Дом для тех, кому некуда пойти

Галя сидит за столом, перед ней возвышается солидная стопка книг. Вижу ее здесь уже третий день. Думаю: «Хорошо как — читает». Мимо проходит один из сотрудников, шепотом говорит, что Галя прячет пенсию в книжках и забывает в каких. Библиотека стала очень популярной у остальных насельников.

Сидим за столом, компания отличная: Вова с протезом ноги (не забыть бы найти деньги на новый, сейчас Володя при ходьбе держит протез за веревочку). Валентина Николаевна из Петровки и Фая. Болтаем, жуем сушки, кто-то прихватил с собой. Беседа светская: о погоде. Валя каждые секунд сорок переспрашивает, о чем речь и как нас зовут. Никто не злится. Повторяем. Она грустно смеется над собой. Шутит. Спрашивает, кто моя мама. Рассказываю. И вдруг эти люди, каждый из которых живет в своем времени и мире, замолкают. «Как же так!». Жалеют.

А еще есть Сережа, специально для него в комнате администрации в холодильнике всегда лежит мороженое. Валентина в юности занималась балетом, до сих пор помнит, какой жесткий был отбор: пальчики на ногах должны быть одной длины, как лопаточки. Сейчас пишет стихи, любит сканворды, просто хочет встать и гулять на улице. Игорь попал под обстрел в Попасной, получил серьезные травмы, в свои 55 хочет вылечиться и работать. Женя рисует, сажает цветы и планирует сделать теплицу. Один из дедушек, которого помыли в мобильной ванне, а случилось это впервые за два года, решил, что это подарок на день рождения. Не ходячий и слепой стал рассказывать о своем спортивном прошлом.

Всего больше 60 человек.

Люди начинают аккуратно мечтать, задумываться о будущем, вспоминать себя только когда оказываются в нормальных условиях. Достойных, не унизительных.

Совсем недавно, осенью 2025 года, в нескольких десятках километров от Луганска, в селе Камышное, открылась наша благотворительная богадельня. Слово подзабытое, но суть не потерявшее: дом для тех, кому некуда пойти. Жители или как принято говорить — насельники — переехали из Алчевска, там много лет за счет благотворителей содержала богадельню Ольга Очкурова. В частном доме и пристройках жили до сотни человек. Люди приходили к Ольге сами, кого-то привозили из больниц, потому что выписывать было некуда. Бывало и «подкидывали», как котят.

Никому ненужные старики и забытые люди — вот таким было первое впечатление, когда я приехала в богадельню под Алчевском. Ольга пыталась заботиться о подопечных с учётом дефицита рук, денег, сил, места и всего-всего. И можно было, с одной стороны, восхищаться ее самоотдачей и самоотверженностью. А с другой стороны, ужасаться тому, с какой покорностью люди принимают свою судьбу. Мне показалось, что, когда собрано столько брошенных людей в одном месте, они отчаиваются и уже не верят ни в какое завтра. Эта ненужность их «пропитала». Они уже сами считали, что они — ненужность. Тяготились каждым днем своей жизни.

Я не могла поверить, что это нельзя изменить. Человек имеет право оставаться собой, каким бы беспомощным и уязвимым он ни был.

Перемены начались с банальных вещей: мы привезли генераторы, чтобы зимой не было холодно в вагончиках. Купили какие-то элементарные лекарства. Нам сначала говорили, что обезболивающее, например, никому не нужно, потому что никто не жаловался. Но когда ты ходишь и расспрашиваешь людей, выясняется, что все болит. И они терпят: «Болит, ну и что».

Шаг за шагом, даже когда происходит небольшая помощь (генератор, лекарства, покупка памперсов, сбор денег на фрукты), ты все больше втягиваешься и попадаешь в зависимость от того, что простые действия возвращают другому человеку интерес к жизни.

Эти первые шаги привели нас к моменту, когда уже в другой части региона, в селе Камышном, мы получили от властей здание, вложили в его ремонт более 100 млн рублей и перевезли людей в человеческие условия. Богадельня стала первым в регионе домом долговременного ухода для людей, у которых нет ни гражданских, ни медицинских документов.

Когда мы посчитали бюджет, оказалось, что работа богадельни обойдется примерно в 80 миллионов рублей в год, я, как обычно сказала: «Ничего, прорвемся!». А сама думаю: «Е-мое, откуда брать деньги? Что же мы теперь будем делать?». Но, когда ты в реальности своих затей убеждаешь других, то и сам себя настраиваешь на успех.

И, конечно, история с Т⁠-⁠Банком — это спасение. Потому что для команды, которая хочет изменить ситуацию, знает, как это сделать, нет ничего страшнее, чем не справиться с задачей, потому что не хватило денег.

Ты не себя подводишь, ты подводишь людей, которые тебе поверили.

Сейчас Богадельня во имя Святителя Иоанна Шанхайского и Сан-Францисского — это работающая структура, но команда еще проходит обучение. Мы привозим туда специалистов, чтобы прямо у постели больного обучать новый персонал.

Впервые за много лет насельники сдали все анализы, их осмотрели врачи из Москвы и Санкт-Петербурга. Теперь подопечным поставлены верные диагнозы, и сотрудники знают, как помочь. Подобрана терапия, куплены нужные препараты.

А еще из собранных в рамках проекта денег мы покупаем продукты, оплачиваем работу сотрудников, коммунальные платежи, закрываем хозяйственные нужды, которых на новом месте не счесть: от ремонта дороги и проведения интернета, до покупки тарелок и стиральных машин. Ремонтом дело не заканчивается, а только начинается.

Например, в период с февраля по конец марта на зарплаты персонала мы потратили 3,6 млн рублей, на питание насельников почти 600 тыс рублей, чтобы не покупать бутилированную воду — установили систему очистки — это еще 300 тыс рублей, коммунальные услуги — чуть больше 300 тыс рублей, на прочие хозяйственные нужды ушло 93 тыс рублей.

Богадельня — живой организм, большое здание, до сих пор требующее продолжения ремонта и ежедневного труда. Мы работаем всего восемь месяцев, конечно, какие-то процессы еще выстраиваются, но уже сейчас любой человек, нуждающийся в круглосуточном трудоемком уходе и не имеющий шансов попасть в госучреждение из-за отсутствия паспорта и прочих бумаг, получит его. В ЛНР таких людей сотни и без вас они бы остались без помощи.

Спасибо!