«Таскать с собой объемные книги было неудобно»: почему в апреле все пошло не плану
Этот текст написан в Сообществе, в нем сохранены авторский стиль и орфография
В апреле опять все пошло не по плану. Часть месяца прошла в разъездах, таскать с собой объемные книги было несколько неудобно. Поэтому недочитанная книга «Иисус и Тиберий» плавно перешла в май. Зато я серьезно продвинулся в освоении всего Пуаро, благо читалка у меня всегда с собой. Но и в этом случае я не добрался до финала. Поэтому окончательный приговор месье Пуаро появится в майском отчете. А теперь о скромных достижениях минувшего месяца.
Jack Miles. Gott. Eine Biographie
Пару слов об авторе. Джек Милс — американский теолог, библеист и литературовед. Именно это сочетание интересов и подвигло на написание трилогии: «Биография Бога», «Самоубийство Сына Божия», «Бог в Коране». Так что книга, прочитанная мною — это только начало, и мне предстоит еще много интересного.
«Биография Бога» — книга для вдумчивого, неторопливого чтения. И чтобы лучше следить за поворотами мысли автора, неплохо иметь рядом еще одну: Танах — еврейскую Библию. (Ветхий Завет не подойдет, в нем по-другому расположены отдельные тексты). Замысел автора заключается в том, чтобы рассмотреть Танах как литературное произведение, главный герой которого Бог. Тут теолог тихо отступает в сторонку, безмолвно уступая место литературоведу. Смысл такого подхода в том, чтобы посмотреть, как изменяется образ Бога, его роль и участие в жизни других персонажей, обнаружить противоречия и нестыковки и постоянно озвучивать неизбежно возникающие вопросы, на которые не всегда находится ответ. В начале Он активен, постоянно вмешивается в жизнь людей, указывая им, как им жить и что делать. Но в пророческих книгах он как бы отступает в тень, от его имени говорят люди, нередко противореча друг другу. В Книге Иова Бог в последний раз говорит с человеком. Затем наступает молчание. В последних книгах еврейской Библии люди все еще обращаются к Богу, но голос Бога не слышен в ответ.
Я с удовольствием прочитал эту книгу, она призывает к размышлению и, вероятно, я вернусь к ней еще раз.
Александр Проханов. Виртуоз
Александр Андреевич верен себе и в этой книге продолжает творение современного русского мифа. На дворе у нас 2008 год, в котором завершается правление президента Артура Игнатовича Лампадникова, после чего к власти должен вернуться прежний президент Виктор Викторович Долголетов, ныне исполняющий роль Духовного Лидера России. Но действующий президент ведет себя немножечко странно и Духовного Лидера терзают смутные сомнения. И не только смущает его: пророчество умирающего старца о том, что в текущем году погибнет правитель России. А между этими двумя президентами мечется человек их сотворивший — руководитель президентской администрации Илларион Булаев, за дела свои прозванный Виртуозом.
И тут мы возвращаемся к названию романа. Оно обманчиво, поскольку большая часть романа посвящена не ему, а маленькому человеку из дальней провинции Алексею Горшкову, не своей волей ввязавшемуся в сложную историю и нашедшему в себе неожиданную силу. А сам Виртуоз отступает на задний план с тем, чтобы выйти на яркий свет в финале и подвести итоги проделанной работы
В отличие от романа «Господин Гексоген» в «Виртуозе нет ничего от боевика. Даже бои в Южной Осетии и Грузии — это скорее фон, декорация для очередных мистических откровений настоящего главного героя книги Алексея Горшкова.
Кстати, о мистике. Его много хорошей и разной. Наш повар — Александр Андреевич — не пожалел самых острых приправ. В его котле христианство круто перемешано не только с язычеством, но с самыми фантастическими суевериями, но, тем не менее, нет ничего лишнего.
Александр Андреевич беспощаден к своим героям. Не только к Виртуозу и двум соперничающим президентам, но и к прочему карнавалу узнаваемых масок, среди которых важная дама, мэр Санкт-Петербурга, а также известный кинорежиссёр Басманов, гордящийся своим дворянским происхождением. Даже к Алексею Горшкову, своему любимому герою, он не милосерден. Отчего? Наверное, потому, что «Виртуоз» — это роман о несбывшейся мечте. О мечте, которой невозможно сбыться.














