Как я научился оказывать первую помощь, стал волонтером и спас человека в метро

Однажды я посетил тренировку по первой помощи и понял, что, скорее всего, растеряюсь при виде настоящей травмы.

Поэтому решил пройти курс, а спустя несколько лет стал волонтером и инструктором Российского Красного Креста, РКК  : теперь обучаю других и дежурю на массовых мероприятиях. В 2025 году знания пригодились: на перроне метро я увидел мужчину без сознания и дыхания и провел ему сердечно-легочную реанимацию  .

В тексте расскажу, как учился первой помощи, почему решил преподавать ее другим и что чувствовал, когда впервые пришлось применить навыки в реальной ситуации.

В ноябре 2026 года мне исполнится 41 год. Я живу во Всеволожске в Ленобласти. С 2015 работаю инженером по промышленным системам сжатого воздуха в крупной компании — инспектирую заводы. У меня замечательный десятилетний сын.

Раньше я увлекался фотографией, и в 2016 году товарищи позвали поснимать тренировку по первой помощи в Питере. Пострадавших изображали загримированные статисты, и они настолько достоверно страдали, что я опешил и впал в ступор. Если бы увидел что-то подобное в реальной жизни, точно стоял бы столбом и не смог оказать помощь.

Конечно, на уроках ОБЖ я делал ватно-марлевую повязку, а в автошколе зубрил ответы для теста по первой помощи. Но язык не поворачивается назвать такие инструктажи полноценным обучением. А навыки первой помощи мне бы очень пригодились: я увлекался походами. Да и в условиях города бывают происшествия: внезапная потеря сознания, кровь из носа, травмы от падений на льду или из-за ДТП.

Сразу после той тренировки я записался на полноценный двухдневный курс примерно за 3 000 ₽. Было полезно и интересно. Я приобрел много навыков и уже точно знал, как действовать в разных ситуациях: например, если пострадавший подавился или у него сильное кровотечение.

В ту пору я всерьез увлекался сурвивализмом  ​из-за тревожных событий в мире. Без совершенных навыков первой помощи во время апокалипсиса никуда, поэтому я решил пройти курсы первой помощи еще раз. Среди знакомых «выживальщиков» появились волонтеры Российского Красного Креста, поэтому решил отучиться там.

В 2019 году я прошел двухдневную программу первой помощи в РКК за 3 500 ₽. Курс оказался еще более продвинутым. Нам сразу объяснили: первая помощь — навык, и он требует активности. Так что большую часть времени мы практиковались — отрабатывали действия по много раз, доводя до автоматизма: например, как реанимировать бездыханного человека или наложить давящую повязку для остановки сильных кровотечений.

Особенно запомнились массовые игровые сценки. Нашу группу из десяти человек инструктор делил поровну, половину учеников гримировал как пострадавших и давал легенду происшествия — например, ДТП или взрыв. Остальные участники были очевидцами или спасателями и помогали раненым. После роли менялись. Это было стрессово, и я полностью погружался в ситуации.

Я хотел применить навыки на практике, поэтому с 2022 года стал волонтером Российского Красного Креста. Вместе с другими добровольцами дежурю на массовых мероприятиях. Их организаторы заранее подают заявку в РКК, волонтеры и инструкторы распределяют между собой участки и патрулируют их по двое.

С тех пор я дежурил примерно на десяти городских мероприятиях. Больше всего запомнился случай на «Алых парусах»  . Девушка стала хвататься за мой рукав и умолять вывести ее из толпы, она выглядела испуганной и с трудом дышала. По стандарту, я уточнил, есть ли у нее хронические заболевания вроде астмы. Она ответила отрицательно, и я понял: скорее всего, у нее паническая атака  .

Мы вывели девушку из толпы и передали ее напарнице, которая отвечала за психологическую поддержку. Они стали делать дыхательные упражнения, и петербурженке стало гораздо лучше.

На спортивных мероприятиях мы обрабатываем ушибы и ссадины. Недавно наши волонтеры реанимировали участника соревнований, который не добежал до финиша буквально 200 метров и упал без сознания и дыхания. Парня передали бригаде скорой помощи, и его увезли в больницу — не знаю, что с ним было дальше.

В 2023 году я решил пойти дальше и отучился на младшего инструктора — так называют волонтера, который проводит мастер-классы по первой помощи и ассистирует на полноценных курсах. Подумал, что будет здорово на новом уровне переосмыслить полученные знания, ведь не зря же говорят: «Хочешь чему-то научиться по-настоящему — научи этому другого».

Курс для младших инструкторов бесплатный, но с обязательным условием: хотя бы в течение одного учебного года каждый месяц проводить по 10—15 мастер-классов для школьников. Это серьезная нагрузка, но я был к ней готов. Рассказал свою мотивацию на собеседовании с координатором программы, и меня приняли.

Обучение длилось четыре дня. Начинали с азов первой помощи, чтобы у всех в группе были одинаковые и актуальные знания. Затем освоили методику преподавания и проведения тренировочных мастер-классов по разным темам: человек без сознания и без дыхания, сильное кровотечение и прочие.

После обучения я в течение года проводил мастер-классы в школах — заявку на бесплатный урок в РКК может подать любое учебное заведение. Заниматься с детьми мне нравилось: интересно адаптировать материал для разных возрастов, радостно видеть быстрый результат и получать живую обратную связь от ребят. Особенно было здорово, когда дети хотели делиться новыми знаниями с родителями.

Обычно я волонтерил по субботам — в некоторых школах шестидневка. За день успевал провести три — пять мастер-классов для ребят разных возрастов. Иногда брал отгулы на работе в будни в качестве отпуска или даже за свой счет. Конечно, было непросто, но я не ощущал это как бремя: процесс полностью меня захватил.

Мой энтузиазм заметил координатор программы, и в 2023 году мне предложили отучиться на инструктора. Так я мог бы проводить занятия уже для взрослых и других младших инструкторов на длинных курсах. Мне было интереснее учить всему, что знаю сам, поэтому я согласился.

Курс длился пять дней, для будущих инструкторов он бесплатный. Нас обучали объективно оценивать навыки других и корректно давать обратную связь по «методу бутерброда»: похвала, слабое место, похвала. Инструкторы стараются подтолкнуть учеников к рефлексии, чтобы каждый сам увидел, где получилось хорошо, а где можно сделать лучше.

После я стажировался — проводил обучение по отдельным темам на курсах. Жесткого регламента по количеству часов нет, главное — качественно объяснять абсолютно все темы. Наконец, через два месяца мне доверили самому проводить программу целиком. Я был ужасно горд и рад.

В январе 2025 года я спустился в метро и увидел лежащего на перроне мужчину — как ни иронично, я как раз ехал проводить курсы первой помощи. Пострадавший был без сознания и без дыхания.

Я чувствовал себя спокойно, ведь у меня был опыт тренировок. Надел перчатки и достал специальную маску — всегда ношу их с собой, как и бинты. Маска нужна, чтобы делать искусственную вентиляцию легких, ИВЛ, — вдыхать воздух в дыхательные пути пострадавшего через рот. После приступил к сердечно-легочной реанимации.

Меня удивило, что нажатия на центр грудной клетки ощущались так же, как на практике с манекеном. Зато при ИВЛ ждал неприятный сюрприз: через несколько циклов пострадавшего стошнило. Вся маска и перчатки были в рвоте, а во рту остался незабываемый привкус. Пришлось приложить волевые усилия, чтобы самому сдержать тошноту.

Проводить реанимацию одному физически тяжело. Мне помогали очевидцы — кто-то умел, а кого-то приходилось инструктировать. Вызванная дежурным по станции скорая приехала через 15 минут, и мужчину увезли в больницу. Я не знаю, как сложилась его судьба, — надеюсь, он жив и здоров.

Под впечатлением я завел телеграм-канал. Рассказываю о подобных случаях под тегом #трусториПП.

Случались и менее драматичные происшествия. Например, обработал рану подруге, которая пыталась вынуть ножом косточку из авокадо. Оказалось, это довольно распространенная травма — в соцсетях ее называют «авокадная рука»  .

Бывало, видел, как первую помощь оказывают другие. В таких случаях я задерживаюсь, чтобы оценить корректность действий. Только когда уверен, что все идет как надо, отправляюсь дальше по своим делам.

В Российском Красном Кресте более 250 инструкторов, свыше 2 тысяч младших инструкторов и 18 тренеров, которые на ступень выше инструкторов и проходят особое обучение. Ежегодно Российский Красный Крест обучает навыкам первой помощи около миллиона человек в 74 регионах: от Калининграда до Сахалина.

У нас есть однодневные и двухдневные курсы. На первых обучают базовым навыкам: проводить сердечно-легочную реанимацию, останавливать кровотечение, правильно действовать при удушье, утоплении и потере сознания. На вторых в программу входят еще и ситуационные задачи: действия при ожогах, обморожении, отравлениях, эпилепсии, инфаркте, инсульте и правильная транспортировка пострадавшего.

Записаться на обучение можно на сайте. Однодневный курс стоит 4 300 ₽, двухдневный — 5 500 ₽. Эти деньги РКК тратит на оплату коммуналки, закупку оборудования и расходников, форменной одежды для дежурств. Еще компенсирует добровольцам транспортные расходы при выездных мастер-классах и организует волонтерские лагеря. Благодаря этому организация тратит пожертвования на другие нужды — например, помощь пострадавшим в чрезвычайных ситуациях. Для школ, вузов и на городских мероприятиях мастер-классы бесплатны.

В Петербурге проходит 10—20 курсов в месяц. Я веду два — четыре из них: обычно пару двухдневных по 16 часов в выходные и один-два однодневных по 8 часов в будни.

К нам приходят как поодиночке, так и компаниями по два-три человека: пары, семьи с детьми от 14 лет или группы по интересам — скажем, любители настолок или бегуны. Самой старшей участнице было 75 лет — внучка привела за компанию бабушку.

Часто проводим тренинги для корпоративных клиентов. Я считаю: курсы первой помощи — лучший тимбилдинг. В нестандартных ситуациях люди проявляются с неожиданной стороны, и можно найти неочевидных лидеров. А еще это объединяющее полезное мероприятие, а не очередная офисная вечеринка с пиццей.

К сожалению, многие приходят на курсы только после трагических ситуаций, когда не смогли вовремя оказать элементарную первую помощь. Так, один петербуржец отправил на курсы маму после смерти отца. Однажды та позвонила ему, когда мужчине стало плохо, и парень не смог ничего объяснить по телефону совсем неподготовленному человеку, еще и в диком стрессе. Возможно, отца можно было бы спасти, если бы рядом был человек с отработанными навыками первой помощи.

Первую помощь могут оказывать все, она не считается медицинской деятельностью. Даже если вы ничего не умеете, то хотя бы можете вызвать врача — и это простое действие уже считается первой помощью  .

Многие боятся попасть под суд, если не смогут помочь пострадавшему или ему навредят. Тут действует принцип крайней необходимости  : не накажут за соразмерный и неизбежный вред, причиненный ради предотвращения большего вреда — в данном случае, ради спасения жизни.

Группа состоит из 10—12 человек: так инструктор может уделить внимание каждому. Я стараюсь соблюдать принцип от простого к сложному и давать больше практики.

Каждый навык вроде сердечно-легочной реанимации или остановки кровотечения отрабатываем по много раз. Научиться этому под силу каждому, и человек не растеряется в реальной ситуации. А если ученик уже пережил травматичный опыт, когда он сам или кто-то другой не смог помочь, обучение придает уверенности и позволяет проработать страх.

В ходе обучения мы развеиваем многие вредные мифы. Например, часто при судорожном приступе советуют вставить ложку в рот. Но это дополнительно травмирует пострадавшего: из-за сильного сжатия челюстей зубы могут раскрошиться, а осколки — попасть в дыхательные пути. Правильные действия такие: положить мягкое под голову и ждать, а когда приступ кончится и человек обмякает — аккуратно повернуть его набок и проверить дыхание.

Еще одно вредное убеждение — будто упавшего в обморок нужно обязательно привести в сознание: ему вливают воду в рот или подносят нашатырный спирт к носу. Но последний может вызвать ожог слизистой и даже остановку дыхания, а вода — попасть в дыхательные пути. Резкое возвращение в сознание или подъем на ноги рискуют вызвать гипоксию мозга  . Следует вызвать скорую и повернуть пострадавшего набок, а еще проверить дыхание. Если его нет, нужно проводить сердечно-легочную реанимацию до приезда врачей.

Ученики тренируются оказывать помощь реальными, а не бутафорскими средствами. Мы призываем пересмотреть домашнюю и автомобильную аптечки, чтобы в ней обязательно было все необходимое: одноразовые перчатки, жгуты и бинты, маска для сердечно-легочной реанимации.

Чтобы воссоздать правдоподобную атмосферу, на курсах всегда применяем грим: наносим искусственную кровь, фактурно изображаем раны. Краска легко отстирывается, но все же просим брать с собой сменную обувь и одежду. Многие ученики в итоге преодолевают боязнь крови, открытых ран и брезгливость.

Еще мы полностью погружаемся в легенду учебно-ситуационной задачи: пострадавшие и свидетели вживаются в роли, отыгрывают боль и слезы. Некоторые шутят, что у нас не просто курсы первой помощи, но и театральный кружок или школа импровизации. Кого-то пугает вид искусственной крови, а кто-то впадает в отчаяние от вида плачущей девушки — зато после такого искусственного стресса легче не растеряться в реальной ситуации.

На курсах я объясняю: навыки первой помощи не делают нас всемогущими, не все зависит от нас. Мы боремся за шанс для пострадавшего, но иногда никаких гарантий нет даже в самой оснащенной больнице.

Еще важно помнить: собственная безопасность всегда на первом месте, важно оценивать риски. Предположим, человека ударило током, а другой ринется его спасать — и тоже получит удар. Тогда первому пострадавшему уже некому будет помочь, а жизнь второго тоже будет в опасности.

Волонтерство в Российском Красном Кресте стало заметной частью моей жизни. Я завел много друзей и интересных знакомств, которые бы не случились иначе: например, с ребятами на 10—15 лет младше и людьми необычных профессий. Так, одна девушка-доброволец работает в полиции в отделе по обороту наркотиков.

Волонтерство вернуло мне веру в человечество. Радостно быть причастным к большому доброму делу и приносить пользу обществу. Я регулярно получаю отзывы от учеников, как им пригодились знания на практике. Кто-то помог незнакомцу с судорожным приступом, кто-то — девушке без сознания на улице.

Тяжелее всего оказалось совмещать волонтерство с другими важными сферами жизни. Мне приходилось часто брать отгулы — хотя это и не повлияло негативно на работу, но долго так продолжаться не могло. Еще в какой-то момент понял, что стал меньше времени проводить с сыном.

Когда заметил перекос в сторону добровольчества, стал пробовать его сбалансировать. Сейчас беру меньше тренингов и дежурств на мероприятиях. Если раньше мог уделять волонтерству и по 200 часов в месяц, то сейчас — примерно 50—70.

Еще приобщаю коллег к своему делу — многие прошли обучение, в том числе — семьями. Мы начали больше общаться и стали друзьями, периодически вместе ходим в походы и на тренировки по первой помощи.

Меня это радует, ведь я стремлюсь доносить до других важность навыков первой помощи. Смерть близкого на руках из-за незнания, как действовать, — огромное горе и вина. Хочу, чтобы таких ситуаций было как можно меньше. Пусть первая помощь и не гарантирует спасение, но дает уверенность: ты сделал все, что мог.