Факты, домыслы, неслучайные совпадения: как я искал связь между Бергманом, Ленноном и земляникой

Однажды ночью я проснулся попить воды и задумался вот над чем: есть ли что-то общее у фильма Ингмара Бергмана «Земляничная поляна» и песни The Beatles «Strawberry Fields Forever»? В тот момент связь интуитивно казалась мне очевидной (спойлер: дело тут не в землянике). Но сформулировать эту очевидность еще предстояло. Что я и попытался сделать. И вот что из этого вышло.

Дисклеймер: это не культурологическое исследование, а всего-навсего поток мыслей, погоняемый некоторыми фактами, домыслами и умозаключениями (возможно, ложными).

Фильм Ингмара Бергмана «Земляничная поляна» вышел на экраны в декабре 1957 года. И стал каноном арт-хауса, прорвавшимся в мейнстрим.

Если коротко — это экзистенциальное путешествие пожилого профессора Исака Борга в прошлое. И название фильма в полной мере отражает его концепцию. Оно скорее буквально, чем метафорично. Но тут нужна лингвистическая справка.

В оригинале фильм называется «Smultronstället», что дословно можно перевести как «место, где растет земляника». А подвох вот в чем: в шведском языке Smultronstället — это идиома, означающая особенное, укромное место, как правило связанное с детством, счастьем и всем хорошим. Если хотите, внутреннее убежище.

Джон Леннон написал песню, которую считал одной из самых личных в своем творчестве, спустя десять лет после выхода фильма Ингмара Бергмана. И в ее названии он использовал топоним. Тут нет изначально заложенного символизма — это конкретное место. Но в песне оно превращается во внутреннее пространство. Strawberry Fields — приют Армии спасения в Ливерпуле, рядом с которым жил маленький Джон. Он часто проникал на огороженную забором территорию, проводил время в саду, слушал духовой оркестр во время ежегодного летнего праздника, прятался от взрослых. Приют Strawberry Fields был для него чем-то вроде Smultronstället.

Ингмар Бергман не скрывал автобиографичности своего фильма. Более того, он подарил Исаку Боргу свои инициалы. Получается, что шведский режиссер буквально приглашает зрителя в свое прошлое. И точкой входа у него становится… земляника.

В то же время Джон Леннон еще более буквально приглашает слушателей в свое «убежище» («Let me take you down…). Но у него «ягодный» символизм отсутствует, а точкой входа становится измеренное состояние сознания.

Возможно, историки кино, критики и отчаянные синефилы поспорят с таким утверждением, но простой смертный может заметить в творчестве Ингмара Бергмана интересную деталь — счастье у него бывает двух видов: мимолетное или ретроспективное. И тут земляника уже не просто ягода, а точное попадание в символ. Редкая, «хрупкая» и связанная с детскими воспоминаниями. И вот неожиданный момент: земляника проявляется у Бергмана не в первый раз.

В не менее культовом фильме «Седьмая печать» (вышедшем на экраны в феврале 1957 года) есть очень поэтичная сцена, в которой Антониус Блок выдает такой пассаж:

• «Я запомню этот миг. Этот покой… Землянику, чашу молока.
• Ваши лица в вечернем свете. Спящего Микаэля, Иова с лютней.
• Я постараюсь запомнить нашу беседу. Я буду нести это воспоминание так бережно, будто в моих руках чаша, наполненная парным молоком. Для меня это будет знаменем и источником радости».

Момент мимолетного счастья с перспективой трансформации в счастье ретроспективное. И земляника.

В песне Джона Леннона детские воспоминания и моменты радости тоже эфемерны — nothing is real. И «Земляничные поляны», которые навсегда.

Ингмар Бергман был сыном протестантского пастора, но с религией у него сложились довольно натянутые отношения. Иногда он отрицал существование Бога, иногда — боролся с ним. И все же это не мешало ему использовать христианские аллюзии. Например отсылку к 1-му посланию к Коринфянам в названии фильма «Сквозь мутное стекло». Или ту же землянику.

Возможно в «Земляничной поляне», он и не имел в виду ничего подобного. Возможно, воспитанный в протестанткой традиции, он не воспринимал землянику как иконографический символ. Но и у Иеронима Босха земляника вполне по-христиански отождествляется с мимолетностью земных наслаждений.

Джон Леннон в детстве посещал воскресную школу и пел в церковном хоре. Но и у него с религией не сложилось. Он верил только в себя и в Йоко. При этом в одной из самых-самых своих песен он вспоминает моменты, проведенные на территории приюта протестантской организации.

Очень возможно, что Джон Леннон как минимум слышал о фильме Ингмара Бергмана «Земляничная поляна». Однако никогда ни упоминал о нем, и его Strawberry Fields — это совсем другая история, абсолютно лишенная «ягодного» символизма. Земляника тут — ложный след. Но именно он позволяет увидеть главное: два больших художника, не сговариваясь, говорят об одном и том же —
о месте, куда человек уходит, когда реальность дает сбой.

И прогуляться по этому следу было довольно интересно.