«Выросло древо на полторы тысячи человек»: я составляю родословную семьи и потратил на это 180 000 ₽
В Т—Ж появилась новая рубрика — «История семьи».
В ней читатели, увлеченные генеалогией, могут делиться своими рассказами о том, что успели узнать о своих предках и как у них это вышло. Лайфхаки в таком деле очень важны.
Герой первого материала тщательно проверяет все сведения, которые ему удается получить, знает, как писать в архивы, чтобы на запрос ответили, и уверен, что лучшие источники информации — те родственники, которые рядом с нами.
Это история из Сообщества. Редакция задала вопросы, бережно отредактировала и оформила по стандартам Журнала
В 2024 году, перед рождением третьей дочери, пока дома готовились к появлению нового человека, меня внезапно потянуло в другую сторону — к тем, кто жил до нас.
До этого, в 2019, я уже пробовал заняться родословной: составил небольшое дерево, внес родителей и бабушек с дедушками — и быстро забросил. А на этот раз взялся за дело всерьез и собрал много сведений о предках. Расскажу подробнее, какими источниками информации пользовался и что могу посоветовать другим исследователям семейной истории.
Сбор информации
Фотографии и общение с близкими. На чердаке лежали коробки со старыми фотографиями. Я начал с того, что отсканировал их, разослал старшим родственникам и спросил, кто запечатлен, где это снимали, что тогда происходило. В первую очередь обратился к маме. А она — к своим сестрам.
Также я поговорил с родителями жены, снял видеоинтервью с бабушкой супруги Евгенией Олоновой. Сейчас ей 92 года.
ДНК-тесты. Параллельно заказал девять ДНК-тестов «Генотек» для родственников разных поколений и загрузил результаты в иностранные базы. ДНК помогала определять направления поиска, но подтверждать родство все равно приходилось документами.
Обращение в архивы и другие учреждения. Я писал в районные, региональные и федеральные архивы, РГАСПИ , учреждения ФСИН, архивы Беларуси, в Красный Крест и Архивы Арользена . Каждый запрос сохранял и на основании предыдущего шаблона делал новый. А потом появился DeepSeek, и все запросы начал составлять он.
Иногда я получал ответ одной строкой, иногда приходило личное дело на десятки страниц. Например, в деле моего родного деда по отцу Арслана Сагидулловича Кинзябулатова 1906 года рождения нашлась автобиография — причем не в пересказе потомков, а написанная им самим. Я получил ее, обратившись в РГАСПИ. Не ожидал, что удастся найти какой-то ценный артефакт, а в итоге мне прислали личное дело с автобиографией, резюме, характеристикой и анкетными данными.
Уже не могу вспомнить, как долго шел ответ на мой запрос, но после того как дело нашли и я оплатил услугу, сканы документов прислали через 13 дней. Это стоило 1 539 ₽.
Также я отыскал сведения о бабушке по материнской линии Марии Ильиничне Комиссаровой. Моя мама еще в начале 2000-х собирала данные о родственниках, отправляла запросы в Красный Крест и КГБ Беларуси. Я нашел ответ от КГБ в документах, где было указано, что фильтрационное дело на бабушку находится в КГБ республики по Витебской области.
Отправил им запрос, и через неделю они ответили, что фильтрационные дела на мою бабушку и ее сестру лежат в государственном архиве Витебской области. Тогда я обратился с запросом туда. Через 24 дня они прислали два фильтрационных дела. В них сохранилась фотография бабушки. Этого снимка не было ни в одном семейном альбоме. Вместе с фото пришли три протокола допроса, удостоверение и автобиография.
Здесь подчеркну: архивный документ нельзя читать как абсолютную истину, ведь он создавался для конкретного ведомства, иногда со слов измученного человека, поэтому даты и географию я всегда сверяю по нескольким источникам.
За фильтрационные дела я тоже заплатил: 955 ₽ — архиву и 150 ₽ — комиссии.
Создание генеалогического древа. Сначала я собирал генеалогическое древо на сервисе MyHeritage. Потом перенес все на площадку familio.org. Сервис довольно простой и удобный, а главное — там адекватное комьюнити, готовое поддержать, и все данные оттуда можно без проблем экспортировать в формате Gedcom . Тариф у меня платный, но и на бесплатном основной функционал в полном доступе.
В итоге из собранных мной сведений выросло древо на полторы тысячи человек.
Мои принципы в поиске
Чем глубже я погружался в историю семьи, тем меньше это напоминало заполнение красивой схемы и тем больше — расследование: даты расходились, а одна найденная строка могла перечеркнуть несколько недель поиска. Вот как я посоветовал бы строить работу, чтобы докопаться до истины и сохранить все важные детали.
Сначала разговаривать с родственниками. Самый ценный источник — не архив и не ДНК-тест, а пожилой родственник, которого еще можно расспросить. Для меня живым кладезем информации стала бабушка супруги Евгения Олонова. Она долгожитель нашей семьи, и у нее феноменальная память.
Отталкиваться от места рождения предка. Хорошо, если кто-то из родственников расскажет, где родился тот или иной человек и какого вероисповедания был. Затем ты ищешь в интернете — например, на том же familo.org или на форуме vgd.ru — это место. Возможно, другой человек привязал к нему своих родственников. На генеалогических сервисах, как правило, предков не закрывают, и другие пользователи могут провалиться в твое древо и искать своих. Просматриваешь фамилии, сравниваешь, начинаешь кликать по умершим людям и ищешь-ищешь.
Также смотришь, к какой территориальной единице относился искомый населенный пункт на момент проживания предка. Стоит учитывать, что нынешнее территориальное деление может быть другим.
К месту часто привязаны церковь или мечеть. Тогда смотришь, к какому архиву они относятся, и ищешь там, запрашиваешь метрические записи. И пошло-поехало — цепочка за цепочкой, звено за звеном.
Записывать не только даты, но и бытовые детали: как звали домашних в обиходе, кто с кем дружил, почему семья переехала и так далее. Например, я спрашивал у бабы Жени, кто как крестился. По ее рассказам можно было понять, что один человек относился, допустим, к староверам, а другой — к православным, и это помогало определить, в каком месте искать метрические записи.
Сканировать все фотографии и сразу подписывать файлы: кто изображен, примерный год, место и от кого получен снимок.
Хранить источник для каждой связи в древе. Если имя пришло из семейного рассказа — так и помечать. Если из метрической записи — сохранять архивный шифр и страницу. Так у вас будет подтверждение достоверности, и в дальнейшем не придется тратить время на верификацию.
Кроме того, есть вероятность, что другой пользователь генеалогического сервиса найдет своего родственника в вашем древе и сможет разобраться, точная ли это информация или вымысел. Это, по сути, социальная сеть, и с источниками заниматься поисками очень удобно.
Из техники достаточно телефона или сканера, из рабочих инструментов — облачной папки и таблицы, но без порядка даже сотня документов быстро превращается в свалку.
Трудности и риски
Самое сложное — не прочитать неразборчивый почерк родственника в старом документе, а понять, куда писать и на что стоит тратить деньги. Один архив отвечает бесплатно, другой считает каждый лист и так далее.
Белорусский архив просил около 1 730 BYN за копирование дела. На дату предложения это было примерно 48 866 ₽, причем сумма могла вырасти. Для сравнения: учетную карточку Воркутлага из Коми мне прислали бесплатно, в РГАСПИ два заказа обошлись в 1 539 и 3 278 ₽, а большой пакет копий из башкирского архива стоил 11 730 ₽.
Поэтому теперь я оплачиваю не абстрактный поиск предков, а одну понятную задачу — например, сосредотачиваюсь на конкретной ветви, ищу для себя довод, почему именно этот архив или запись мне нужны.
Другой риск — однофамильцы. Красивое совпадение хочется сразу добавить в древо, но пока нет связки из имен, возраста, места и родственников, это только гипотеза. Например, я заказал в РГАСПИ дело Комиссарова Ильи Васильевича. Фамилия, имя и отчество совпадали с данными моего прадеда по материнской линии. Но мужчина оказался однофамильцем. Впрочем, это тоже результат.
Расходы
Долгое время мне казалось, что на свое хобби я почти ничего не трачу. Но здесь заплатил за несколько страниц, тут — за один архивный день, там заказал еще одну ветвь. Потом я заглянул в почту за 2024 год и подсчитал, насколько дорогим увлечение обходится мне по факту.
Отмечу, что ощутимую сумму я отдал за перевод метрических записей — больше 60 000 ₽. Мои предки по отцовской линии были мусульманами, и записи в метрических книгах велись на арабском языке. Мне пришлось обратиться к переводчику, чтобы разобраться в них.
ДНК-тесты тоже оказались недешевым удовольствием, но они дали много зацепок на будущее.
Я не учел в итоговых расходах 200 $ на иностранный онлайн-сервис, которым пользовался сначала, а потом перешел на другой. И некоторые суммы у меня приблизительные: прошло несколько лет, подсчитать до рубля сложно.
Всего я потратил на поиск сведений о предках 176 972 ₽
| Архивы, работа генеалогов и перевод метрических записей | 91 000 ₽ |
| ДНК-тесты | 81 000 ₽ |
| Подписка на генеалогический онлайн-сервис | 2 992 ₽ |
| Диплом о происхождении фамилии Олоновы — заказывал его на юбилей жене | 1 980 ₽ |
Планы
Так сложилось, что самыми ценными в поисках для меня оказались документы, которые достались бесплатно или на которые я потратил символическую сумму. Это лагерная карточка и фотография бабушки из фильтрационного дела. Часто бывает, что такая информация дает семье больше, чем десятки страниц формальной переписки.
Теперь я хочу разобрать материалы по отдельным историям — Марии Комиссаровой и Арслана Кинзябулатова. Также планирую узнать больше о селе Озинки, в котором выросла бабушка моей жены. Место известно тем, что в 1960-х годах его затопило при строительстве Саратовской ГЭС.
А еще у меня в планах разобраться с ДНК-совпадениями, которые я обнаружил у моих родственников с другими людьми благодаря тестам.
