«Знакомые крутили пальцем у виска»: я возродил уничто­женную деревню и зарабатываю 86 млн рублей

Через год мы достроили дом и переехали. Первое время жили с керосиновыми лампами. После поставили насос для воды, вместе с моим дядей-электриком наладили энергоснабжение, а друзья помогли восстановить водонапорную башню и отсыпать дорогу для машины гравием. Девочки продолжали ходить в школу в Зуре и иногда ночевали там у моей сестры.

Знакомые были уверены: мы помучаемся полгода и сбежим обратно. Но дела шли хорошо, мы завели трех коров, разбили огород и стали развивать подсобное хозяйство.

Я понимал: чтобы деревня ожила, нужна работа. Мы начали выращивать пшеницу, ячмень и овес, заготавливать сено. Урожай позволял прокормить семью и шел на продажу. Со временем общая площадь наших полей превысила тысячу гектаров.

Еще занялись лесозаготовкой. В 1990-е годы эта сфера еще не регулировалась так строго, и мы легко покупали делянки для вырубки  . Производили пиломатериалы для своих нужд и продажи, а на доход покупали подержанную технику для работы.

В 1995 году у нас появились первые соседи. Одна за одной переехали несколько семей — в Мувыре раньше жили они сами или их родственники. Мы помогали новоселам ставить срубы и бесплатно давали стройматериалы своего производства.

В 2006 открыли фермерское хозяйство, чтобы появилось еще больше рабочих мест. В те годы из сельскохозяйственной продукции был спрос только на молоко, поэтому купили 30 коров, потом — еще 30. Отдавали его на переработку Игринскому молокозаводу, начали со ста литров день.

Окружающие увидели, сколько сил мы вкладываем, и стали активнее перебираться из Зуры в Мувыр и устраиваться к нам работать. Много платить мы не могли, зато бесплатно давали корма, зерно и сено для скота и птиц — у всех было подсобное хозяйство. Так облегчали переезд и мотивировали новоселов остаться.

Я хотел вернуть Мувыру статус деревни. Для этого нужно было показывать, что он живет и развивается. Ради привлечения внимания я придумал пиар-ход — завел страусов. Идею подглядел у одного фермерского хозяйства в Перми.

В 2007 году купил там 50 цыплят по 7 000 ₽ за каждого. За взрослую птицу тогда платили 40 000 ₽, и план выглядел перспективно. Но мы не умели ухаживать за страусами, и выжили только четверо — самка и три самца.

Зато замысел сработал: журналисты приезжали в Мувыр рассказать об удмуртских страусах, которые эффектно гуляли по снежным сугробам. Я делился своей историей с прессой и акцентировал внимание на том, что деревни нет на карте, хотя здесь уже живут несколько семей.

После репортажей нас стали посещать представители власти. Они подсказали, какие бумаги оформить и как получать государственные гранты на развитие деревни. Я обращался в администрацию района с просьбой узаконить Мувыр. Но чиновники никогда раньше не создавали на бумаге новый населенный пункт. Бюрократически лишить деревню статуса гораздо проще, чем его присвоить.

Наконец, депутат Госсовета Удмуртии Софья Широбокова пошла навстречу и вынесла мой вопрос на обсуждение. Другие депутаты не возражали, в райцентре тоже поддержали решение. 8 августа 2009 года специальным постановлением Правительства России деревне официально вернули статус, и на карте вновь появилась точка под названием Мувыр. Я был невероятно счастлив: большой и сложный путь позади.

Статус населенного пункта позволил нам участвовать в грантах. В 2016 году получили пять миллионов рублей по программе «Семейная ферма» на обустройство хозяйства и покупку сельхозтехники.

В 2019 мы решили построить небольшой завод по переработке молока. Выгоднее было заниматься этим самим. Крупные заводы неохотно сотрудничали с мелкими фермами из-за дорогой логистики и иногда принимали нашу продукцию ниже себестоимости.

Я изучал, как устроены молокозаводы, и советовался со специалистами. Технолог Игринского сырзавода объяснила мне все процессы и порекомендовала оборудование.

Мы выиграли грант от Минсельхоза Удмуртии на 10 млн рублей на создание предприятия. Вложили еще семь миллионов личных средств, два из них взяли в кредит под 17%. Уже через год наш завод заработал. Технологом взяли сотрудника завода неподалеку, который как раз закрылся.

Выстроить сбыт было сложно. Я сам ездил по магазинам и маленьким рынкам Ижевска и других удмуртских городов и рассказывал руководителям про Мувыр. Часто мне давали понять: маленькие поставщики неинтересны. Но мы не унывали.

Спустя полтора года накопительный эффект стараний сработал. Помогло и сарафанное радио: покупатели рассказывали о продукции знакомым. Постепенно торговая марка «Мувыр» стала узнаваемым брендом. Теперь магазины и экорынки не только соглашаются сотрудничать, но иногда и предлагают это сами. Сейчас даже не хватает продукции для новых партнеров.

По моим оценкам, наша молочка — одна из самых дешевых в регионе, делаем минимальную наценку. Например, упаковку молока продаем за 70 ₽, розничная цена — 89 ₽. Наша продукция так востребована, что иногда собственного молока не хватает и приходится закупать его у других фермеров.

У нас около 300 коров, 130 из них — дойные. Перерабатываем три тонны молока в день и получаем около миллиона в неделю. Еще до трех миллионов в год приносит продажа урожая, в основном зерна. Выручка за 2025 год — 76 млн рублей.

На ферме и заводе работают 40 сотрудников: доярки, трактористы, технологи. На посевные и уборочные работы привлекаем пенсионеров. У нас отличная команда — вместе отмечаем праздники и конец посевной, устраиваем соревнования по зимней рыбалке. Зарплата — в районе 50 000 ₽.

Производством руководит моя старшая дочь Нина. Она жила в Перми, работала менеджером по продажам в автосалоне и говорила, что это не приносит ей счастья. Переехала в Мувыр с мужем и стала вести бухгалтерию, а после я предложил ей возглавить ферму и отдел по переработке молока. Чувствовал, что вначале ей было трудно, но решил не лезть: не справится — обратится. В итоге у нее все получилось.

Я рад, что мы построили предприятие — чувствуем себя защищеннее с собственной переработкой. Но прибавилось сложностей — например, с маркировкой «Честный знак»  . Ее придумали, чтобы обезопасить покупателей от фальсификата, но фермеры, в отличие от крупных корпораций, не подделывают молоко. При этом маркировка отнимает много денег и времени: сотрудники ставят метку вручную на каждой упаковке.

Другая проблема — нежелание молодежи жить и работать в селах. У нас только четыре сотрудника младше 35 лет, средний возраст — 45—50 лет, а самому старшему — 68.

Отшучиваюсь и называю должность по-современному — оператор машин доения, но не помогает.

Однажды показывали школьной экскурсии деревню и спросили, готовы ли ребята работать в сельском хозяйстве. Девочки постеснялись, а парни сказали честно: «Сами купайтесь в своем навозе». Хочу, чтобы государство мотивировало молодежь работать в селе субсидиями и другими мерами поддержки.

В 2021 году моя дочь Мария переехала в деревню с мужем и детьми. Она работала в ресторанной сфере, но жизнь в Москве ей не нравилась — и мой зять, уроженец Ижевска, предложил пожить в деревне.

Мы с Машей решили развивать агротуризм. Изначально не рассматривали это как бизнес-идею. Скорее хотели показать, что в деревне есть чем заняться, а для счастливой и успешной жизни не обязательно переезжать в город. Меня раздражало, что в телепередачах часто несправедливо и однобоко показывали села: пьяные мужики в канавах, женщинам не от кого рожать, все бегут в мегаполисы от безделья.

Спрос мы уже видели. Знакомые часто хотели пожить в домике и попариться в бане, благодаря публикациям в прессе иногда заезжали туристы. Но в агротуризм мало кто верил — мол, кто поедет в такую глушь?

Маша назвала проект «Открываем Мувыр». Сначала купили лодки для катания по реке, со временем построили кафе, базу отдыха с тремя гостевыми домами и двумя большими беседками и бани. Еще оборудовали веревочный экстрим-парк с троллеем, мини-зоопарк, смотровую площадку и подвесной мост.

Постарались придумать развлечение на каждый сезон. Летом в Мувыре катаются на лодках, сапах, велосипедах, квадроциклах и лошадях, зимой — на тюбингах, коньках и снегокатах. У нас проходят свадьбы, дни рождения и корпоративы. Еще устраиваем экскурсии — показываем деревню и рассказываем ее историю, угощаем молочной продукцией и медом с пасеки.

В кафе подаем супы, мясные и рыбные блюда, пельмени, табани  ​и удмуртские перепечи  . Открыли музей памяти нашей деревни, куда люди передали старинные вещи: утварь, посуду, фотографии и грамоты. Там даже есть моя детская люлька.

Рекламируем «Открываем Мувыр» во «Вконтакте» и телеграм-канале, а туроператоры привозят к нам группы. В среднем на выходных приезжают 50—100 человек — в зависимости от погоды. За экскурсию с обедом, мастер-классом и катаниями на лошадях или тюбингах платят 1 100—2 500 ₽. Еще устраиваем новогодние туры для школьников с игровой программой с Дедом Морозом, обедом и катанием на банане за снегоходом и на лошадях за 1 850—2 350 ₽. Гостевые дома сдаем за 5 500 ₽ в сутки.

Туризм приносит шесть миллионов рублей в год, основной доход — в летние месяцы и новогодние праздники. Кроме того, это повышает продажи: после знакомства с Мувыром и дегустаций гости спрашивают, где купить продукцию в их городах, и рекомендуют деревню друзьям.

Развивать туризм помогают поддержка администрации и гранты. Например, на премию главы Удмуртии «Признание» построили беседки, а на грант от Министерства сельского хозяйства на три миллиона купили квадроцикл, снегоход, трактор, мебель для гостевых домиков, кафе и беседок.

В 2019 году отпраздновали десятилетие возвращения статуса Мувыру. К нам приехало много гостей из разных регионов, а представители администрации похвалили формат. Тогда я решил сделать фестиваль республиканского масштаба. Идею поддержал глава Удмуртии — его подчиненные помогли составить программу, привлечь артистов и гостей.

В 2023 году впервые провели фестиваль «Деревня — душа России». Пригласили артистов и творческие коллективы из разных регионов — в том числе знаменитых «Бурановских бабушек»  , играли в деревенский гольф, проводили экскурсии и мастер-классы по взбиванию масла, ткачеству и готовке удмуртских блюд. Работала ярмарка, где жители деревень продавали продукты собственного производства.

На первый фестиваль приехали семь тысяч человек. С тех пор проводим его ежегодно, к 2025 году участников было уже десять тысяч. Праздник посещают люди со всей Удмуртии и из других регионов, например Москвы, Сургута, Краснодара, Перми и Петербурга. Республиканское Министерство сельского хозяйства поддерживает и частично финансирует мероприятие, также в 2025 году получили миллион рублей от Фонда президентских грантов.

Наш фестиваль посвящен памяти всех исчезнувших деревень в России. За последние 10 лет в стране стало на 1,5 млн меньше сельских жителей, а с 2021 года исчезло более 500 населенных пунктов. Я надеюсь напомнить властям и городским жителям о происходящей прямо сейчас трагедии, чтобы успеть ее предотвратить.

Мы продолжаем развивать деревню. Построили вторую водонапорную башню и часовню, оборудовали хоккейную коробку, детскую и спортивную площадки. Сейчас у нас две улицы — Светлая и Береговая, 12 домов и 40 жителей. Еще три дома строятся. В Мувыр переезжают люди из удмуртских городов Глазова и Воткинска, о покупке земли узнавала семья удаленщиков из Москвы.

Развивать инфраструктуру помогает государство. Кроме грантов участвовали в программе «Комплексное развитие сельских территорий» и инициативном бюджетировании. У них схожая идея: деньги дают на благоустройство и улучшение качества жизни в селе. Например, на детскую площадку получили около миллиона рублей, на лестничный спуск к реке — 90 тысяч. Вкладываем и свои средства — так, за два миллиона расширили четырехкилометровую гравийную дорогу.

Руководство региона поддерживает наши идеи. Глава Удмуртии приезжал к нам уже несколько раз и приводит Мувыр в качестве примера того, как Удмуртия меняется благодаря людям. После его постов у наших соцсетей растет число подписчиков. Правительство часто привозит к нам блогеров, о нас много рассказывают медиа — например, на НТВ вышел сюжет туристической программы «Поедем, поедим».

Мне нравится общаться с туристами. Обычно они с теплотой вспоминают о детстве в деревнях у бабушек и дедушек, задают вопросы, восхищаются и благодарят. Есть и скептики, в глазах которых вижу пустоту: они не понимают смысла наших действий. Некоторые знакомые до сих пор удивляются тому, как я счастлив без крутой машины и квартиры, и не понимают, зачем ковыряюсь в земле.

Но я благодарен критикам, ведь их сомнения мотивировали меня. Главная моя поддержка — семья. Супругу сравниваю с женами декабристов: она не бросила меня, поехала в чистое поле и вела хозяйство, растила детей.

Теперь дочери живут вместе с нами, помогают развивать дело и воспитывают моих внуков. Родители тоже вернулись в Мувыр. Папа был счастлив, что деревня ожила, и до самой смерти не сидел на месте: завел лошадь, рыбачил. Мама живет с моей сестрой и радуется нашим успехам.

Но собираюсь не почивать на лаврах, а двигаться дальше: планов много. Хотим проводить больше мероприятий для туристов — возить на рыбалку и за грибами, праздновать Масленицу. Думаем над развлекательной программой на несколько дней. Еще собираемся построить хлебозавод и пекарню, чтобы делать хлеб из своей муки.

Но главная цель — восстановить деревянную водяную мельницу, с которой началась история Мувыра, построить плотину и электростанцию. В 2019 году специалисты оценили стоимость проекта в 50 млн рублей, наверняка сейчас сумма еще больше — и пока это слишком значительные инвестиции. Но я хочу вернуться к корням и показать потомкам, как наши предки жили на этой земле.