Как я оперировала косточки на ногах в 26 лет

У меня с детства плоскостопие. Я с этим толком ничего не делала, просто знала, что оно есть. Ближе к подростковому возрасту мне хотелось «быть как все». Я носила в школе балетки, а иногда брала туфли на высокой шпильке у старшей сестры. Мамины предложения носить обувь на небольшом каблучке я отвергала — среди «правильной» для моих ног обуви не было таких вариантов, которые мне хоть немного нравились визуально.

В 17 лет я пошла работать официанткой. По 12-17 часов за смену я бегала в балетках, практически не присаживаясь. В 18 лет я пошла работать в магазин белья. Там тоже не давали сидеть — работа на ногах с 10 до 22. Перерыв только на обед. В тот период я почувствовала проявление моего плоскостопия и начала замечать, что косточка на левой ноге у большого пальца начала вылезать. Плюс ко всему я была не худенькая, думаю, что вес только усугублял ситуацию. Я купила себе обувь на платформе, чтобы не умирать на работе. Проработала я так примерно 7 месяцев и уволилась, поскольку мечтала, чтоб моя работа не была связана с живым общением.

После 20 лет косточка тоже проявляла себя. Например, если я побегала на дорожке, она могла разболеться и проходить несколько дней. Помимо косточки у большого пальца на правой ноге, также было видно, что деформированы косточки у мизинцев обеих ног. Они не болели, но визуально некрасиво торчали.

У моих родителей есть знакомый хирург-ортопед на пенсии. Как-то я сходила к нему на консультацию. Он посоветовал во-первых не набирать вес, во-вторых гимнастику для стоп, в-третьих ортопедические стельки. То есть можно было поддерживать стопы в таком виде, чтобы это не прогрессировало. На второй консультации он уже более конкретно сказал, что пока я молодая, лучше сделать операцию. Будет проще восстановиться и проблема будет решена глобально.

В медицине такая деформация, как у меня, называется Hallux valgus. Чаще всего возникает из-за неправильной обуви, но есть и дополнительные факторы: избыточный вес, наследственная предрасположенность, поперечное плоскостопие, травмы стоп, остеопороз.

Мой двоюродный дядя работает хирургом в больнице при Сеченовском Университете. Я пошла на консультацию к его коллеге хирургу-ортопеду, который активно оперирует стопы по технологии, при которой не нужно скреплять кости винтами.

Мы договорились о дате. Анализы врач не просил сдавать, сказал, что возьмут все на месте. При себе нужно было иметь полис ОМС, СНИЛС, паспорт, послеоперационная обувь, одежда бля больницы, средства гигиены.

В день операции я приехала натощак к 7 утра. Меня заселили в отдельную палату (повезло иметь родственные связи с профессором), взяли анализы крови и мочи. В течение дня сделали ЭКГ, рентген стоп и узи вен нижних конечностей.

Врач обещал взять меня на операцию в обед, в итоге забрали только ближе к 19 часам. Все время до операции я провела на сухом голоде.

Больше всего я боялась, что мне поставят мочевой катетер. Но, к счастью, этого не сделали. В операционную меня отвезли на каталке, там было ужасно холодно. Мне поставили эпидуральную анастезию, после которой начал теплеть живот и низ тела. Помню, я лежала и грела руки об себя. Затем анастезиолог спросила: «Ну что, поспим немного?». Я, как фанат седации, сказала, конечно же, да. Проснулась, меня усыпили снова. Потом еще раз проснулась, и больше спать не разрешили.

Операция длилась еще минут 40. Мы болтали с врачами, смеялись. Обстановка была непринужденная. После операции меня отвезли в палату уже после 22 часов. Врач зашел, сказал, что до утра мне вставать нельзя, если захочу в туалет — звать медсестру. И предупредил, что сутра меня зайдет проведать дежурный врач, а сам хирург придет ближе к полудню.

Первым делом после операции я накинулась на миндальный круассан и написала близким, что со мной все хорошо.

Медсестра принесла судно. Я посмотрела на него и решила, что любым способом доберусь до санузла, но пользоваться судном не буду. В итоге я тихонько спускалась с кровати, и вытянув ноги, ползла на руках в уборную (благо, она находилась прямо в моей палате).

За первую ночь я 3 раза попросила уколоть обезболивающее. Когда начало отпускать после наркоза, стало понятно, что я так не усну.

Утром часов в 6 медсестра поставила капельницу. Когда она ушла, я решила незаметно сползать в туалет. Уже собралась оттуда ползти обратно, как увидела, что в палату заходят 2 человека. Оказалось, это дежурный врач и ординатор. Пришлось им крикнуть из темного туалета сидя на полу, что я здесь. Они, конечно, удивились, и сказали, что не хватает только раскиданных блистеров вокруг меня. Взяв меня под руки, они оттащили меня к кровати и велели больше не ползать.

На утро мне подселили соседку — девочку с аппендицитом. Сначала я расстроилась, потом просто молилась на нее — она могла нормально ходить, как до так и после своей операции, поэтому она встречала наши доставки. Благодаря этому, я каждый день пила вкусный кофе. Она училась на режиссера, была довольно скромная. Мы с ней провели в общей сложности 4 дня и это было супер комфортно. Периодически могли разговориться о чем-то, при этом не испытывали неловкости, если долго молчим.

На 2 день меня отвезли на рентген. Нужно было умудриться встать на ноги и замереть на несколько секунд. Это было очень сложно и больно. Я видела, что после таких операций, люди чудесным образом аккуратно ходят на следующий же день, даже поднимаются сами на 5 этаж. Но я не могла сделать и шага. Я думаю это из-за того, что мне оперировали еще и внешние части стоп.

В больнице я провела 5 дней. В целом, могла выписаться раньше, но я рада, что осталась подольше и дождалась того, чтобы мне не требовался обезбол ночью.

Меня из больницы забрал мой тогдашний мужчина. Была зима и ему пришлось от входа в больницу до машины тащить меня на руках.

Даже при наличии спец обуви, ходить было тяжело первое время. Из дома я не выходила неделю, вышла тогда, когда надо было поехать на перевязку и осмотр врача.

В принципе перевязки я делала дома. И я жалею об одном моменте, о котором мне почему-то не сказали — нужно было больше держать ноги открытыми. Под повязками они разбухают и дольше заживают. Если бы я это знала, думаю, что шрамы остались бы менее заметными. Швов мне не накладывали, я уж не знаю что это за технология такая, но у меня были просто надрезы. Врач пояснил просто — «магия».

Первое время я не могла даже долго сидеть — ноги уставали. Спала, положив ноги на твердую подушку.

Месяц с лишним я не водила машину. Через 2 недели после операции смогла сходить в кино — подружка везла на машине и вела под руку. Через месяц смогла сходить в своей обычной обуви на маникюр. Вышла заранее, чтоб медленно идти, и попросила у мастера табуретку для ног.

За время восстановления я начала понимать, почему пожилым людям тяжело. Я тоже чувствовала себя медлительной, неповоротливой, и просила у близких что-то сделать за меня, что-то мне подать.

Дома я делала гимнастику для стоп. В особенности, уделяла внимание раскачиванию большого пальца. Если этого не делать, может не восстановиться его сгибательно-разгибательная функция. Полностью восстановиться я смогла недель через 6. Пока не могла сильно нагружать стопы, делала какие-то общие упражнения на руки и пресс, не задействовав ноги.

После операции прошло 2,5 года. Чувствую себя нормально. Иногда после каких-то нагрузок может поболеть неоперированная кость у большого пальца на левой ноге, но она не вылезает. Конечно, надо сделать индивидуальные стельки, но я никак не доеду до салона. Знаю, что возле дома делают такие за 10т.р., но я раньше делала за 4500 ₽ в салоне в центре Москвы, потом их потеряла. Хочу съездить туда и сделать сразу несколько пар — так будет еще дополнительная скидка.

Еще на правой ноге у меня теперь указательный палец где-то на целый ноготь длиннее большого. У меня он был чуть длиннее и раньше, но не настолько. Иногда с обувью от этого может быть дискомфорт, поэтому стараюсь носить обувь на пол размера больше.

Врач, который посоветовал мне сделать эту операцию, несколько раз осматривал меня после, сказал, что операция сделана хорошо.

Я слышала, что есть врачи, которые делают такую операцию по 1 ноге. Обкалывают ногу обезболивающим, оперируют, потом человек восстанавливается. Затем все тоже самое со второй ногой. Мой совет, если собираетесь оперировать косточки, оперируйте сразу обе ноги. Обколоть ногу так, чтобы онемели кости, это крайне сложно и болезненно. Спинальная анастезия в таких случаях лучший вариант. Восстановление сложное, даже если по одной ноге, вы выпадете из жизни на какое-то время. Проще сделать 1 раз и забыть.

Операция и пребывание в палате были бесплатными.

Обувь Барука: 2500 ₽ за каждый ботинок. После восстановления я продала на авито оба ботинка за 2500 ₽.

Мази, бинты: уже плохо помню, порядка 1000 ₽. Там ничего дорогого, помню из лекарств только левомеколь.