможному отказу, но в турагентстве заверили, что визу одобряют всем, за редким исключением. Более того, убедили, что в дальнейшем визит в КНДР не вызовет вопросов ни в одной стране, кроме разве что США.

Я отдал загранпаспорт в представительство турфирмы в Москве в середине января — за месяц до поездки. Получил его с вклеенной визой в день вылета во Владивостоке.

Отдельно нужно было оплатить дорогу до Владивостока. Я взял билет из Москвы за 18 000 ₽ в одну сторону. В Пхеньян мы летели на ТУ-154 рейсом авиакомпании Air Koryo.

Салон оказался жутко неудобным. Сложилось впечатление, что он рассчитан на людей ростом до 160 см и 40 см в обхвате. В остальном борт-пенсионер вопросов у меня не вызвал. Лететь чуть больше часа, за это время миловидные стюардессы успели накормить пассажиров бургерами и закусками, плеснуть северокорейской колы и не самого плохого кофе.

До посадки нас попросили заполнить три декларации: с общей информацией о себе, об имеющейся валюте и технике. По прилете каждый бланк забрал сотрудник соответствующей спецслужбы — их, на мой взгляд, перебор на небольшой аэропорт с парой рейсов в неделю.

Нас предупредили, что необходимо перечислить все ввозимые устройства без исключения, но одна женщина из группы забыла про флешку на дне сумки. Из-за этого нам пришлось ждать, пока с ней все утрясут.

Туристам запрещено расплачиваться северокорейскими вонами. Зато с радостью принимают валюту: доллары, евро, юани и иногда даже рубли. Нам посчастливилось увидеть местный банкомат, но ни одна иностранная банковская карта в КНДР не сработает.

Я везде расплачивался долларами. Брал с собой 240 $⁣ (19 512 ₽) на сувениры и мелкие расходы, 40 $⁣ (3 252 ₽) из которых привез обратно. Иногда расчеты в магазинах напоминали игру в «Монополию» с цветными бумажными деньгами. Даешь продавцу 20 $⁣ (16 260 ₽), а сдачу получаешь хрустящими, как с конвейера, юанями, потому что размена в долларах нет. Нам сказали, что 1 $ равен 8 CNY — довольно адекватный курс.

Я не увидел ничего противоречивого в том, что в мощной северокорейской державе пришлось использовать «вражескую» валюту. Это банально удобно: не нужно искать, где поменять деньги. Цены в пересчете на рубли бросовые: к примеру, бутылка местного пива стоила всего 1 $⁣ (81 ₽), чем некоторые участники нашей группы с удовольствием пользовались.

В одном отзыве я прочитал, что турист ездил в КНДР в 2025 году в составе группы аж из 53 человек. Представить трудно, как такой толпой можно комфортно перемещаться, что-то рассматривать на экскурсиях или общаться с гидами в неформальной обстановке.

Мне повезло: нас было всего 13 туристов, сопровождающий от «Восток Интура» и два гида принимающей стороны. Передвижения таким компактным составом сильно упростили работу экскурсоводам и коммуникацию внутри группы: не пришлось никого ждать или подстраиваться под чужое настроение.

Когда я прилетел в Пхеньян, ожидал увидеть в группе кого угодно с территории необъятной Родины, но не трех друзей-французов, давно живущих в России. Прекрасные люди, которые задавали веселый интернациональный тон всей поездке. Искренне восхищался, когда слушал их беседы с гидами на русском. Среди остальных участников были люди из нескольких регионов, разных возрастов и занятий — от студентов до пенсионеров.

Сопровождающих от принимающей стороны в таких турах обычно двое. Считается, что один из них — настоящий гид, а второй — сотрудник органов безопасности под видом его коллеги на подхвате. Но что-то мне подсказывало, что в нашем случае агентами были оба. Посудите сами: они из Пхеньяна, где можно жить только по спецразрешениям, очень хорошо говорили по-русски, умели петь, развлекать и искрометно шутить. Вряд ли на такую работу могли направить случайных гражданских — скорее самых талантливых сотрудников в соответствующем звании.

Гид — миловидная и обаятельная девушка. Спецагент — один из тех, про кого говорят: «На лицо ужасные, добрые внутри». Символический контрапункт. Они были предельно вежливыми и обходительными. Шутили, смеялись, «по секрету» рассказывали что-то непубличное или с ироничной строгостью просили чего-то не делать. Пару раз после дневной программы задерживались с нами в баре отеля, чтобы поболтать за бокалом. Сложно сказать однозначно, насколько они лукавили, но выходили приятные беседы об их жизни, работе и обычаях.

Разумеется, стоит иметь в виду, что весь экскурсионный материал о КНДР содержит идеологическую составляющую. Нам ее подавали так аккуратно и не в лоб, что это не вызывало отторжения. Мне было даже интересно сравнить версию событий гида с информацией из книги Ланькова.

Из диалогов особенно запомнился один. Кто-то из группы спросил, как изобразить знак одобрения: поднять большой палец вверх, сложить сердечко двумя руками или как-то еще? Гид ответила, что местным будет понятно и так, и так. Тогда я уточнил, можно ли показать двумя пальцами, большим и указательным  , на что услышал, что так показывать не надо, здесь это не принято. Намек понял.

Мы могли пройтись в одиночку, но только непродолжительное время и неподалеку от очередной точки на маршруте. Обычно в такие моменты рядом неспешно прогуливались один-два «случайных прохожих».

Никаких острых моментов с гидами, кроме разовых нечаянных попыток сфотографировать запрещенное, не было. Намеренно провоцировать или делать что-то назло считаю глупым занятием, поскольку отвечать за дурость туриста будут именно они, а нарушителя попросту больше не впустят в КНДР. Для гидов это работа, причем не самая простая.

Наша программа называлась «Исторический Пхеньян». В нее входили обзорные экскурсии по столице с посещением основных достопримечательностей вроде музеев Корейской войны и метростроительства, художественного ансамбля «Мансудэ».

Из необычного: нас сводили в северокорейский цирк, российское консульство и православный храм Живоначальной Троицы. Любопытно, что последние две локации недоступны рядовым местным жителям: объекты спрятаны за забором. Еще было несколько поездок за город: к гробнице короля Тангуна, в буддийский храм у отеля «Хянсан» и на Международную выставку дружбы.

Не секрет, что турист в КНДР видит ровно то, что ему разрешают увидеть. Если такая неискренность на входе не смущает, для первого знакомства со страной того, что показывают на экскурсиях, вполне достаточно. Нас предупредили, что можно фотографировать и снимать почти все, кроме людей, занимающихся физическим трудом, контрольно-пропускных пунктов, сотрудников в форме, включая стюардесс, и сюжетов, связанных с вождями, — а там реально есть на что посмотреть.

Ходят слухи, что раньше туристические автобусы ездили по столице с зашторенными окнами. У нас, наоборот, возникало ощущение, что принимающая сторона гордится тем, как преобразился город за годы правления товарища Ким Чен Ына, и хочет, чтобы иностранцы видели и снимали все подряд.

Действительно, Пхеньян выглядит опрятно: нигде нет уличной рекламы, вместо нее — стенды с изображениями вождей и стелы с мотивирующими цитатами. Улицы блестят, по ним ездят новые автобусы, трамваи и чистые иномарки — не только китайские. Повсюду новостройки, похожие на не самые плохие аналоги в Москве.

На площадь Ким Ир Сена, куда обычно возят всех туристов, мы не попали из-за подготовки к девятому съезду Трудовой партии Кореи, ТПК. Нам даже запретили фотографировать ту сторону. К слову, прохожие на улицах в беседы с нами не вступали: у них это не приветствуется. Ограничивались вежливыми кивками или махали рукой.

Пхеньянский метрополитен состоит из двух линий, по которым ездят старинные гэдээровские поезда с полуавтоматическими дверьми — на станциях пассажиры открывают их сами, потянув за ручки. Мы проехали несколько остановок в час пик вместе с пхеньянцами, никого из вагонов не выгоняли.

Некоторые люди пользовались мобильными телефонами: смотрели видео, играли в игры. Их было заметно меньше, чем в более открытых обществах, но нынешняя Северная Корея все равно сильно отличается от того, как я ее себе представлял. Хотя, конечно, не нужно ожидать, что Пхеньян будет похож на Нью-Йорк.

Музей Победы в Отечественной освободительной войне посвящен событиям Корейской войны 1950—1953 годов. Перед зданием стоит трофейная американская техника. До экскурсии нам показали небольшой фильм на русском языке о причинах и последствиях конфликта. Очевидно, кто, по их версии, во всем виноват.

Экспозиция насыщенная: документы, фотографии, карты, личные вещи солдат. Не хуже, чем в любых других музеях о войне, в которых мне доводилось бывать. Я кусал локти из-за запрета на съемку: в центральном овальном зале в глубокой нише стояла гигантская цветная скульптура улыбающегося Ким Ир Сена в белом кителе. Выглядела очень эффектно.

Монумент Мансудэ — визитная карточка Пхеньяна и одна из самых узнаваемых достопримечательностей КНДР. Два бронзовых вождя, Ким Ир Сен и Ким Чен Ир, с широкими улыбками смотрят в счастливое северокорейское будущее.

Перед посещением мемориала нас завезли в цветочную лавку, где предложили купить по несколько гвоздик. Место очень почитается, поэтому важно не только прийти с цветами, но и выглядеть опрятно.

Нас попросили подойти к монументу, встав в одну шеренгу, сделать глубокий и — что важно — синхронный поклон выдающимся лидерам Северной Кореи и возложить цветы. В группе отнеслись к этому спокойно и с пониманием, никто не ерничал. Все выглядело очень торжественно, играла воодушевляющая музыка, семьи с детьми шли нескончаемым потоком, чтобы отдать дань уважения вождям.

Пхеньянский цирк оставил меня под большим впечатлением. Сильные выступления акробатических трупп не давали заскучать все полтора часа, что длилось шоу. Даже французы отметили: представление на уровне «Цирка дю Солей».

Посольство России в КНДР нам показывал первый секретарь Денис Анатольевич Самсонов. Я впервые оказался в дипломатическом учреждении России за границей. Было приятно увидеть родные лица, поскольку во время наших передвижений возникало чувство, что мы единственные туристы в Пхеньяне. Скорее всего, так оно и было.

В декабре 2025 года скончался чрезвычайный посол России в КНДР Александр Мацегора. В его кабинете сотрудники посольства сделали небольшой музей, посвященный дипломатическим отношениям двух стран. Среди экспонатов даже оказалась регистрационная карточка студента университета имени Ким Ир Сена Андрея Ланькова.

Центр детского творчества — единственная часть программы, которая разочаровала. Все, что нам показали, отдавало нарочитой театральщиной. Если на другие моменты в поездке можно было не обращать внимания, то там постановочный характер происходящего просто резал глаза.

В общих залах гигантского здания совсем не было детей. Огромные лиминальные пространства, где школьники как будто только что резвились и откуда внезапно исчезли, выглядели пугающе. Можно было допустить, что ребята занимаются, но, когда мы подходили поближе, например, к классу игры на аккордеоне, из-за деревянных дверей не раздавалось ни звука.

Как только сотрудник центра касался ручки, все дети тут же subito forte  ​выдавали мощный аккорд и начинали небольшое представление для «случайного зрителя».

И так было везде. Гимнастки не исполняли движений, пока дверь не открылась. Подростки в компьютерном классе в ту же секунду, как мы зашли, бросились набирать текст на клавиатуре.

Только в кабинете вышивки две девочки в гробовой тишине невесомыми движениями работали на флагом КНДР под чутким надзором преподавателя в традиционном костюме. Сплошной символизм.

Несмотря на это, не могу не отдать должное детям и их умениям. Это точно большие таланты, на которые я бы с удовольствием посмотрел в более натуральных условиях.

Международная выставка дружбы, также известная как Музей подарков вождям КНДР, впечатлила всю группу. Находится в живописных горах в трех часах езды от Пхеньяна.

Сельская местность в Северной Корее выглядит похуже и победнее, чем столица: люди передвигаются пешком по полям или на старых велосипедах, дома — лачуги. Это бросалось в глаза даже из пролетающего на большой скорости автобуса. Думаю, вблизи все еще более удручающе. Настолько, что это признает и сам товарищ Ким Чен Ын, говоря, что власти КНДР не избавились от истощения деревни, демонстративно показывая развитие. Звучит лихо.

Здание музея выполнено в традиционном корейском стиле, но не из дерева, а из бетона. На входе попросили сдать все личные вещи, вплоть до наручных часов и очков. Внутри сотни залов, разделенных по странам-дарителям, с тысячами экспонатов. Увы, фотографировать ничего нельзя.

Нас предупредили, что все разнообразие посмотреть не выйдет, и предложили выбрать любую экспозицию. Мы остановились на подарках из СССР и России и немного прошлись по другим этажам. Неизвестно, насколько часто каждый зал посещают туристы, но мы заметили, что вообще нигде не было пыли. Все стерильно, как в хирургическом кабинете.

В коллекции — хрустальные вазы, картины, гобелены, изделия из фарфора, поделки из полудрагоценных камней и дерева, наградное оружие, в том числе шашка, которую товарищу Ким Чен Ыну лично преподнес Путин в 2019 году. Запомнились уменьшенная позолоченная копия пекинского храма Неба — подарок от какого-то обеспеченного китайца — и три бронированных автомобиля ЗИС. По легенде, Ким Ир Сен долго отказывался на них ездить, чтобы быть ближе к северокорейскому народу.

Из-за отсутствия окон в здании было сложно ориентироваться, порой мы даже не могли понять, на каком этаже находимся. Шли по длинным путаным коридорам и внезапно попали в огромный ангар с самолетом Ил-14. Потом снова коридоры, и вот мы уже в помещении, где друг за другом стоят несколько бронированных вагонов — подарки от Сталина и Мао.

Затем нас проводили в два больших зала, где играла приятная торжественная музыка. В каждом поодиночке стояли очень натурально выполненные, видимо из воска, фигуры улыбающихся Ким Ир Сена и Ким Чен Ира. Под ногами вождей было подобие зеленой лужайки, а стена позади них выглядела как настоящее небо — умелая работа. Гиды попросили нас отдать дань уважения и поклониться.

Нас разместили в огромной 47-этажной гостинице «Янгакдо». Той самой, где сорвал агитационный плакат злополучный американский студент Отто Уормбир  . Здание расположено на острове в центре Пхеньяна.

На ночь, примерно с 22:00 до 06:00, двери закрывали. На улицу было не выйти, хотя делать там в это время нечего: город погружался во тьму, подсветки зданий не было — только у некоторых памятников. Горели лишь уличные фонари.

Всю группу поселили на 38-м этаже, откуда открывались живописные виды на реку Тэдонган. Где-то на средних этажах размещались гиды и обслуживающий персонал, в том числе два «врача»: они были в халатах и ежедневно проверяли у нас температуру. Вся остальная гостиница казалась безжизненной.

Номер чистый, с легким налетом 1990-х, что придавало ему определенный шарм. Без центрального отопления, но с горячей водой и обогревателем. Из техники еще были фен, телефон и телевизор — его я не включал, потому что по возвращении в отель тут же ложился спать.

Каждый вечер заставал кровать, заправленную по линеечке, чистый унитаз и нетронутые личные вещи. Лишь однажды зубная щетка оказалась не в том месте, где оставил ее утром. Я отдавал себе отчет, что в номере может быть прослушка. Как показывает опыт других туристов, опасения не беспочвенны. Поэтому воздерживался от лишних реплик вслух.

Одной ночью мне приснился кошмар, будто я вылетал из Пхеньяна и, уже сидя в самолете, понял, что оставил в номере рабочий ноутбук. Было страшно. Во всем остальном пребывание в гостинице было комфортным, а сон — удивительно крепким.

При отеле работали сносный магазин продуктов и сувениров, бар, ресторан. В последнем нам накрывали завтраки. Там всегда работал телевизор — всего три-четыре канала. Показывали патриотические концерты, фильмы про военных, парады и новости. К слову, персонал немного понимал по-русски, купить, например, напитки не было проблемой.

Из дополнительных развлечений можно было заказать массаж, но на это никто не решился. Еще предлагали платный доступ к вайфаю — примерно 2 $⁣ (1 630 ₽) за 10 минут. Я выбрал цифровой детокс, да и не хотел подключаться к северокорейской сети из соображений безопасности. В итоге отлично провел время без интернета. Другие участники группы с иронией отмечали, что в отличие от Москвы в Пхеньяне замечательно работают «Инстаграм»* и «Телеграм».

Перед поездкой организатор направил всем участникам памятку с информацией о том, к чему стоит быть готовым в КНДР. В частности, рекомендовали взять побольше перекусов, а еще чай и кофе: якобы их точно не будет. Опасений по поводу еды добавила и моя коллега, которая пожаловалась, что их группе не повезло: блюда были однообразными, а овощи в меню почти отсутствовали.

Меня же удивляло изобилие. Я буквально выкатывался из-за стола после каждого приема пищи. По утрам нас ждал завтрак с несколькими сменами блюд. Предлагали тосты, яичницу, кусочки рыбы или гуся, подобие драников, салат из зелени, яблоки и что-то похожее на кефир. Чай и даже вполне питкий кофе тоже были. Я не слишком привередлив в еде, меня вполне устраивал такой выбор, хотя некоторые участники тура завтраки пропускали.

Днем кормили посытнее и повкуснее и каждый раз подавали до десяти разных позиций. Вот примерное меню одного обеда: овощной салат, кимчи, рыба в кляре, легкий грибной бульон, пельмешки гедза, курица гриль, бокал пива или безалкогольный напиток. В отличие от Южной Кореи, где все приносят сразу, заставляя стол, в Северной Корее нам подавали блюда по очереди. Об окончании обеда свидетельствовала порция нарезанных яблок в качестве десерта — довольно вкусных.

Еще пробовали салат из медузы, корейский плов в горшочке, мясные котлеты с рисом. В последний вечер было фантастическое барбекю из нескольких видов мяса и местный деликатес — холодная лапша куксу. Если в начале поездки у многих северокорейская еда не вызывала энтузиазма, то под конец все единодушно решили, что она была более чем достойной. В итоге все запасы своих перекусов я без сожалений отдал детям во дворце творчества.

Почти во всех заведениях, за редким исключением, наша группа ела в одиночестве. Только в пивном баре и барбекю-ресторане нам составили компанию зажиточные пхеньянцы. Разумеется, ни о каких совместных посиделках или тостах речи не шло: каждая группа строго за своим столом. Тем не менее в тот момент возникло ощущение, что мы рядовые посетители кафе где-то в России, а не священные коровы, которых оберегают от лишних контактов.

Еще одна сторона северокорейского туризма, которая вызывала вопросы, — обязательное посещение сувенирных магазинов. Буквально после каждой достопримечательности нас загоняли что-то купить. Не могу сказать, что выбирать не из чего. Наоборот. Но лучше бы мы потратили время на осмотр других мест или погуляли по городу.

Ассортимент таких точек был очень схож: надувные баллистические ракеты разных размеров, литература по чучхе, цитатники партийных лидеров, еда, алкоголь, сигареты, посуда, косметика, бытовая химия, статуэтки, магниты, одежда. Отдельный писк местной моды — форма северокорейских спортсменов.

В специализированных магазинах можно было найти что-то необычное вроде изящной вышивки или вручную нарисованных плакатов с мотивирующими лозунгами. Я купил и то и другое — каждая вещь стоила 40 $⁣ (3 252 ₽). Еще взял надувную ракету, несколько красивых пачек сигарет друзьям и разного по мелочи.

Некоторые сувенирные специально открывали перед нашим приездом и закрывали сразу после того, как автобус отъезжал. За нами буквально выключали свет. Внутри ни разу не было посторонних покупателей — только наша группа. Мне было жалко девушек-продавщиц, которые вынуждены были изображать бойкую торговлю. С другой стороны, это не самая плохая работа в Пхеньяне.

Могу ли я рекомендовать поехать в КНДР? Определенно да. За редким исключением, мне все понравилось, я получил то, чего ожидал. Скорее даже мои заниженные ожидания не оправдались, чему я искренне рад.

Теперь, когда вижу новости о КНДР, перед глазами встают не только парады, но и обычные люди. Мое напутствие: не слушать никого и съездить посмотреть самому. Страна точно заслуживает внимания.