Четыре года строить приют и понять, что самое сложное ждет в конце

Если честно, этот май оказался для меня одним из самых тяжёлых месяцев за последние годы.

Не потому что случилось что-то катастрофическое. Наоборот. Мы находимся буквально в нескольких шагах от того, ради чего работали последние четыре года. Новый приют почти готов. Если всё получится, уже совсем скоро мы сможем начать перевозить туда животных.

Казалось бы, именно сейчас нужно радоваться. Но почему-то именно сейчас я переживаю всё больше.

Мы купили здание летом 2022 года. Тогда оно выглядело совсем не так, как сегодня. За эти годы через стройку прошли десятки специалистов, тысячи часов работы и огромные суммы денег. Постепенно появлялись стены, боксы для животных, лаборатория, операционная, карантинные помещения, склады, инженерные системы.

Каждый раз казалось: вот ещё немного — и всё. Но это «ещё немного» продолжается уже несколько лет.

Сейчас мы подошли к финалу строительства практически впритык. Все резервы, которые были у фонда, уже потрачены. Мы максимально сократили расходы, постоянно пересматриваем бюджет, откладываем закупки, ищем более доступные решения.

Наверное, больше всего меня сейчас пугает даже не объём оставшихся работ, а неопределённость.

Последние месяцы мы видим, что пожертвований становится меньше. Я прекрасно понимаю почему: люди сами живут в непростое время, растут цены, многие осторожнее относятся к расходам и начинают в первую очередь думать о своей семье. Это абсолютно нормально.

Но для фонда каждая такая просадка очень ощутима.

Когда ты понимаешь, что впереди ещё обязательные расходы на строительство, оборудование и переезд, а поступления сокращаются, невольно начинаешь задаваться вопросом: хватит ли нам сил и денег, чтобы дойти до конца?

Наверное, впервые за всё время строительства этот страх стал для меня по-настоящему реальным. Особенно обидно то, что основные работы уже завершены.

Осталось то, что со стороны выглядит мелочами: пожарная сигнализация, видеонаблюдение, доделка электрики, оборудование для котельной, домики и игровые конструкции для кошек, специальные фальшполы для стационарных боксов собак.

Каждый отдельный пункт вроде бы не кажется глобальной стройкой. Но когда начинаешь складывать суммы, оказывается, что речь идёт о сотнях тысяч рублей. Например, только оборудование кошачьих комнат сейчас оценивается примерно в 350 тысяч рублей.

Кошкам недостаточно просто выделить помещение. Им нужны полки, укрытия, вертикальные поверхности, где можно отдыхать и чувствовать себя в безопасности. Без этого помещение остаётся просто пустой комнатой.

Есть и ещё одна проблема, о которой мы узнали буквально недавно. Оказалось, что мощности электричества, которая сейчас доступна зданию, недостаточно для полноценной работы будущего приюта.

Когда мы проектировали помещение, я сразу говорила, что нам потребуется большой запас мощности. Всё-таки это не офис. У нас работает медицинское оборудование, лаборатория, рентген, вентиляция, стационар. Но теперь выяснилось, что для подключения необходимой мощности нужно строить отдельную линию. Предварительная стоимость — около 9 миллионов рублей. Когда я услышала эту цифру, честно говоря, несколько дней просто не понимала, что с ней делать.

Сейчас мы пытаемся искать решения, ведём переговоры, надеемся, что сможем добиться поддержки и найти другой вариант. Но пока вопрос остаётся открытым.

При этом жизнь фонда не ставится на паузу из-за стройки. Каждый день продолжают поступать заявки на помощь животным. Иногда бывают периоды, когда мест хватает. А иногда звонки идут один за другим.

Недавно мне звонили пожилые люди, у которых даже нет интернета — только кнопочный телефон. Они нашли раненую собаку и не знали, что делать дальше. Нет машины. Нет денег на клинику. Нет возможности искать помощь самостоятельно. И вот ты понимаешь, что мест почти не осталось, а эта собака находится буквально в нескольких минутах от тебя. Наверное, именно такие моменты морально выматывают сильнее всего.

Многие считают, что если фонд отказывает в приёме животных, значит, просто не хочет брать на себя ответственность. На самом деле всё наоборот. Мы ограничиваем приём только тогда, когда понимаем, что иначе не сможем качественно помочь тем животным, которые уже находятся у нас.

Если сотрудники могут полноценно ухаживать за десятью тяжёлыми пациентами, нельзя взять одиннадцатого только потому, что жалко отказать. Иначе хуже станет всем. Это очень тяжёлое решение, которое приходится принимать регулярно.

Иногда мой день выглядит довольно странно. Утром я обсуждаю бюджет строительства. Через час еду за раненой собакой. Потом участвую в совещании по фандрайзингу. Потом забираю ребёнка из детского сада. Потом снова возвращаюсь к вопросам стройки.

В какой-то момент ты перестаёшь понимать, кем работаешь в конкретную минуту: директором, ветеринарным врачом, водителем, менеджером проекта или кризисным менеджером. Наверное, именно это и есть реальная жизнь благотворительной организации.

Сейчас нам особенно нужна поддержка. Нужны пожертвования, потому что именно они помогают закончить последние работы и наконец переехать. Нужны регулярные подписки на помощь фонду, потому что они позволяют планировать бюджет хотя бы на несколько месяцев вперёд. Нужны волонтёры, которые помогут провести генеральную уборку нового здания после ремонта. Мы решили отказаться от коммерческого клининга и сделать это своими силами, чтобы сэкономить деньги для животных.

Иногда мне кажется, что последние сто метров марафона оказываются тяжелее первых сорока километров. Но после четырёх лет строительства очень хочется верить, что этот путь всё-таки закончится переездом, а не очередным переносом сроков.

Мы уже слишком далеко зашли, чтобы останавливаться.

Уже много лет наш фонд «Рука помощи бездомным животным» помогает бездомным животным. Мы лечим тех, кому часто больше некуда обратиться за помощью: животных после травм, операций, сложных заболеваний. Новый центр мы строим именно для того, чтобы помогать большему количеству животных и делать это в безопасных и современных условиях.