У меня четверо детей, и каждого пришлось учиться понимать заново

Что я поняла о младенцах за 20 лет материнства — и почему ребёнок может сказать «нет» задолго до первого слова

Первую дочь я родила в 25 лет.

И если совсем честно — я вообще не понимала, что теперь делать с ребёнком.

Рядом был муж, который понимал примерно столько же. Были две бабушки — моя мама и мама мужа, — но они, кажется, боялись и переживали ещё больше меня.

Я кормила дочку грудью, у меня было очень много молока, непонятно к кому обратиться за советом, у меня случился мастит, был столько переживаний и неумелых действий, столько стресса и для дочки, и для меня!

Я пыталась укладывать дочь отдельно, потому что мне казалось, что именно так и надо. Довольно быстро мы стали спать вместе.

Я была той самой молодой мамой, которая очень хочет всё сделать правильно, но ещё совершенно не знает, что такое «правильно» именно для её ребёнка.

Я вдруг увидела, сколько всего может маленький ребёнок

А потом, когда дочке было два месяца, я привела её на плавание.

И для меня как будто открылась дверь в совершенно новый мир.

До этого младенец представлялся мне в основном существом, которое нужно кормить, укладывать, переодевать и беречь.

А в воде я увидела другое.

Я увидела человека, который уже очень многое может. Он смотрит. Реагирует. Исследует. Приспосабливается. Чему-то радуется, от чего-то отказывается. Постепенно осваивает собственное тело и окружающий мир.

Меня это невероятно увлекло. И мне захотелось дать дочке всё, что я только могу.

С пяти месяцев я начала заниматься с ней английским. К году она понимала английские книжки, которые я ей читала, и отвечала мне отдельными простыми словами по-английски.

Мы занимались по карточкам Домана. Карточки я делала сама — часто во время прогулки, пока дочка спала. Потом я освоила кубики Зайцева, и мы составляли из них слова.

Сейчас я вспоминаю себя и улыбаюсь. Я совершенно искренне верила: чем больше интересного я успею показать ребёнку, тем больше возможностей дам ему на будущее.

Прошло 20 лет — и теперь я не могу сказать, что именно «сработало»

Моей старшей дочери сейчас 20.

Она взрослая, красивая, уверенная в себе, амбициозная девушка. Я смотрю на неё и думаю, что мой вклад точно был не напрасным.

Но могу ли я сказать, что она выросла такой благодаря английскому с пяти месяцев? Нет. Карточкам Домана? Не знаю. Кубикам Зайцева? Тоже не знаю.

И чем больше я занимаюсь ранним развитием профессионально, тем осторожнее отношусь к подобным причинно-следственным связям.

Зато одну вещь я знаю совершенно точно: раннее развитие моей дочери очень сильно развило меня.

Я начала наблюдать за ребёнком. Искать информацию. Учиться. Сравнивать. Задавать вопросы. Замечать вещи, которые раньше не замечала.

И постепенно это стало моей профессией.

Но самое интересное началось, когда появился следующий ребёнок. Потому что выяснилось, что рецепт, который ты вроде бы уже нашла, можно выбросить.

Второй ребёнок быстро объяснил мне, что жизнь не обязана подстраиваться под режим

На фотографии к этой статье я со своей второй дочкой Любой.

Она довольно точно отражает тот период нашей жизни: Люба спит у меня на груди в слинге, а вокруг продолжается обычная жизнь.

К этому времени у меня уже была старшая дочь со своими занятиями, школой, танцами, концертами и репетициями. И младшая ездила с нами практически везде.

В слинге. В велосипедном кресле. На занятия старшей сестры. На концерты. На репетиции. В школу и из школы.

Она много гуляла, ела грудь, спала на мне там, где ей хотелось спать.

Строгого режима у нас не было. Не потому, что я принципиально выступала против режима. Просто я не представляла, как практически организовать жизнь семьи так, чтобы всё вращалось вокруг расписания сна младенца.

Бабушки жили достаточно далеко и регулярно помогать не могли. Няни у нас не было. Муж очень рано уходил на работу и очень поздно возвращался.

Поэтому мы жили. А Люба жила вместе с нами.

И это был для меня ещё один важный урок: ребёнок развивается не только тогда, когда взрослый специально организовал ему развивающую среду. Сама жизнь семьи тоже становится его средой развития.

Потом у меня появился ещё один «ребёнок» — бизнес

Я открыла «Купель».

И с этого момента материнство, работа с детьми и предпринимательство окончательно переплелись.

Через меня проходило всё больше семей. Я видела всё больше младенцев. Училась раннему плаванию, изучала подход Birthlight, наблюдала за тем, как совершенно по-разному дети реагируют на воду, прикосновения, голос взрослого, новые упражнения, людей и пространство.

И постепенно мой взгляд начал меняться.

Если в начале материнства меня очень интересовал вопрос: «Что ещё я могу дать ребёнку для развития?», то спустя годы всё чаще стал возникать другой: «А что ребёнок сейчас говорит мне?»

А потом родился мой сын — и этот вопрос приобрёл для меня совсем другой смысл.

Мой сын родился на 34-й неделе

Это произошло в 2020 году — в один из самых сложных периодов моей жизни.

После пандемии мне приходилось фактически заново открывать «Купель». Денег почти не было, были долги, огромное количество работы и неопределённости.

И в этот момент родился сын. Недоношенным. На 34-й неделе.

Была реанимация. Был аппарат ИВЛ.

К счастью, всё закончилось хорошо. Сейчас у меня здоровый ребёнок.

Но после такого начала я особенно хорошо поняла, насколько разными могут быть младенцы и насколько бессмысленно иногда пытаться сверять конкретного ребёнка с универсальным представлением о том, «как должно быть».

Особенности недоношенных детей я изучала уже не только как специалист. Я проживала их как мама.

Мы много занимались. Использовали домашнюю ванну, потом бассейн, массаж, движение. Я училась учитывать его возможности и состояние, а не пытаться подгонять их под заранее придуманный сценарий.

Я кормила сына грудью до двух с половиной лет. И одновременно восстанавливала «Купель».

Поэтому сын буквально участвовал в строительстве моего бизнеса. Он был со мной на работе, становился моделью для съёмок и демонстраций, моим маленьким «ассистентом» — а иногда просто человеком, которого я держала под мышкой, пока другой рукой решала рабочие вопросы.

Это совершенно не похоже на красивую картинку идеального материнства. Но это была наша жизнь.

А потом в 41 год я снова стала мамой

В 2023 году родилась моя четвёртая дочка. Моя жемчужина.

И вот здесь я особенно почувствовала, насколько сильно изменилась сама.

В 25 лет мне хотелось знать, как правильно. В 41 мне гораздо интереснее стало понять, как именно с этим ребёнком.

Я уже гораздо меньше переживаю из-за режима. Не схожу с ума из-за того, во что дети сегодня одеты и насколько идеальным получился их обед.

Да, мне важно питание. Важно здоровье. Важны границы и правила.

Но гораздо больше мне хочется постепенно научить детей самостоятельно понимать: я голоден или уже наелся? Мне холодно или жарко? Я устал? Мне нужна помощь? Я хочу попробовать сам? Мне это нравится? А это — нет?

Наверное, за 20 лет материнства я прошла путь от желания правильно развивать ребёнка к желанию помочь ребёнку постепенно научиться понимать самого себя.

И мои четверо детей научили меня ещё одной вещи.

У меня четверо детей одних родителей. И они совершенно разные

Казалось бы, генетика примерно одна. Родители те же. Семья та же.

Но характеры и темпераменты — совершенно разные. И самое удивительное: они были разными практически с самого начала.

Каждый по-своему показывал интерес. Каждый по-своему уставал. По-разному просил помощи. По-разному успокаивался. По-разному протестовал.

За двадцать лет материнства я так и не выучила универсальный «язык младенцев». Потому что мне пришлось четыре раза учиться понимать своего ребёнка заново.

И здесь мой материнский опыт очень интересно встретился с профессиональным.

Ребёнок разговаривает с нами гораздо раньше первого слова

В Birthlight большое внимание уделяется сигналам младенца.

Условно их можно разделить на несколько групп.

Есть сигналы вовлечённости: ребёнок внимательно смотрит, следит глазами, улыбается, тянется руками, гулит. Как будто говорит: «Мне интересно. Я хочу продолжать».

Есть сигналы, которые могут сопровождать отказ, усталость или перегрузку: ребёнок отворачивает голову, избегает зрительного контакта, хмурится, напрягается, выгибается, хнычет, а затем может заплакать. Как будто: «Мне сейчас не подходит».

Есть действия, которыми ребёнок пытается регулировать себя сам: например, сосёт руки, соединяет их, группируется.

Но здесь я хочу сделать очень важную оговорку.

Нельзя выучить таблицу и решить: «Ребёнок зевнул — значит, он мне сказал вот это». Так младенческая коммуникация не работает.

Я смотрю не на один сигнал, а на их последовательность

В Birthlight мы обращаем внимание на сочетания сигналов — кластеры.

Например: ребёнок перестал смотреть на игрушку → отвёл взгляд → отвернул голову → нахмурился → напрягся → захныкал.

По отдельности каждое действие может означать множество вещей. Но когда родитель много раз наблюдает именно за своим ребёнком, он начинает узнавать повторяющиеся сочетания.

Это очень похоже на язык.

Взгляд, движение, мимика, положение тела и голос становятся отдельными «словами». А их устойчивые сочетания — «фразами».

И родители действительно постепенно начинают читать эти фразы.

Иногда мама на занятии говорит мне: «Сейчас заплачет». Я смотрю: ребёнок ещё совершенно спокоен. Проходит минута — плачет.

Это не материнская телепатия. Скорее всего, мама просто тысячу раз видела именно эту последовательность и уже знает, чем она обычно заканчивается.

Иногда ребёнок уже несколько раз сказал «нет», а мы продолжаем его развлекать

Я много раз наблюдала похожую ситуацию.

Малыш устал и начинает отворачиваться. Мама замечает, что что-то не так, и совершенно искренне пытается помочь.

Показывает игрушку. Ребёнок снова отворачивается. Мама начинает активнее ею греметь. Ребёнок хнычет. Мама сильнее качает, разговаривает, показывает что-нибудь новое, пытается рассмешить.

И наконец ребёнок плачет.

Мама действительно реагировала на него всё это время. Но реагировать на ребёнка и понимать его сигнал — не одно и то же.

Возможно, он уже несколько минут говорил: «Мне слишком много». А взрослый из лучших побуждений отвечал: «Тогда я дам тебе ещё больше».

Больше звука. Больше движения. Больше игрушек. Больше общения.

Иногда проблема не в том, что мама сделала недостаточно. Иногда она сделала слишком много.

Мне очень близка мысль, что право ребёнка на «нет» возникает раньше самого слова

Трёхмесячный младенец не способен сказать: «Мама, мне уже достаточно впечатлений. Пожалуйста, прекрати».

Но он способен отвернуться. Отвести взгляд. Напрячься. Начать хныкать.

Это, конечно, не означает, что любое движение головы нужно интерпретировать как осознанное взрослое «нет».

И не означает, что родители обязаны выполнять любое желание ребёнка. Есть безопасность, лечение, гигиена и множество ситуаций, когда взрослый остаётся взрослым и принимает решение.

Речь о другом.

Способность ребёнка сообщать, что взаимодействие ему сейчас не подходит, появляется гораздо раньше способности произнести слово «нет».

И мне кажется важным учиться это замечать.

Иногда лучший способ помочь — ничего не добавлять

Это одна из вещей, которым мне самой пришлось долго учиться.

Когда ребёнку плохо, родитель хочет сделать что-нибудь.

Покачать. Дать игрушку. Отвлечь. Рассмешить. Покормить. Переключить.

Но иногда ребёнку нужно не новое действие взрослого, а уменьшение количества происходящего.

Убрать игрушку. Говорить тише. Перестать пытаться поймать его взгляд. Позволить отвернуться. Дать несколько секунд. Просто остаться рядом.

Больше заботы не всегда означает больше действий.

Я до сих пор ошибаюсь

Четверо детей и профессиональная работа с младенцами не дали мне суперспособность безошибочно читать людей.

Я могу решить, что ребёнок устал, — а он через секунду снова потянется к игрушке.

Могу подумать, что ему нужна помощь, — а он оттолкнёт мою руку и попробует сам.

И это нормально.

Для меня хорошая коммуникация сегодня выглядит примерно так: заметить → предположить → ответить → посмотреть, что произошло → при необходимости изменить своё действие.

Это очень освободительная мысль для родителей.

Не нужно понимать ребёнка правильно всегда. Нужно продолжать его замечать.

А что говорит наука

Мой личный опыт сам по себе ничего не доказывает. Поэтому мне было особенно интересно обнаружить, что некоторые вещи, к которым я пришла за годы материнства и практики, хорошо согласуются с исследованиями развития детей.

В психологии развития есть понятие caregiver sensitivity — чувствительность взрослого к сигналам ребёнка.

Если сильно упростить, это способность заметить сигнал, достаточно точно его интерпретировать и своевременно и уместно ответить.

В крупном метаанализе 2024 года исследователи объединили результаты 174 исследований, включавших более 22 тысяч пар «ребёнок — взрослый». Более высокая чувствительность взрослого была связана с большей вероятностью безопасной привязанности.

Исследования отзывчивого взаимодействия взрослого с ребёнком также находят связи с различными аспектами речевого, когнитивного и социально-эмоционального развития.

Но я бы очень не хотела превращать это в очередную инструкцию для тревожных родителей: «Правильно реагируйте на сигналы — и ваш ребёнок вырастет успешным».

Мы так не знаем. На развитие влияет огромное количество факторов.

И чувствительная мама — совершенно не обязательно мама, чей ребёнок никогда не плачет.

Моему старшему ребёнку 20. Младшей — три

И я всё меньше верю в универсальные рецепты раннего развития. Зато всё больше верю в наблюдение.

Если у вас сейчас маленький ребёнок, попробуйте в следующий раз во время игры ничего специально не менять. Просто посмотрите.

Как выглядит его: «Да, мне интересно»?

Как выглядит: «Помоги»?

Как: «Я попробую сам»?

А что обычно происходит за минуту или две до плача? Есть ли у ребёнка повторяющаяся последовательность?

Не надо сразу делать выводы. Просто наблюдайте.

Со временем вы начнёте замечать индивидуальный язык именно вашего ребёнка.

Они продолжают разговаривать с нами между слов

Мои старшие дети давно прекрасно умеют говорить.

Но теперь я вижу, что язык сигналов никуда не исчез.

Мы всё равно замечаем, когда близкий человек отвечает «нормально», хотя ничего нормального с ним сейчас не происходит.

Слышим паузу. Видим взгляд. Чувствуем дистанцию. Понимаем, когда ребёнок хочет поговорить, но ещё не начал.

И иногда ошибаемся.

Наверное, родительское «понимать сердцем» — это не магическая способность.

Это тысячи часов рядом, за которые постепенно изучаешь именно этого человека: его взгляды, паузы, интонации, способы приближаться и отдаляться, просить помощи и говорить «нет».

Мои четверо детей научили меня очень простой вещи: ребёнка недостаточно однажды научиться понимать.

Потому что он растёт. Меняется. И всё время рассказывает нам о себе что-то новое.

А наша задача — продолжать слушать.