«Спокойных времен никогда не было»: 5 вопросов о доходах благотворительных фондов и выгорании
Российские НКО развивают медицинскую и социальную помощь, образование, науку, спорт, культуру.
Чтобы лучше разобраться в благотворительности, мы позвали в АМА Елену Фильберт, директора фонда «Антон тут рядом» . Она рассказала, откуда НКО получают деньги, где посмотреть отчеты о тратах и как предотвратить выгорание сотрудников.
Откуда поступают деньги в фонды?
Как сейчас устроено финансирование благотворительных организаций в России? Сохраняются ли гранты от международных фондов?
Сейчас, как и раньше, фонды собирают частные пожертвования, привлекают деньги на акциях, фестивалях, марафонах и аукционах, создают мерч, ищут средства у бизнеса. Также они подают заявки на всевозможные российские гранты и субсидии.
Например, 26 августа в «Севкабель Порту» мы проведем музыкальный фестиваль — с Андреем Катиковым, оркестром «Антон тут рядом», группой Ugli, MC Улыбочкой и не только. Еще у нас есть магазин: в нем продаются сделанные в инклюзивных мастерских кружки и тарелки, блокноты, текстиль, изделия из дерева. Все вырученные деньги мы тратим на оплату труда художников с аутизмом и другие благотворительные программы.
Во многом нас поддерживают друзья и партнеры — например, в 2025 году мы получили 81,4 млн рублей благодаря клиентам Т-Банка и проекту «Курс добра». На них мы уже достроили и открыли одно из первых помещений Ресурсного центра «Антон тут рядом» — консультационную службу.
А вот возможность получать средства из-за границы и претендовать на международные гранты сейчас ограничена. Так что тем фондам, которые строили фандрайзинговую стратегию на этом, пришлось придумывать новые способы найти деньги. «Антон тут рядом» всегда опирался на российские источники финансирования, поэтому для нас мало что изменилось.
Как проверить благотворительную организацию?
Случайно нашла в соцсети фонд, который подозреваю в недобросовестной деятельности. Я сама работала в НКО — из коллег его никто не знает. Отчет на сайте некорректен, попечители и команда не существуют. Как поступить в этом случае? Как понять, что фонду точно можно доверять?
Приятно, что вы ищете и проверяете информацию на сайтах НКО. Мы прикладываем много усилий, чтобы наша работа была прозрачной, и нам важно знать, что кто-то интересуется отчетами и внимательно их изучает.
«Антон тут рядом» публикует ежемесячные и годовые отчеты: рассказывает о каждом проекте, показывает расходы, делится историями успеха участников программ. Все размещаем на сайте, в соцсетях и рассылках. Фонд также проходит независимую аудиторскую проверку.
Еще о деятельности организаций можно узнать на сайте Минюста. С 2026 года система отчетности для НКО изменилась : документы стали более подробными, проходят строгую проверку министерства. Вы можете найти в списке интересующий фонд и посмотреть, что он делал последний год. Подробнее о проверке благотворительных организаций Т—Ж писал в другом материале.
Но если вы все же сомневаетесь, а НКО не объясняет, чем занимается и куда идут деньги, не рекомендую ее поддерживать.
Как чувствуют себя благотворительные организации на фоне кризиса?
В каком состоянии сейчас благотворительность в России? В каком вы настроении? Это оптимизм, вера в будущее или, напротив, упаднические настроения?
Мое настроение — рабочее. Какие бы времена ни наступали, наша помощь нужна — даже сильнее, чем прежде. Кризис всегда в первую очередь бьет по самым уязвимым группам, и нам важно заботиться о них, напоминать, что мы тут рядом с ними. Аутичные люди и их близкие из разных уголков России могут обратиться в нашу консультационную службу или записаться на курс «Ау» — он помогает родителям детей с аутизмом найти достоверную информацию о диагнозе.
Искать деньги на программы помощи действительно с каждым днем все сложнее. Находить партнеров для проектов — тоже. Конечно, это меня очень тревожит, но и спокойных времен у нас никогда не было.
Кажется, мы в благотворительности адаптированы к стрессу даже больше других.
Работа в НКО — ежедневный кризис-менеджмент, так что мы просто занимаемся своим делом в тех условиях, в которых оказались.
Я благодарна, что в сложное время нахожусь именно в «Антон тут рядом». «Работа помогает держать меня в руках», — сказал однажды наш студент с аутизмом, и я с ним полностью согласна.
Как проходит рабочий день директора благотворительного фонда?
Как проходит ваш обычный день как директора фонда? Что отнимает больше всего времени, что — меньше? Часто ли вы перерабатываете, можно ли говорить о каком-то рабочем графике в НКО? Как часто приходится что-то решать в выходные? Какая у вас любимая часть работы? И какую терпеть не можете?
Обычно я работаю на Невском, 104 . Здесь расположены инклюзивные мастерские — например, швейная, керамическая, кулинарная — и кабинет под кодовым названием «гараж». Это наш офис, склад продукции, хранилище инструментов оркестра «Антон тут рядом» и дом для гигантской тряпичной лошади, которую сшили для детских занятий. Прямо сейчас над моим ноутбуком висит ее хвост.
Как и все директора, я пишу письма, отвечаю на сообщения, провожу зумы и собрания с коллегами, встречаю гостей, выступаю на конференциях. А еще пишу тексты, смотрю скучные таблички и подписываю много-много документов.
Также стараюсь выделять время, чтобы продумать стратегические вопросы, но иногда это дается сложно. Я начинала с должности администратора фонда в 2014 году и до сих пор люблю делать руками что-то, результат чего виден прямо здесь и сейчас: убрать помещение перед мероприятием, накрыть на стол, что-нибудь перетащить, покрасить фламинго в зеленый цвет.
Рабочий график у меня вполне себе есть. Это пятидневка, а по выходным я работаю, только если проходят важные события — благотворительный забег, мероприятие для врачей или образовательные программы для помогающих специалистов. В выходные обычно наши рабочие почты и чаты молчат: мы стараемся заботиться друг о друге, дать возможность переключиться и уделить время семье.
Любимая часть работы — видеть, как изменения, которые вы обсуждали на долгих и нудных собраниях, дали конкретные результаты. Вот программа работает более слаженно, а студенты фонда, люди с аутизмом, получают необходимое и улыбаются.
Даже за такими творческими проектами, как оркестр «Антон тут рядом», стоят наши рабочие встречи и методические разработки. Во многом благодаря прописанным регламентам и зонам ответственности студенты получают удовольствие от репетиций и профессионально растут как музыканты с каждым днем. Мне нравится слушать их по вечерам в среду — они играют в соседнем зале. Приятно знать, что эти репетиции превратятся в мощное выступление на главной сцене фестиваля «Антон тут рядом». В 2025 году даже проливной дождь не помешал им — оркестранты готовы ко всему.
Еще люблю общаться с нашими студентами в коридорах, а иногда они сами заглядывают в «гараж» поболтать. Кто-то из них поддерживает, видя, как я ломаю голову над очередной формулой в «Экселе». Роберт из другого конца коридора звонко декламирует, что я большая молодец, а Иосиф тихо садится рядом, берет за руку и говорит: «Лена — друг».
А что я терпеть не могу? Не люблю, когда невозможно успеть все важное и помочь каждому в очереди. Не люблю, когда сотрудники НКО не берегут друг друга. А вообще, хочу процитировать нашего студента Гришу: «Ненавижу никого». Мы даже сделали кружку с его словами. Я старалась придумать, что мне не нравится, но кажется, я ненавижу никого.
Как в благотворительности соблюдать баланс между работой и личной жизнью?
Мне стало интересно, удается ли соблюдать work-life balance, когда занимаешься таким важным и ответственным делом, которое напрямую влияет на жизни людей и животных. Как сотрудники обычно отделяют свою жизнь от работы? Или баланс нарушается и люди в свои выходные тоже занимаются работой, чтобы помочь нуждающимся? Бывает ли такое, что сотрудники вкладывают свои деньги в развитие благотворительного фонда или закрытие долгов?
В общем, интересно, как люди сохраняют свою жизнь и не растворяются ли в помощи другим. И есть ли психологическая поддержка сотрудников, работающих в проектах, где можно сильно впечатлиться или даже травмироваться? Например, там, где люди, дети тяжело болеют, умирают. Как сотрудники с этим справляются?
Вопрос животрепещущий для сотрудников НКО — мы это внутри нередко обсуждаем.
Сотрудники благотворительных фондов действительно часто путают работу и хобби, задерживаются в офисе, эмоционально включаются в происходящее. В этой сфере в принципе много пассионарных, эмоциональных, сверхэмпатичных людей, которые не могут просто закрыть ноутбук и пойти домой, когда где-то кому-то недопомогли. Но у такого отношения к работе все же сильные побочные эффекты, и одна из наших задач — строить работу так, чтобы сотрудники больше соблюдали баланс и не теряли себя в заботе о других. Я считаю, что тут не поможет только личная психотерапия. Важнее, чтобы у людей был конкретный круг обязанностей.
За последние десять лет в благотворительной сфере стало больше системной работы и программ психологической поддержки. Обеспечить полностью бесплатную регулярную психотерапию для всей команды фонды не всегда могут, но группы поддержки и скидки в дружественных психологических центрах уже стали нормой.
Сотрудники «Антон тут рядом» могут посетить несколько психологических центров и клиник со скидкой, еще им доступны бесплатные приемы психиатра и невролога. Также мы организуем супервизии и еженедельные лекции внешних экспертов — повышение квалификации помогает чувствовать себя увереннее, быть в курсе тенденций и не выгорать.
Молодые фонды, на мой взгляд, обычно больше склонны к излишнему героизму, но со временем работа систематизируется. А если нет — то и НКО вряд ли будет расти.
При этом, думаю, в нашей сфере работу правда важно любить: иначе невозможно, да и бессмысленно. А когда любишь что-то или кого-то, соблюдать меру бывает сложно. Я иногда засиживаюсь с задачами, но это мой выбор, и мне он нравится.
Что касается траты своих денег на развитие фонда, чаще всего у действующих сотрудников НКО зарплаты весьма скромные и возможности инвестировать их небольшие. Так что люди вкладывают свое время и силы.
