ИИ незаметно повысил редактора до руководителя цифровой команды

Похоже, что редакторы, которые всерьез работают с ИИ, постепенно начинают рулить собственными виртуальными редакциями.

Речь не о должности или зарплате, а о способе мышления. Редактор все еще может оставаться линейным исполнителем и просить ИИ сделать работу за него. Но если собственную ценность он видит только в личном производстве текста, именно эта часть профессии может оказаться под угрозой. У руководителя шансы адаптироваться повыше: он потеряет часть функций, но сможет перестроить производство под другие задачи.

Когда-то я проходил похожую трансформацию — из редактора в шефа редакции. Это получилось просто по ходу работы и немного само собой. Возможно, поэтому сейчас я узнаю этот переход в работе редакторов с ИИ. Предлагаю подумать об этом вместе.

Когда я начинал работать редактором, мой участок был довольно понятным. Я получал задачу, разбирался в теме, работал с автором, редактировал текст и доводил его до публикации. Результат работы тоже было легко увидеть: вот статья, к которой я приложил руку.

Потом я начал отвечать за рубрику, а со временем — за несколько рубрик. Появились редакторы, которые мне помогали. Сначала я просто отдавал им отдельные задачи. Этого оказалось недостаточно. Нужно было объяснить, что именно требуется, передать контекст, сформулировать цель, проверить результат и оставить комментарии так, чтобы человек мог не просто исправить этот текст, но и научиться лучше работать дальше.

Затем от меня начали ждать еще большего. Нужно было определить, зачем вообще существует редакция и какую пользу она приносит. Сформулировать принципы работы. Составить контент-план, выбрать форматы и ритм публикаций. Понять, какие люди нужны команде, найти их и обучить. Построить систему, в которой хорошие материалы появляются в первую очередь не благодаря моему непосредственному участию.

Моя работа постепенно перестала заключаться в том, чтобы лично делать контент. Теперь нужно было создавать условия, в которых его хорошо делают другие.

И все это время я по большому счету продолжал считать себя редактором.

Проблема была не только в новых навыках. Психологически этот переход тоже оказался непростым. Я продолжал измерять свою работу количеством статей, к которым лично приложил руку. Поэтому день, когда я обсуждал задачи, отвечал на вопросы, давал обратную связь и помогал другим редакторам принимать решения, мог ощущаться как день, когда я почти ничего не сделал.

Помню, в этот период я начал лучше понимать слова коллеги о том, что он открывает текстовый редактор всего один день в неделю.

Управленческие задачи казались не новой работой, а помехами, которые отвлекают от настоящей. Получался странный дисбаланс. Формально я становился руководителем, который отвечает за все больший участок и, по логике, должен стоить компании дороже. Субъективно же мне могло казаться, что я все меньше делаю сам и поэтому заслуживаю меньшей оплаты.

Одновременно исчез человек, которому я раньше сдавал статьи. До этого он мог мне сказать, что я сделал не так и как это исправить. Когда я стал шефом, после моего решения материал уже уходил на выпуск. Если я не замечал проблему, она оказывалась на сайте. Это тоже было частью перехода: теперь нужно было самому определять, достаточно ли хорошо выполнена работа.

Никто не проводил мне онбординг в эту роль. Один набор навыков и представлений о себе постепенно заменялся другим.

Кажется, сейчас похожее происходит с редакторами, которые начинают работать с ИИ.

Обычно все начинается с небольших задач. Редактор просит ИИ собрать предварительную информацию, систематизировать заметки, предложить несколько заголовков, найти слабые места в структуре или написать скучный фрагмент.

Затем передает ему более крупные участки: исследование темы, план статьи, первый черновик.

В какой-то момент ИИ приносит уже полноценный текст. Не идеальный, но в некоторых задачах достаточно хороший, чтобы после проверки его можно было опубликовать. Его еще можно усилить: уточнить постановку задачи, добавить недостающий контекст, найти более точный ход, проверить выводы или изменить позиционирование. Но основное производство уже произошло.

Редактор все меньше делает сам и все больше отдает поручения:

• формулирует задачу и передает контекст;
• решает, какую роль ИИ должен выполнить на каждом этапе;
• задает критерии качества;
• выбирает из предложенных вариантов и возвращает результат на доработку;
• принимает финальную версию и отвечает за то, что окажется на публикации.

Формально редактор все время разговаривает с одним и тем же ИИ. Но внутри рабочего процесса тот последовательно занимает место автора, исследователя, редактора, корректора, SEO-специалиста или приглашенного эксперта.

Это уже похоже не на использование инструмента. Это похоже на делегирование.

Когда редактор просит автора написать статью, это считается обычным рабочим процессом. Редактор ставит задачу, автор приносит результат, редактор его проверяет, оставляет комментарии и принимает новую версию. Никто не считает, что редактор обязан был сам написать статью, а вместо этого схитрил.

Но просьба к ChatGPT написать статью нередко ощущается именно так. Будто редактор должен был сделать работу самостоятельно, но вместо этого воспользовался продвинутым текстовым редактором. Почти как человек, который скачал из интернета готовую курсовую.

Возможно, проблема именно в сравнении с текстовым редактором. Обычная программа помогает человеку самому работать с текстом: набирать слова, переставлять абзацы, исправлять ошибки. Ей не ставят содержательную задачу, не передают роль, не просят исследовать тему и предложить несколько решений. С ИИ редактор делает все это.

Никакого формального повышения при этом не происходит. У него не появляются новая должность, зарплата, полномочия или дополнительные обязанности. Внешне работа может вообще не измениться.

Меняется прежде всего способ, которым редактор ее понимает. Это не просто словесный трюк: вчера я называл ИИ инструментом, а сегодня решил называть командой. От выбранной рамки зависит, чем редактор измеряет собственную полезность.

Если мерилом остается количество лично написанных абзацев, день, потраченный на постановку задачи, передачу контекста, выбор вариантов и проверку, легко ощутить как день без настоящей работы. У меня ровно так же происходило, когда я становился шефом.

Если же результатом считать качество готового материала и надежность всего процесса, именно эти действия и становятся работой.

Повышение, если оно и происходит, сначала происходит в голове.

Недавно я решил проверить, сможет ли ИИ выполнить за меня редакторскую работу. Не просто написать статью по одному запросу, а пройти весь процесс целиком.

Я подошел к эксперименту вроде бы ответственно. Попросил ИИ сначала разложить работу на этапы, а затем последовательно провести меня по ним: задавать вопросы, критиковать мои ответы, предлагать следующие действия. Сам я собирался наблюдать за процессом и оценивать, насколько хорошо ИИ справляется и сделал бы я эту работу лучше.

Сначала мне казалось, что контроль остается у меня. ИИ предлагал следующий шаг, я оценивал его и выполнял. Он сказал задать вопросы эксперту, — я составил и задал. Предложил добавить в статью пример — я добавил. Посоветовал упростить структуру — я упростил. Каждое отдельное предложение выглядело разумным. Я мог с ним согласиться, поспорить или что-то поправить. Поэтому у меня сохранялось ощущение, что решения по-прежнему принимаю я.

Но в какой-то момент я поймал себя на том, что мой мозг почти отключился. Я читал ответы ИИ и вроде бы понимал, что в них написано. Мог решить, хорошо или плохо звучит очередное предложение. Но если бы меня попросили восстановить весь ход работы и объяснить, почему мы приняли то или иное решение, я, скорее всего, уже не смог бы. Я продолжал участвовать в каждом отдельном действии, но перестал удерживать работу целиком.

Получилось, что я собирался поручить ИИ редакторскую работу, а на деле ИИ начал поручать работу мне. Он определял маршрут, ставил следующие задачи и объяснял, что нужно исправить. Я добросовестно выполнял его рекомендации.

Конечно, я не перестал думать вообще. Я отвечал на вопросы, выбирал формулировки и принимал локальные решения. Но функцию мышления о процессе — что мы сейчас делаем, зачем и почему именно так — постепенно передал ИИ.

Кажется, здесь появляется риск потери профессионализма. Не в тот момент, когда ИИ написал за редактора абзац или когда редактор воспользовался его удачным советом. А когда человек перестал самостоятельно удерживать цель работы, восстанавливать логику принятых решений и замечать, что процесс ведет не туда.

Если это становится привычным способом работы, отдельные профессиональные навыки могут начать слабеть. Человек по-прежнему занят, читает, отвечает и что-то исправляет, но все реже самостоятельно решает, что вообще следует делать.

Позиция руководителя цифровой команды требует другого отношения к процессу. В таком случае создание текста — только часть работы. Недостаточно прочитать результат ИИ и сказать: «Вроде получилось неплохо». Я должен понимать, какую задачу решает материал, для кого он написан, что читатель должен из него вынести и по каким признакам считать результат хорошим.

Я могу поручить ИИ исследование, структуру, черновик или даже почти весь производственный процесс. Но мне все равно нужно проверить, все ли необходимые этапы пройдены, на каких данных основаны выводы, не потерялась ли по дороге исходная задача и выполняет ли ее готовый текст.

Причем недостаточно убедиться, что ИИ аккуратно исполнил все шаги, которые сам же и предложил. Весь процесс может быть последовательным и при этом неправильно устроенным. Критерии проверки должны опираться и на ответы модели, и на мои знания, исходную задачу, данные экспертов и понимание аудитории.

Разница здесь не в том, сколько абзацев я написал собственными руками. Она в том, кто удерживает модель всей работы.

Если ИИ составляет план, выбирает следующий шаг, формулирует критерии и объясняет человеку, что делать, а человек одобряет правдоподобные предложения, процессом фактически управляет ИИ. Если цель, логика, ограничения и критерии приемки остаются у человека, ИИ может выполнить большую часть линейной работы и все равно остаться исполнителем.

Пожалуй, это оказалось для меня самым важным результатом эксперимента. Подробный промпт, пошаговый процесс и регулярная критика со стороны ИИ сами по себе еще не означают, что человек сохранил контроль. Иногда они лишь делают передачу управления менее заметной.

Поэтому образ руководителя цифровой команды для меня не лестное новое название редактора. Это требование: если я делегирую исполнение, я не должен вместе с ним незаметно делегировать понимание того, что мы вообще делаем.

Для части редакторов такой переход окажется не повышением, а потерей любимой стороны профессии.

Некоторым нравится самостоятельно разбираться в теме, долго собирать структуру, искать формулировки и постепенно превращать сырой материал в готовую статью. Они получают удовольствие именно от непосредственной работы с текстом. Новая роль все больше состоит в постановке задач, оценке вариантов и организации чужого производства.

Другие, наоборот, могут обнаружить, что всегда были сильнее именно в этом. Им тяжело начинать с чистого листа, зато они хорошо видят направление, замечают слабые места, выбирают лучший вариант и собирают целое из разных частей.

ИИ не просто сокращает объем прежней работы. Он заставляет редактора выяснить, какая часть профессии была для него главной.

Так что слово «повышение» здесь немного лукавое. Речь не о том, что управлять по определению лучше, чем писать. Просто одна часть работы может сокращаться, а другая — становиться важнее.

Если человек связывает свою профессию прежде всего с личным написанием и редактированием текста, автоматизация этой функции выглядит как конец роли: «ИИ научился выполнять мою работу. Я больше не нужен. Придется осваивать другую специальность».

Руководитель цифровой команды смотрит на ту же перемену иначе. У него автоматизировали одну или несколько функций внутри производственного процесса — возможно, очень значительную часть. Но его собственная роль не ограничивалась их непосредственным выполнением.

Он по-прежнему может определить, какую проблему нужно решить и какой результат нужен. Понять, каких знаний и ролей не хватает. Собрать процесс из человеческих и цифровых исполнителей, сравнить предложенные решения и перестроить схему, если она не работает. Эти навыки можно перенести в другую компанию, другой тип контента или работу, которая будет называться совсем иначе.

Это не гарантирует ему новую работу. Управленческий взгляд сам по себе никого не спасает от изменений рынка. Но он оставляет человеку не пустоту, а возможную дорогу. Редактор теряет не всю профессиональную идентичность сразу, а один способ ее реализовать.

Конечно, ИИ — не человеческая редакция.

У него нет собственной ответственности за результат. Он не переживает, нужна ли статья читателю и принесет ли она пользу бизнесу. Не знает внутреннюю историю компании, пока ее специально не передали. Не увидит происходящую в продукте проблему, если кто-то не принесет ее в диалог.

Хороший живой сотрудник способен не согласиться с задачей. Принести собственный опыт. Заметить то, чего руководитель не увидел. Самостоятельно прийти с новой проблемой или идеей.

ИИ тоже умеет критиковать постановку задачи и предлагать альтернативы. Но обычно он делает это внутри рамки, которую создал человек, и не несет последствий собственного решения.

Даже если предложить ИИ последовательно сыграть несколько ролей, они не превратятся в независимых специалистов. Все они исходят из переданного человеком контекста, могут унаследовать одну и ту же скрытую предпосылку и вместе убедительно воспроизвести одну ошибку. Цифровая команда может быть очень производительной, но ответственность за смысл в ней распределяется не так, как в хорошей человеческой команде. Работу можно делегировать, ответственность — нет.

Чем больше работы выполняет ИИ, тем меньше редактор похож на непосредственного исполнителя. Но одновременно тем больше от него требуется способности самому определить, правильно ли вообще движется работа.

Редактор оказывается последней линией обороны.

Я не знаю, станет ли такая перемена роли способом сохранить профессию или окажется лишь удобным описанием нынешней работы с ИИ.

Но эта рамка кажется мне полезной. Она помогает отличить исчезновение привычных задач от исчезновения профессиональной ценности редактора. И предлагает спрашивать не «что ИИ может сделать за меня?», а «за какой результат я отвечаю и как теперь организовать его производство?».

Мне интересно, насколько эта аналогия совпадает с опытом редакторов и других создателей контента. Чувствуете ли вы, что при работе с ИИ все меньше выступаете исполнителями и все больше управляете производством. И где сравнение с цифровой командой перестает работать.